В соответствии с частью 1 статьи 88 УПК РФ [7], критерии относимости, достоверности и допустимости, установленные уголовно-процессуальным законом для доказательств, представляют собой фундаментальные, основополагающие начала уголовного судопроизводства. Согласно ч. 1 ст. 74 УПК РФ [7], доказательствами признаются любые сведения, служащие основанием для установления судом, прокурором, следователем или дознавателем (в процессуальном порядке, предусмотренном УПК) наличия либо отсутствия обстоятельств, входящих в предмет доказывания, а также иных значимых для дела обстоятельств. Часть 2 данной статьи закрепляет открытый перечень таких доказательств, включающий, в частности, иные документы.

В доктрине уголовного процесса и в правоприменительной практике работниками правоохранительных органов длительное время ведется дискуссия относительно допустимости отнесения результатов оперативно-розыскной деятельности (в том числе в качестве иных документов) к надлежащим доказательствам по уголовному делу. Доминирующая в научном сообществе позиция исходит из того, что такие результаты не могут быть использованы как доказательства в силу их несоответствия процессуальным критериям, закрепленным в УПК РФ, прежде всего из-за отсутствия надлежащей процессуальной формы их оформления. Например, с точки зрения Е. Доли, позиция авторов, допускающих возможность использования оперативно-служебных документов в качестве доказательств (иных документов) в уголовном судопроизводстве, ведет в конечном счете к смешению оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности, возможности подмены одним видом деятельности другого, что в принципе недопустимо [4].

Аналогичную позицию занимает и российский юрист, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики, — И. Л. Бедняков, отмечая, что оперативно-розыскные мероприятия проводятся в соответствии с иным федеральным законодательством и поэтому не отвечают тем требованиям, которые УПК предъявляет к доказательствам. При этом он справедливо отмечает, что игнорирование способов выявления и установления обстоятельств совершенного деяния, предусмотренных иным, кроме уголовно-процессуального, законодательством, недопустимо. Раскрытие преступления, установление лица, подозреваемого в его совершении, — это деятельность, в первую очередь, внепроцессуальная, осуществляемая органами дознания до момента фактического задержания лица, в отношении которого есть основания для подозрения его в совершении преступления. Такая деятельность должна быть регламентирована не УПК, а иным законодательством [3].

В целях неукоснительного соблюдения законодательства Российской Федерации органами предварительного следствия и дознания, в том числе при решении вопроса о направлении результатов оперативно-розыскной деятельности в органы дознания, предварительного следствия или в суд, прокурор может и должен реализовать свои надзорные полномочия.

На наш взгляд, использование результатов ОРД допустимо при формировании доказательной базы по уголовному делу. Результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть введены в уголовный процесс путем придания им надлежащей процессуальной формы, что открывает возможность их использования в качестве доказательств. Так, например, протокол изъятия предметов, составленный в рамках ОРМ, не является доказательством сам по себе. Для этого он подлежит осмотру в порядке следственного действия с обязательным составлением протокола в соответствии с требованиями ст. 166 УПК РФ.

Иная правовая позиция сформирована Конституционным Судом РФ в Определении от 23 апреля 2020 г. N 1055-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Павелкина Виталия Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 202 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» [5]. Согласно позиции суда, проведение оперативно-розыскных мероприятий закон связывает непосредственно с возникновением, изменением и прекращением уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений. Общность публично-правовых отношений по поводу проверки информации о подготавливаемом, совершаемом или совершенном преступлении, которые подпадают под действие как УПК, так и Федерального закона от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», свидетельствует о том, что проведение оперативно-розыскных мероприятий по поручению дознавателя, следователя не противопоставляется следственным и иным процессуальным действиям, а согласуется с ними. Кроме того, Конституционный суд Российской Федерации подчеркнул, что образцы, полученные в ходе ОРМ, не являются готовыми доказательствами, а выступают лишь материалом для последующего исследования и средством получения доказательств, которые в дальнейшем оцениваются по правилам ст. 87 и 88 УПК.

Таким образом, из позиции Конституционного суда Российской Федерации следует, что оперативно-розыскные мероприятия нужно рассматривать не как самостоятельный источник доказательств, а как организационно-правовую предпосылку или же основу для последующего формирования доказательственной базы. Они предшествуют следственным действиям, проводимым в уголовно-процессуальном порядке, однако сами по себе не обладают статусом доказательств в том значении, которое придается этому понятию статьей 74 УПК РФ.

Верховный суд Российской Федерации частично разделяет данную позицию, отмечая, что у результатов оперативно-розыскной деятельности и доказательств, полученных в соответствии с УПК, различный правовой статус [6]. Он разграничивает результаты ОРД и доказательства, то есть первые служат лишь фактическим материалом, который подлежит обязательной проверке, а доказательствами же становятся только те данные, которые выявлены и зафиксированы в ходе производства следственных действий по правилам УПК РФ.

Выборочный анализ судебной практики показывает, что, следуя позиции Верховного Суда Российской Федерации, суды оценивают результаты оперативно-розыскной деятельности не как доказательства, всесторонне проверяют соблюдение законодательства при проведении оперативно-розыскных мероприятий. Например, суд апелляционной инстанции отметил, что оперативно-розыскные мероприятия проведены в соответствии с требованиями Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и результаты оперативно-розыскной деятельности не содержат нарушений требований уголовно-процессуального закона, предъявляемых к доказательствам [1]. В другом судебном акте суд, опровергая доводы защиты о недопустимости результатов оперативно-розыскной деятельности, прямо указал, что сами по себе результаты оперативно-розыскной деятельности не являются доказательствами по делу, а были использованы органами предварительного следствия для подготовки и осуществления следственных действий [2].

Из изложенного следует, что результаты ОРД занимают двоякое процессуальное положение: с одной стороны, они служат юридическим фактом, влекущим возбуждение уголовного дела, а с другой выступают источником для последующего доказывания, поскольку направляют и обусловливают производство следственных действий по правилам УПК. В этой связи полагаем недопустимым недооценивать значение оперативно-розыскной деятельности как законного средства борьбы с преступностью и фундамента для принятия законного процессуального решения.

Литература:

1. Апелляционное определение Ростовского областного суда от 6 февраля 2020 г. № 22–491/2020 // Сборник судебных решений по уголовным делам (раздел «Судебная практика») / сост. И. В. Петрова. — Ростов-на-Дону: Изд-во РГУПС, 2021. — С. 15–22.
2. Апелляционное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации от 16 января 2020 г. № 222-АПУ19–6 // Сборник судебных актов по уголовным делам (военные суды) / под ред. А. В. Бриллиантова. — Москва: Проспект, 2021. — С. 112
3. Бедняков И. Л. Досудебное производство: между прошлым и будущим // Уголовное судопроизводство. 2018. N 4.
4. Доля Е. А. Формирование доказательств на основе результатов оперативно-розыскной деятельности: Монография. М.: Проспект, 2009.
5. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2020 г. № 1055‑О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Павелкина Виталия Александровича на нарушение его конституционных прав статьёй 202 Уголовно‑процессуального кодекса Российской Федерации» // Сборник определений Конституционного Суда РФ. 2020 год. — Москва: Юридическая литература, 2021. — С. 412
6. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики. 1994–2000 гг. / под ред. В. М. Лебедева. — Москва: Норма, 2001. — С. 112
7. Уголовно‑процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 18.12.2001 № 174‑ФЗ (ред. от 10.06.2026). — Москва: Проспект, 2026. — 432 с.