Введение

Указом Президента Республики Узбекистан от 16 февраля 2026 года № УП-22 предусмотрено рассмотрение дел об особо тяжких преступлениях с участием коллегии народных представителей; первый этап охватывает суды Ташкента и Ташкентской области [1]. Стратегия «Правосудие — 2030» требует довести число таких категорий дел как минимум до трёх к 2030 году [2]. В национальной доктрине вопрос уже поставлен: А.Хасанов предлагает дополнить статьи 13 и 19 УПК механизмом рассмотрения дел о тяжких и особо тяжких преступлениях с участием такой коллегии по ходатайству подсудимого [3]. Однако за пределами обсуждения остаётся вопрос о влиянии участия граждан не только на справедливость, но и на устойчивость приговора.

Именно здесь научная проблема. Российский опыт показывает, что основной системной трудностью выступает дисбаланс пересмотра: большинство оправдательных вердиктов отменяется в апелляции, тогда как обвинительные устойчивы даже при процессуальных нарушениях [4]; А. В. Ламтева указывает, что фундаментальной проблемой является не отсутствие оправдательных приговоров, а их неустойчивость при судебном контроле [5]. Параллельно сфера применения сокращается: 988 дел в 2022 году, 961 — в 2023-м, 832 — в 2024-м. Отсюда гипотеза: участие народных представителей повышает справедливость и легитимность приговора, но повышает устойчивость лишь при обязательном изложении коллегиального решения по вопросам факта в приговоре и процессуальной формализации взаимодействия с судьёй, нарушение которой образует основание к отмене. Национальная идентичность модели оценивается по трём критериям С. А. Насонова — генезису, морфологической принадлежности и соответствию менталитету [6].

Основная часть

Участие граждан в правосудии выполняет три задачи. Первая — познавательная: она состоит в том, чтобы доказательства оценивал более широкий круг лиц. Исследование Г. Калвена и Г. Цайзеля зафиксировало совпадение позиций судьи и коллегии непрофессионалов примерно в четырёх случаях из пяти, причём расхождения складывались преимущественно в пользу подсудимого [7]. Существенна современная поправка: наблюдение за работой смешанных судов провинции Кордова и опросы их непрофессиональных членов показали, что граждане относятся к требованиям закона о строгом соблюдении процедуры серьёзнее, чем сами юристы, и добиваются не смягчения закона, а более точного его применения; наибольшее недоумение вызывает у них та свобода, с которой профессионалы обращаются с правовыми нормами. Тем самым привычное противопоставление «здравого смысла» непрофессионалов и «объективности» юристов практикой не подтверждается. Вторая задача — обеспечение доверия к суду. Третья — общественный контроль: присутствие в составе суда лиц, не подчинённых по службе, затрудняет постороннее воздействие на суд, оказываемое вне процессуальных форм.

Выбор конструкции предопределён морфологическим типом процесса: большинство правопорядков — около 160 государств и 30 зависимых территорий предусматривают участие народа в правосудии — реализуют комбинированные варианты, а в иерархической системе коллегия с немотивированным вердиктом лишает вышестоящую инстанцию предмета проверки [8]. Предлагается авторское определение к понятию: народный представитель — привлекаемый по случайному отбору к рассмотрению конкретного дела гражданин без статуса судьи, не образующий обособленной коллегии, с ограниченной, но юридически обязывающей компетенцией по вопросам факта и наказания, решение которого подлежит обязательному мотивированию в приговоре.

Разграничение с народными заседателями (избираемыми на срок с полным объёмом прав судьи), присяжными (решающими вопрос о виновности без мотивов) проводится по пяти критериям: способ формирования, объём компетенции, форма совещания, мотивированность, встроенность в судебную иерархию. Народные заседатели избираются на срок и формально имеют все права судьи, присяжные заседают отдельно и решают вопрос о виновности без объяснения причин, а в Германии заседатели решают вместе с судьями и вопросы права, что критикуют из-за отсутствия у них юридической подготовки. Главный признак — пятый: именно несвязанность с судебным аппаратом отличает народного представителя от народного заседателя, подчинённого председателю суда.

Зарубежный опыт и пределы его применимости. Континентальные смешанные модели различны. Во Франции коллегия отбирается жеребьёвкой из департаментских списков при цензе не ниже тридцати лет, мнения излагаются письменно и скрытно, а разглашение сведений о составе коллегии и о закрытом совещании влечёт уголовную ответственность [9]. Японская модель сайбан-ин предусматривает трёх судей и шесть граждан, совместно большинством разрешающих вопросы права, факта и наказания; в Италии — шесть присяжных и два судьи, в Дании — три судьи и двенадцать присяжных, в Финляндии — один судья и три присяжных [10].

Прямо релевантны узбекскому эксперименту два решения. Закон КНР «О народных заседателях» 2018 года предусматривает автоматизированный подбор заседателей компьютерной программой, а в расширенном составе (три судьи и от четырёх до семи заседателей) наделяет их равными с судьями полномочиями только при установлении фактов, исключая из решения вопроса о применимом праве [11]. В трибунале провинции Кордова (три судьи и восемь граждан) голоса профессиональных и непрофессиональных членов состава публикуются вместе с мотивировкой, составляемой председательствующим. Таким образом, оба ключевых элемента — расщепление компетенции и мотивированность — уже апробированы. Российская практика даёт каталог рисков: четыре канала влияния председательствующего (вопросный лист, разъяснение норм, процессуальное руководство, предварительная оценка доказательств) и возврат коллегии на дополнительное совещание как инструмент давления [5]; «опосредованность» участия, при которой вопросы присяжных могут быть переформулированы или отведены [12]; повышенная опасность исследования неотносимых доказательств; игнорирование судебного вызова в девяти случаях из десяти. Международный стандарт задан делом Taxquet v. Belgium: немотивированный вердикт допустим лишь при точных вопросах и инструкциях [13], а Узбекистан связан статьёй 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. Опыт Кыргызстана, где закон о присяжных приостановлен из-за отсутствия финансирования, показывает: главная опасность — не отказ от института, а его имитация.

