The article examines the theoretical foundations of the transformation of banking business models in the context of digitalization. The purpose of the study is to systematize approaches to understanding the banking business model, identify modern types of its organization, and determine the key factors that change the logic of value creation in the banking sector. The methodological basis includes systemic, structural-functional, comparative, and content analysis methods. The paper summarizes academic literature as well as documents and analytical materials of the Bank of Russia, Deloitte, and KPMG. It is argued that digitalization affects not individual banking products but the entire configuration of the business model: value proposition, customer interaction channels, resource base, partnerships, and revenue structure. The study shows that the classical classification of banks by customer segments and product specialization is increasingly supplemented by new models such as platform-based, ecosystem-based, Banking-as-a-Service, and neobank models. It is substantiated that the sustainability of the new banking model depends not only on technological maturity but also on the bank’s ability to combine customer centricity, operational efficiency, cyber resilience, and regulatory compliance. The scientific novelty of the article lies in identifying four contours of the transformation of the banking business model: value, infrastructure, ecosystem, and regulatory.

Keywords: bank business model, digitalization, digital banking, banking ecosystem, platform model, Banking-as-a-Service, Open API, digital ruble

Введение

Цифровизация банковской деятельности давно перестала сводиться к переводу отдельных операций в онлайн-формат. На современном этапе она меняет саму логику банковского бизнеса: способы формирования ценности, каналы взаимодействия с клиентом, механизмы монетизации услуг и набор стратегических партнерств. Для российских банков эта тема особенно значима, поскольку технологические изменения происходят одновременно с ростом конкуренции со стороны финтех-компаний, изменением поведенческих моделей клиентов и усилением роли регулятора в построении новой финансовой инфраструктуры [3; 5–8].

Актуальность исследования определяется тем, что устойчивость банка сегодня зависит не только от объема капитала или продуктовой линейки, но и от того, насколько быстро он способен перестроить собственную бизнес-модель под цифровую среду. В такой ситуации научный интерес смещается от изучения отдельных технологий к анализу системных изменений в организации банковского бизнеса [1; 3; 9–11].

Цель статьи состоит в систематизации теоретических подходов к трансформации бизнес-моделей банковской деятельности в условиях цифровизации. Для достижения поставленной цели решаются три задачи: уточняется сущность банковской бизнес-модели; раскрываются современные типы ее организации; определяются ключевые факторы и ограничения цифровой трансформации. В качестве методов использованы системный анализ, сравнительный подход, структурно-функциональный анализ и контент-анализ научных публикаций и регуляторных документов.

Бизнес-модель банка как объект цифровой трансформации

В экономической литературе бизнес-модель обычно рассматривается как целостная схема создания, доставки и извлечения ценности. Для банковской сферы такая трактовка особенно важна, поскольку банк производит не материальный товар, а доверие, доступ к платежной инфраструктуре, кредитные и расчетные сервисы, а также информационные и консультационные решения. Ю. Б. Бубнова справедливо показывает, что в цифровой экономике бизнес-модель банка должна анализироваться не через один показатель эффективности, а через взаимосвязь клиентского предложения, внутренних процессов, каналов продаж и источников дохода [1].

В качестве удобного аналитического инструмента в научной и прикладной практике используется канва бизнес-модели А. Остервальдера и И. Пинье. Применительно к банковскому сектору она позволяет выделить девять взаимосвязанных блоков: потребительские сегменты, ценностное предложение, каналы, отношения с клиентами, источники дохода, ключевые ресурсы, ключевые виды деятельности, ключевые партнерства и структуру издержек. В традиционной модели банка ядром были филиальная сеть, стандартизированные продукты, процентная маржа и операционная надежность [1; 10].

Цифровизация изменила содержание каждого из этих элементов. Ценностное предложение смещается от стандартизированного банковского продукта к персонализированному сервису. Каналы взаимодействия становятся цифровыми по умолчанию. Ключевыми ресурсами выступают данные, алгоритмы, цифровые платформы и компетенции в области кибербезопасности. В результате банк постепенно превращается из финансового посредника индустриального типа в технологическую организацию, способную управлять цифровым клиентским опытом и быстро выводить на рынок новые решения [3; 9–11].

На этой основе можно выделить четыре контура трансформации банковской бизнес-модели. Первый — ценностный: меняется сама логика полезности банковской услуги, где главным становится удобство, скорость и предугадывание потребности. Второй — инфраструктурный: банк опирается уже не на физическую сеть, а на цифровые платформы, облачные сервисы, данные и Open API. Третий — экосистемный: финансовая услуга встраивается в более широкий контур нефинансовых сервисов. Четвертый — регуляторный: трансформация идет в рамках стандартов, инфраструктур и ограничений, которые формирует Банк России [5–8].

