В уголовно-процессуальной науке и правоприменительной практике до настоящего времени дискуссионным остается вопрос о полноте правовой регламентации процессуального статуса прокурора, поддерживающего государственное обвинение в суде. Несмотря на широкий спектр полномочий, которыми наделен государственный обвинитель, законодатель до сих пор не определил должным образом его компетенцию по взаимодействию с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, что создает определенные сложности в обеспечении законности и обоснованности обвинения. В связи с этим, представляется необходимым обосновать целесообразность законодательного закрепления соответствующих полномочий.
Активно участвуя в судебном доказывании, государственный обвинитель сталкивается с процессуальным ограничением — он не может самостоятельно формировать и пополнять уже имеющуюся доказательственную базу, но при этом имеет право представлять уже собранные на этапе предварительного расследования доказательства. Однако правоприменительная практика показывает, что предусмотренных законом механизмов не всегда достаточно для эффективного выполнения обвинительной функции. Одним из наиболее острых вопросов в этом контексте является допустимость и порядок использования государственным обвинителем результатов ОРД в ходе судебного следствия.
Согласно ч. 5 ст. 246 УПК, государственный обвинитель обязан представлять доказательства и участвовать в их судебном исследовании [5]. Аналогичное требование содержится в пункте 5.1 Приказа Генерального прокурора РФ от 25 декабря 2012 г. N 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» [4]. Кроме того, прокурор, как и другие стороны, не связан исключительно доказательствами, собранными на предварительном следствии, и может ходатайствовать о приобщении новых в любой момент — от подготовительной части (ст. 271 УПК) вплоть до завершения судебного следствия (ч. 2 ст. 291 УПК).
Необходимость восполнения доказательственной базы по уголовному делу может быть обусловлена различными обстоятельствами: выявленной неполнотой предварительного расследования, изменением показаний участников судебного разбирательства, заявлением подсудимым алиби, которое не озвучивалось на досудебных стадиях, а также иными факторами. Так, О. Коршунова полагает, что при наличии пробелов в исследовании характера и размера причиненного преступлением ущерба «государственному обвинителю надлежит еще на этапе подготовки к участию в судебном разбирательстве планировать заявление ходатайств о вызове в судебное заседание и допросе лиц, которым известно о размере ущерба, а также оценить необходимость и возможность производства соответствующей судебной экспертизы для определения его размера» [3].
В юридической литературе часто можно встретить адресованные государственному обвинителю предложения использовать помощь органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. Так, В. Исаенко и Е. Павлова считают возможным и необходимым устанавливать при содействии сотрудников подразделений, осуществляющих ОРД, дополнительных свидетелей и обеспечивать их явку и допрос в судебном заседании, истребовать документы, характеризующие личность, должностной статус обвиняемого в совершении должностных преступлений, опровергающие не проверенное в ходе предварительного расследования алиби [1].
Информация, получаемая государственным обвинителем от оперативно-розыскных подразделений, служит основой для выработки тактики допроса отдельных участников процесса, позволяет уточнить личностные характеристики подсудимых, данные об их поведении до и во время судебного заседания, а также о возможных попытках оказать воздействие на потерпевших и свидетелей через посредников либо иным способом воспрепятствовать осуществлению обвинения.
Информация, полученная государственным обвинителем от сотрудников подразделений, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, необходима прокурору и для разработки тактики допроса отдельных лиц <4>, получения данных об определенных личностных характеристиках подсудимых, их поведении накануне судебного заседания и в процессе его проведения, о намерении оказать через посредников воздействие на потерпевших и свидетелей, оказать иное противодействие обвинению
И. Кисленко и С. Кисленко полагают, что помощь оперативно-розыскных органов может понадобиться в случаях необходимости получения ориентирующей информации, проверки достоверности отдельных источников доказательств. На практике, как пишут названные авторы, поводами для подобного обращения может служить:
– необходимость поиска дополнительных свидетелей, если сведения о них появились в процессе судебного разбирательства;
– необходимость получения дополнительных данных, характеризующих личность подсудимого (или свидетеля стороны защиты в целях формирования у суда критического отношения к его показаниям);
– необходимость в случае возникновения сомнений проверки доказательств и сведений, представленных стороной защиты, не заявленных в ходе предварительного следствия [2].
