Проблема суицидального поведения несовершеннолетних приобрела в современной России особую остроту. В 2024 году в стране зафиксировано 735 случаев суицида среди несовершеннолетних, за первые полгода 2025 года — уже 395. Подростки часто совершают попытки самоубийства из-за проблем в семье, сложных отношений с окружающими или криминального влияния. Число самоубийств детей и подростков в 2024 году выросло на 8,4 % в сравнении с предыдущим годом и на 28,3 % — в сравнении с 2021 годом [4].

Доведение до самоубийства несовершеннолетнего лица путем жестокого обращения представляет собой одну из наиболее опасных форм преступного посягательства на права и интересы детей. Жестокое обращение создает длительную психотравмирующую ситуацию, которая может привести к срыву адаптационных механизмов личности несовершеннолетнего и реализации суицидальных действий. Данное преступление характеризуется повышенной общественной опасностью, поскольку посягает на наиболее уязвимую категорию лиц — детей и подростков с несформировавшейся психикой, не способных в полной мере противостоять давлению со стороны социума.

Изучая закон и судебную практику, можно выделить следующие основные формы жестокого обращения с несовершеннолетними:

1. физическое насилие;
2. психическое (эмоциональное) насилие;
3. пренебрежение основными потребностями ребенка;
4. сексуальное насилие.

Одной из основных проблем применения норм о преступлениях, связанных с жестоким обращением с несовершеннолетними, является отсутствие легального определения этого понятия. Ни Уголовный кодекс РФ, ни другие нормативные акты не содержат четкой дефиниции жестокого обращения, что создает трудности для правоприменителя.

Само по себе понятие «жестокое обращение» является оценочным и включает различные формы насилия: физическое (побои, причинение вреда здоровью, истязание); психическое (угрозы, систематические оскорбления, унижение личного достоинства); пренебрежение основными потребностями ребенка (лишение питания, одежды, жилья, медицинской помощи); применение недопустимых способов воспитания.

Жестокое обращение, как правило, носит систематический характер, представляя собой определенную линию поведения по отношению к несовершеннолетнему, хотя в отдельных случаях возможна квалификация и при разовых действиях особой жестокости.

Доведение до самоубийства путем жестокого обращения, особенно в форме группового буллинга — сложное для доказывания преступление. Причина состоит в том, что данный состав преступления имеет свои особенности в объективной и субъективной стороне, кроме того, на этапе расследования возникают практические трудности со сбором доказательств.

Буллинг как социальное явление представляет собой систематическую агрессию группы лиц в отношении жертвы (включает физическое, социальное и психологическое насилие). Особенно распространенной его формой является буллинг в школе, когда в отношении несовершеннолетнего обучающегося осуществляется систематическая травля со стороны сверстников или более старших лиц. Такая форма нередко может довести обучающегося, в отношении которого осуществляется буллинг, до совершения самоубийства.

И часто бывает, что стороны, принимавшие активное участие в буллинге, не несут никакой ответственности. Как верно отмечают Л. Х. Кудакаева и А. М. Антонова, ключевая проблема в этой ситуации — установление причинно-следственной связи. То есть главной и наиболее сложной задачей для следствия является доказывание прямой причинно-следственной связи между действиями обвиняемого и решением потерпевшего покончить с жизнью. Следователям необходимо установить, что именно угрозы, жестокое обращение или систематическое унижение достоинства привели несовершеннолетнего в состояние такого отчаяния, когда суицид стал для него единственным выходом [3].

Возникают также трудности в установлении умысла виновных лиц. В большинстве случаев речь идет о косвенном умысле: виновные осознают общественную опасность своих действий, то есть подталкивают человека к суициду, но напрямую не желают наступления таких последствий, а лишь допускают наступление такого события. Поскольку чаще всего в групповом буллинге роли между участниками распределены, следует смотреть на активность каждого из них и выявлять особо активных.

Как правило, виновные начинают отрицать свою вину и утверждать, что они не желали довести потерпевшего до самоубийства. При таком раскладе доказать вину без весомых доказательств — наличия переписки с угрозами (все чаще характерной причиной суицидальных мыслей и поведения становится так называемый кибербуллинг, то есть запугивание и травля с использованием цифровых технологий, онлайн-атака), видео-, аудиозаписи, демонстрирующей травлю, — становится практически невозможно [5].

Говоря в общем, причины совершения самоубийств лежат в социальной плоскости, к ним относятся проблемы в семье, неустойчивость детской психики, особенно это видно, когда на лицо воздействует не одно, а сразу несколько лиц. Часто специалисты предлагают проведение работы воспитательного, психологического и социального характера для противодействия данным явлениям [4].

Второй из наиболее дискуссионных проблем правоприменения при расследовании преступлений, связанных с доведением до самоубийства, является вопрос разграничения статей 105, 110.1, 110.2 и 151.2 УК РФ, а также проблема квалификации по совокупности с другими уголовно-правовыми составами.