Современные типы банковских бизнес-моделей

Классическая типология банковских моделей строилась вокруг клиентской и продуктовой специализации: универсальный, розничный, корпоративный или инвестиционный банк. Такая схема сохраняет аналитическую ценность, однако уже не объясняет стратегические различия между участниками рынка. В цифровой среде решающее значение имеет не столько набор предлагаемых продуктов, сколько способ организации клиентского пути, уровень платформенности и архитектура партнерств [1; 2].

В научной литературе последних лет внимание сосредоточено на нескольких новых типах банковских моделей. Платформенная модель строится на агрегировании финансовых предложений разных поставщиков на единой цифровой витрине. Экосистемная модель расширяет банковскую среду за пределы финансовых услуг и объединяет в одном контуре лайфстайл-сервисы, e-commerce, подписки, логистику и другие направления. Модель Banking-as-a-Service предполагает, что банк предоставляет лицензированную инфраструктуру другим компаниям через API. Необанковская модель базируется на полном отказе от отделений, низких издержках и узкой специализации на клиентском опыте [2–4; 6; 7].

Отдельного внимания заслуживает типология цифровой зрелости банков. Исследование Deloitte Digital Banking Maturity 2024 показывает, что конкуренция сместилась в плоскость качества цифровых каналов, пользовательского опыта и способности удаленно продавать сложные продукты. Это означает, что сама зрелость цифровой среды становится характеристикой бизнес-модели, а не просто уровнем технологического оснащения [9].

С научной точки зрения современные банковские модели различаются по трем ключевым параметрам: по широте создаваемой ценности, по степени открытости внешним партнерам и по способу интеграции финансовых сервисов в повседневную жизнь клиента. Именно эти признаки позволяют объяснить, почему одни банки идут по пути собственных экосистем, другие развивают платформы, третьи становятся инфраструктурными провайдерами, а часть игроков сохраняет нишевую цифровую специализацию [2; 4].

Факторы трансформации банковских бизнес-моделей

Первый блок факторов имеет технологическую природу. Искусственный интеллект, Big Data, облачные вычисления, распределенные реестры и Open API радикально снижают стоимость обработки данных и создают условия для новой организации банковских процессов. По оценкам KPMG, ИИ в банковском секторе уже рассматривается не как локальный инструмент автоматизации, а как фактор пересборки стратегии, операций и организационной культуры. Тот же вывод относится и к cost transformation: цифровая эффективность достигается не точечной автоматизацией, а сквозным пересмотром процессов от фронт-офиса до бэк-офиса [10; 11].

Второй блок факторов связан с конкуренцией. Банки больше не соперничают только друг с другом. Давление создают финтех-компании, маркетплейсы, технологические платформы и нефинансовые сервисы, которые быстро осваивают платежные, кредитные и клиентские функции. В результате банк теряет монополию на интерфейс взаимодействия с клиентом и вынужден перестраивать свою бизнес-модель так, чтобы оставаться ядром финансового решения, а не фоновым поставщиком стандартной услуги [1; 3; 9].

Третий блок факторов связан с поведением клиента. Современный пользователь ожидает от банка мгновенности, простого интерфейса, персонализации и бесшовности взаимодействия между каналами. Эти ожидания сформированы не банковским опытом, а практикой использования цифровых платформ из других отраслей. Поэтому клиент сегодня оценивает банк не только по ставке или тарифу, но и по качеству сценария обслуживания. Отсюда растет значение омниканальности, сервисного дизайна, предиктивной аналитики и проактивных предложений [1; 3; 9; 10].

Четвертый блок факторов формируется на уровне регулирования. Российский рынок демонстрирует модель, при которой Банк России одновременно обеспечивает стабильность и стимулирует цифровое развитие финансовой инфраструктуры. В документах Банка России на 2025–2027 годы цифровизация финансового рынка и развитие платежной инфраструктуры выделены как один из стратегических приоритетов [5]. Этой логике соответствуют развитие маркетплейса финансовых услуг [6], внедрение открытых API [7] и проект цифрового рубля [8]. Следовательно, трансформация бизнес-моделей российских банков происходит не стихийно, а в значительной степени в рамках архитектуры, заданной регулятором.

При этом цифровая трансформация создает не только новые возможности, но и новые риски. По мере усложнения экосистем и роста доли дистанционных операций увеличивается зависимость банков от внешних технологических контрагентов, возрастает значение кибербезопасности, обостряются вопросы защиты данных и управления непрофильными активами. С. В. Шкодинский, Ю. А. Крупнов и О. М. Толмачев справедливо связывают цифровую трансформацию банковских бизнес-моделей с необходимостью укрепления киберустойчивости как элемента национальной финансовой безопасности [4].

