Федеральным законом от 7 июня 2017 г. № 120-ФЗ Уголовный кодекс Российской Федерации (далее — УК РФ) был дополнен ст. 110.1, 110.2 и 151.2; одновременно подверглась редакции ст. 110.

Уголовный закон оперирует понятием «самоубийство», но не раскрывает его. В доктрине под самоубийством традиционно понимается осознанное и добровольное лишение себя жизни [1]. Признаки осознанности и добровольности, однако, применительно к ст. 110–110.2 УК РФ работают неоднозначно: чем интенсивнее воздействие виновного, тем сложнее говорить о действительной свободе воли потерпевшего.

Описание объективной стороны рассматриваемых составов нередко даётся упрощённо. Между тем диспозиции существенно отличаются по структуре. Ст. 110 УК РФ предусматривает четыре альтернативных способа: угрозы, жестокое обращение, систематическое унижение человеческого достоинства и (с 2017 г.) применение насилия; состав материальный. Ст. 110.1 УК РФ содержит два самостоятельных деяния: склонение (ч. 1) путём уговоров, предложений, подкупа, обмана или иным способом и содействие (ч. 2) советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий, устранением препятствий. Различие между ними принципиально: склонение направлено на формирование решимости, содействие — на её реализацию.

Ст. 110.2 УК РФ криминализирует организацию деятельности, направленной на побуждение к самоубийству, в том числе путём распространения соответствующей информации. Ст. 151.2 УК РФ предусматривает ответственность за склонение или иное вовлечение несовершеннолетнего в совершение противоправных действий, представляющих опасность для его жизни, при отсутствии признаков склонения к самоубийству. Признак противоправности и прямая оговорка об отсутствии признаков склонения к суициду — два важных элемента, определяющих место этой нормы в системе. Объект преступления — нормальное физическое и психическое развитие несовершеннолетнего; жизнь и здоровье выступают дополнительным объектом.

Наиболее сложным представляется разграничение ст. 110.1 и ст. 151.2 УК РФ. Способы воздействия в обеих нормах фактически совпадают (уговоры, предложения, обман, иные подстрекательские действия), а возраст потерпевшего совпадает в ч. 3 ст. 110.1 и в ст. 151.2. Само законодательное указание на «отсутствие признаков склонения к самоубийству» в диспозиции ст. 151.2 свидетельствует о приоритете ст. 110.1: при конкуренции применяется норма о склонении к суициду.

Содержательным же разграничительным критерием выступает направленность умысла виновного по отношению к смерти потерпевшего. Если воля виновного направлена на то, чтобы потерпевший принял решение покончить с собой, — содеянное должно квалифицироваться по ч. 3 ст. 110.1 УК РФ. Именно по этому пути шла практика по делам так называемых «групп смерти», где администраторы выстраивали поэтапную систему «заданий», итогом которой должно было стать самоубийство участника [2]. Если же умысел виновного направлен на вовлечение подростка в опасную деятельность как таковую (зацепинг, руфинг, экстремальные челленджи), а летальный исход осознаётся, но не является целью, — применению подлежит ст. 151.2 УК РФ [3]. Дополнительными разграничительными признаками выступают: обязательная противоправность вовлекаемых действий в ст. 151.2 и специальный признак субъекта — совершеннолетнее лицо.

Отграничение ст. 110.1 от ст. 110.2 УК РФ проводится по характеру деяния: ст. 110.1 предполагает индивидуально направленное воздействие на конкретного потерпевшего, тогда как ст. 110.2 криминализирует создание и поддержание организационной структуры (сообщество, рассылка, сайт), функционирование которой адресовано неопределённому кругу лиц. Если организатор группы лично доводит конкретного подростка до решения о суициде, его действия требуют дополнительной квалификации по ст. 110.1 УК РФ по совокупности. Самостоятельную сложность представляет отграничение ст. 110.2 от нейтрального информирования — публикаций в новостных, медицинских, художественных целях; разграничительным критерием здесь выступает наличие в материале призывов к совершению самоубийства или описания способов с целью побуждения.

Существенные затруднения вызывает вопрос о форме вины по ст. 110 УК РФ. В доктрине сложились три основных позиции: только умышленная форма (С. В. Бородин, Г. Н. Борзенков, А. И. Коробеев), допустимость косвенного умысла и неосторожности (Е. В. Буряковская), а также возможность исключительно прямого умысла [4]. Спор имеет практическое значение: при систематическом унижении человеческого достоинства виновный нередко не желает наступления смерти, но создаёт обстановку, в которой её наступление становится предвидимым. Полагаем обоснованной позицию о допустимости как прямого и косвенного умысла, так и неосторожности, но с уточнением: при умысле, направленном на побуждение к суициду, содеянное полностью охватывается ст. 110.1 УК РФ как специальной нормой.

Установление причинной связи между действиями виновного и самоубийством потерпевшего осложняется тем, что между ними всегда стоит акт воли самого потерпевшего. В доктрине предлагаются разные модели — от теории необходимого условия до критерия объективного вменения с учётом самостоятельного решения потерпевшего. На мой взгляд, для вменения ст. 110 УК РФ требуется одновременно, во-первых, чтобы действия виновного типично были способны привести потерпевшего к решению о суициде, и во-вторых, чтобы возможность принять иное решение у потерпевшего была существенно ограничена (психологическое подавление, изоляция, угрозы благополучию близких и т. п.). Простое наличие конфликта или грубого обращения, не достигающего такой интенсивности, причинной связи в уголовно-правовом смысле не образует.

Действующая система составов, связанных с побуждением к самоубийству, страдает не столько от пробелов в законодательстве, сколько от недостатка разъяснений по их применению. Ориентирами, которые могли бы быть закреплены постановлением Пленума Верховного Суда РФ, являются: разграничение ст. 110.1 и ст. 151.2 УК РФ — по содержанию умысла виновного в отношении смерти потерпевшего с учётом обязательной противоправности вовлекаемых действий в ст. 151.2; разграничение ст. 110.1 и ст. 110.2 УК РФ — по индивидуальной или неопределённо-адресной направленности деяния с возможной квалификацией по совокупности; форма вины по ст. 110 УК РФ — альтернативная (умысел или неосторожность) с приоритетом ст. 110.1 при наличии признаков склонения; причинная связь по ст. 110 УК РФ — оценка на основе модели объективного вменения с учётом самостоятельности решения потерпевшего.

Литература:

1. Бородин С. В. Преступления против жизни. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. 467 с.
2. Айвазян А. Г. Формы вины при доведении до самоубийства // Криминалистъ. 2023. № 1 (42). С. 3–7.
3. Туркасова П. В. Субъективные признаки вовлечения несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для его жизни (статья 151.2 УК РФ). Отграничение от смежных составов по субъективным признакам преступления // Молодой ученый. 2023. № 19 (466). С. 429–432.
4. Приговор Тобольского районного суда Тюменской области от 17 июля 2017 г. в отношении Ф. А. Будейкина (по ст. 110 и ч. 3 ст. 30, ст. 110 УК РФ) // Архив Тобольского районного суда.