Необходимость использования результатов оперативно-розыскной деятельности при поддержании государственного обвинения не вызывает сомнений. Однако возникает вопрос: существует ли в действующем законодательстве полноценный механизм взаимодействия государственного обвинителя с органами, осуществляющими ОРД. В связи с этим представляется необходимым обратиться к вопросу о правовой основе такого взаимодействия, необходимость которого обосновывается упомянутыми ранее авторами.
УПК РФ не наделяет государственного обвинителя правом самостоятельного проведения каких-либо действий, связанных с доказыванием, за пределами зала судебного заседания. Также в УПК РФ нет упоминаний о возможности для государственного обвинителя давать органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, какие-либо поручения, указания и т. п.
Пункт 3 ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее — ФЗ «Об ОРД») также не называет прокурора (государственного обвинителя) в числе лиц, имеющих право давать поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий. Таким правом обладает суд по уголовным делам, находящимся в его производстве, но поручения (определения) суда о производстве оперативно-розыскных мероприятий не могут быть направлены на восполнение неполноты расследования, проверку алиби подсудимого и т. п. Иное означало бы нарушение состязательного построения судебного разбирательства (ч. 3 ст. 15, ст. 244 УПК).
В то же время суд вправе выносить постановления о применении мер безопасности в отношении защищаемых лиц, в том числе по инициативе государственного обвинителя. Такие постановления в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об ОРД» будут являться основанием для проведения соответствующих оперативно-розыскных мероприятий. Часть 2 ст. 18 Федерального закона от 20 августа 2004 г. N 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» перечисляет должностных лиц и органы, которые уполномочены принять решение о применении мер безопасности в отношении лиц, нуждающихся в государственной защите: суд (судья), начальник органа дознания, руководитель следственного органа или следователь с согласия руководителя следственного органа. Прокурора (государственного обвинителя) в этом перечне нет.
Таким образом, единственная законодательно признанная форма взаимодействия государственного обвинителя с ОРД — это опосредованная (через суд) и ограниченная мерами защиты потерпевших и свидетелей.
Изложенное ранее позволяет нам предложить внесение изменений в Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» и УПК РФ.
Пункт 3 части 1 статьи 7 ФЗ «Об ОРД» целесообразно изложить в следующей редакции:
«3) поручения следователя, руководителя следственного органа, дознавателя, органа дознания или определения суда по уголовным делам и материалам проверки сообщений о преступлении, находящимся в их производстве; поручения государственного обвинителя (прокурора) по уголовному делу, в производстве по которому в суде первой инстанции он принимает участие».
Одновременно мы предлагаем дополнить часть 4 статьи 11 указанного Закона, включив государственного обвинителя в перечень субъектов, которым представляются результаты оперативно-розыскной деятельности. В этом случае результаты ОРМ, проведенных по поручению государственного обвинителя, смогут в дальнейшем использоваться как для осуществления судебных действий (ч. 1 ст. 11), так и для доказывания по уголовным делам в порядке, установленном УПК РФ (ч. 3 ст. 11).
Кроме того, для уточнения и совершенствования процессуального статуса государственного обвинителя полагаем необходимым закрепить его право давать поручения оперативно-розыскным органам также в части 5 статьи 246 УПК РФ.
Литература:
- Исаенко В., Павлова Е. Восполнение государственным обвинителем недостатков предварительного следствия в суде // Законность. 2016. N 7.
- Кисленко И., Кисленко С. Эффективность взаимодействия прокурора с иными участниками уголовного судопроизводства при поддержании государственного обвинения // Законность. 2015. N 9.
- Криминалистика для государственных обвинителей: Учебник / Под ред. А. Ф. Козусева, В. Н. Исаенко, А. М. Кустова; Академия Генеральной прокуратуры РФ. М.: Норма; ИНФРА-М, 2015. С. 319.
- Приказ Генерального прокурора РФ от 25.12.2012 № 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства».
- Уголовно‑процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 18.12.2001 № 174‑ФЗ (ред. от 10.06.2026). — Москва: Проспект, 2026. — 432 с.