Российская специфика цифровой трансформации банков

Российская практика интересна тем, что сочетает глобальные технологические тренды с задачами технологической независимости и инфраструктурного суверенитета. С одной стороны, российские банки развивают те же направления, что и международные игроки: ИИ, мобильные каналы, платформенные решения, встроенные финансовые сервисы и экосистемы. С другой стороны, цифровая трансформация здесь тесно связана с созданием собственной платежной и информационной инфраструктуры, совместимой с регуляторной и макроэкономической повесткой [5; 8].

Эта особенность позволяет сделать важный теоретический вывод. В российском контексте эффективная банковская бизнес-модель должна оцениваться не только по критериям доходности и клиентской лояльности, но и по способности работать в условиях повышенных требований к устойчивости, безопасности, импортонезависимости и нормативной совместимости. Иначе говоря, цифровая зрелость банка должна включать не только инновационность, но и цифровую устойчивость. Данный тезис соотносится с выводами исследований, где цифровизация рассматривается как фактор укрепления финансовой устойчивости банковского сектора [3; 12].

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать несколько выводов. Во-первых, цифровизация меняет не отдельные банковские продукты, а всю структуру бизнес-модели банка — от ценностного предложения до структуры издержек и партнерств. Во-вторых, традиционная классификация банков по специализации уже недостаточна для анализа современных стратегий, поскольку ей на смену приходят платформенные, экосистемные, BaaS- и необанковские модели. В-третьих, ключевыми драйверами трансформации выступают технологические инновации, изменение клиентских ожиданий, конкуренция со стороны финтех- и Big Tech-компаний, а также активная регуляторная политика Банка России [1–11].

Научная новизна статьи заключается в выделении четырех взаимосвязанных контуров трансформации банковской бизнес-модели: ценностного, инфраструктурного, экосистемного и регуляторного. Такой подход позволяет рассматривать цифровую трансформацию не как набор разрозненных инноваций, а как процесс последовательной пересборки всей логики банковского бизнеса.

Практическая значимость исследования состоит в том, что предложенная система анализа может быть использована при разработке стратегии цифровой трансформации банка, а также при оценке перспектив развития российских кредитных организаций в меняющейся институциональной среде. Перспективы дальнейших исследований связаны с эмпирической оценкой влияния конкретных моделей цифровой трансформации на прибыльность, устойчивость и конкурентоспособность банков.

Таблица 1

Сравнительная характеристика современных банковских бизнес-моделей

Источник: составлено автором по [1–4; 6–11].

Литература:

1. Бубнова Ю. Б. Трансформация бизнес-модели банка в условиях цифровой экономики // Известия Байкальского государственного университета. 2019. Т. 29, № 3. С. 425–433. DOI: 10.17150/2500–2759.2019.29(3).425–433.
2. Рубцова Н. В. Бизнес-модели развития цифрового банкинга // Вестник Академии знаний. 2024. № 6(65). С. 1014–1017.
3. Савчина О. В., Медина Г. В. К. Цифровая трансформация банковского сектора в современных условиях // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия: Экономика. 2023. № 2(19). С. 55–67.
4. Шкодинский С. В., Крупнов Ю. А., Толмачев О. М. Цифровая трансформация банковских бизнес-моделей и проблемы обеспечения кибербезопасности // Вестник Евразийской науки. 2023. Т. 15. № 3. URL: https://esj.today/PDF/08ECVN323.pdf (дата обращения: 08.04.2026).
5. Банк России. Основные направления развития финансового рынка Российской Федерации на 2025 год и период 2026 и 2027 годов. URL: https://www.cbr.ru/Content/Document/File/165924/onrfr_2025_2027.pdf (дата обращения: 08.04.2026).
6. Банк России. Маркетплейс. URL: https://www.cbr.ru/fintech/market_place/ (дата обращения: 08.04.2026).
7. Банк России. Открытые API. URL: https://www.cbr.ru/fintech/api/ (дата обращения: 08.04.2026).
8. Банк России. Цифровой рубль. URL: https://cbr.ru/fintech/dr/ (дата обращения: 08.04.2026).
9. Deloitte. Digital Banking Maturity 2024. URL: https://www.deloitte.com/ce/en/industries/financial-services/research/digital-banking-maturity-2024.html (дата обращения: 08.04.2026).
10. KPMG. Intelligent banking: A blueprint for creating value through AI-driven transformation. 2025. URL: https://assets.kpmg.com/content/dam/kpmg/cy/pdf/2025/intelligent-banking-report.pdf (дата обращения: 08.04.2026).
11. KPMG. Banking transformation: The new agenda. 2025. URL: https://assets.kpmg.com/content/dam/kpmgsites/uk/pdf/2025/07/banking-transformation.pdf.coredownload.inline.pdf (дата обращения: 08.04.2026).
12. Вдовина Е. С., Куликова М. А. Цифровизация банковского сектора в современных условиях. Тамбов: Издательский центр ФГБОУ ВО «ТГТУ», 2022. 111 с.