Основная сложность заключается в разграничении объективной стороны. Жестокое обращение при доведении до самоубийства может выражаться в систематическом нанесении побоев, истязании, лишении пищи, воды, сна. Данные действия одновременно подпадают под признаки преступлений против здоровья (ст. 111, 112, 115 УК РФ) либо истязания (ст. 117 УК РФ).

Как верно подмечает Г. Н. Борзенков, «для вменения ст. 110 УК РФ необходимо, чтобы жестокое обращение было не просто сопутствующим обстоятельством, а именно причиной, приведшей к решению потерпевшего свести счеты с жизнью» [1, с. 161]. Если же умысел виновного изначально был направлен исключительно на причинение физических страданий (например, из садистских побуждений, ст. 117 УК РФ) и лишь затем виновный, воспользовавшись состоянием жертвы, доводит ее до самоубийства, содеянное представляет собой идеальную совокупность. Доказать наличие у виновного хотя бы косвенного умысла доведения до самоубийства при таких обстоятельствах крайне сложно.

Применительно к несовершеннолетним потерпевшим проблема усугубляется дополнительными составами. Жестокое обращение с несовершеннолетним часто сопряжено с неисполнением обязанностей по воспитанию. Возникает вопрос о соотношении ст. 110, 151.2 и 156 УК РФ.

В ст. 151.2 УК РФ законодатель добавил формулировку «...при отсутствии признаков склонения к совершению самоубийства...», но критерии, по которым производится разграничение ст. 110 и 151.2 УК РФ, не определены. Если проанализировать субъективную сторону деяния по ст. 151.2 УК РФ, то становится ясно, что направление умысла у виновного совершенно иное — отличное от умысла при доведении до самоубийства. В этом случае он умышленно совершает действия по стимулированию появления у несовершеннолетнего желания, например, пройтись по краю высотного здания или пробежать перед близко проезжающей машиной, а также иных действий, неудачный исход которых может привести к смерти [6, с. 373].

По мнению ряда авторов, ст. 156 УК РФ является специальной нормой по отношению к жестокому обращению, если субъект преступления — лицо, обязанное воспитывать ребенка. Однако если жестокое обращение привело к самоубийству, применению подлежит более тяжкий состав (ст. 110 УК РФ) и дополнительная квалификация по ст. 156 УК РФ не требуется, так как жестокое обращение полностью охватывается диспозицией ст. 110 УК РФ. Другая точка зрения, высказанная в комментариях к УК РФ под редакцией В. М. Лебедева, гласит, что если халатное отношение к воспитанию выражалось в действиях, подпадающих под признаки истязания или причинения вреда здоровью, то содеянное требует квалификации по совокупности преступлений, поскольку объект посягательства (общественные отношения по обеспечению нормального развития и воспитания) не совпадает с объектом преступления против жизни [2, с. 164].

Литература:

1. Борзенков Г. Н. Преступления против жизни и здоровья: закон и правоприменительная практика: учебно-практическое пособие / Г. Н. Борзенков. — Москва: Зерцало-М, 2013. — 256 с.
2. Комментарий к Уголовному кодексу РФ в 4 т. Том 2. Особенная часть. Разделы VII–VIII / отв. редактор В. М. Лебедев. — Москва: Юрайт, 2026. — 371 с.
3. Кудакаева Л. Х. Проблемы доведения до самоубийства / Л. Х. Кудакаева, А. М. Антонова // Научный Лидер. — 2025. — № 46 (247). — URL: https://scilead.ru/article/10321-problemi-dovedeniya-do-samoubijstva (дата обращения: 14.03.2026).
4. Майер А. За первую половину 2025 года в России 395 подростков совершили суицид / А. Майер, В. Ларченко, Г. Недогибченко // Ведомости. — 2025. — 14 авг. — URL: https://www.vedomosti.ru/society/articles/2025/08/14/1131401-za-pervuyu-polovinu-2025-goda-v-rossii-395-podrostkov-sovershili-suitsid (дата обращения: 13.09.2026).
5. Плыс А. С. Доведение до самоубийства несовершеннолетних и беспомощных: проблемы правоприменения / А. С. Плыс // Молодой ученый. — 2022. — № 13 (408). — С. 233–236.
6. Семенцова И. А. Проблемы уголовной ответственности за деяния, направленные на доведение до самоубийства через интернет / И. А. Семенцова, Е. А. Федорова // Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского. — Юридические науки. — 2023. — № 2. — С. 372–378.
7. Сидорова Е. З. К вопросу разграничения смежных составов преступлений, связанных с побуждением к совершению самоубийства / Е. З. Сидорова // Век качества. — 2021. — № 1. — С. 140–152.