Современное состояние судебно-правовой системы Республики Узбекистан. Конституция устанавливает, что правосудие осуществляется только судом и никакие иные органы и лица не вправе присваивать полномочия судебной власти (статья 132), гарантируя каждому судебную защиту (статья 55); прямой нормы о праве граждан участвовать в осуществлении правосудия Основной Закон не содержит. Согласно статье 59 Закона «О судах» от 28 июля 2021 года № ЗРУ-703 народным заседателем может быть гражданин не моложе тридцати пяти лет, избранный открытым голосованием на собрании граждан по месту жительства или работы на два с половиной года, пользующийся правами судьи и призываемый в порядке очередности не более чем на две недели в году. Коллегиальный состав первой инстанции образуют судья и два народных заседателя с равными председательствующему правами (статьи 13 и 30 УПК Республики Узбекистан); после изменений, вступивших в силу 1 апреля 2018 года, коллегиально рассматриваются лишь дела об особо тяжких преступлениях (часть пятая статьи 15 Уголовного кодекса Республики Узбекистан) [14], [15].

У этой конструкции четыре недостатка: открытое голосование на собрании не даёт случайности отбора и открывает путь влиянию местной администрации; срок полномочий и привязка заседателя к суду создают зависимость; равные права не подкреплены участием в составлении мотивировочной части приговора; разногласие внутри состава не влечёт последствий и не проверяется извне.

Круг дел, переданных эксперименту, совпадает с тем, где коллегиальный состав уже предусмотрен, поэтому решает не название института, а способ отбора, объём полномочий и обязанность мотивировать решение. Потребность в реформе подтверждает статистика: за январь—октябрь 2024 года оправданы 603 человека, а с более чем 5,6 тысячи граждан обвинение снято в суде. Проверка по трём признакам даёт такой результат: по происхождению институт не является чистым заимствованием, поскольку традиция привлечения граждан к правосудию есть и в институте народных заседателей, и в работе органов самоуправления; по типу судопроизводства Узбекистан относится к странам с кодифицированным правом и многоступенчатой проверкой приговора, что исключает решение без мотивов; по складу общества коллегиальное обсуждение привычно там, где велика роль махалли, но та же плотность связей делает территориальный принцип отбора источником риска.

Авторская модель института народных представителей. Народные представители не являются судьями и не образуют самостоятельной коллегии; они входят в состав суда с ограниченной компетенцией, что не колеблет требование статьи 130 Конституции. Единый электронный реестр кандидатов формируется на основе государственных информационных систем, отбор для конкретного дела производится автоматизированно и случайно — по образцу решения, реализованного в КНР; выборы на собраниях граждан исключаются. Требования: гражданство, возраст не менее тридцати лет (как во французской модели [9]), дееспособность, отсутствие судимости. Несовместимость установлена для судей, прокуроров, следователей, адвокатов, сотрудников правоохранительных органов и их близких родственников, депутатов, служащих хокимиятов и руководителей органов самоуправления граждан; обязателен территориальный отвод.

Состав суда — два профессиональных судьи и пять народных представителей. Нечётная численность принципиальна: она исключает равенство голосов, за что высказались 65 % опрошенных российских судей, а расчёты А. Джелфана и Г. Соломона показывают, что сокращение состава до шести человек вдвое повышает вероятность ошибочного оправдания и увеличивает вероятность осуждения невиновного [10]. Подсудность на первом этапе — особо тяжкие преступления, кроме преступлений против мира и безопасности человечества и дел с государственными секретами; состав формируется по ходатайству подсудимого, отказ не влечёт неблагоприятных последствий, что развивает предложение о праве выбора состава суда [3]. Совещание совместное, голосование расщеплено: доказанность деяния и виновность — пять голосов из семи, включая голос не менее чем одного судьи; вопросы права, квалификации и допустимости доказательств — профессиональные судьи. Решение опирается на китайскую конструкцию, на данные о непонимании юридической терминологии более чем 70 % кандидатов и на предостережение о снижении качества правосудия при полном уравнивании компетенции. Наказание определяется простым большинством, пожизненное лишение свободы — единогласно.

Ядро модели — правило мотивированного расхождения: мотивировочная часть приговора должна содержать изложение коллегиального решения по вопросам факта, при расхождении позиций судей и представителей мотивы подлежат обязательному изложению, а немотивированное отклонение коллегиального решения признаётся существенным нарушением закона и самостоятельным основанием к отмене приговора.

Аргентинский опыт доказывает осуществимость такой мотивировки [16]; авторское добавление состоит в придании расхождению самостоятельного процессуального последствия, чего не знает ни одна из рассмотренных моделей. Именно это превращает участие граждан из непроверяемого обстоятельства в предмет инстанционного контроля. Инструкции председательствующего обязательны, письменны и фиксируются аудиозаписью; при исследовании доказательств, способных вызвать предубеждение, суд разъясняет коллегии цель и пределы их использования.

Гарантии: неприкосновенность на период участия, ответственность за воздействие и за разглашение тайны совещания, анонимизация данных, урегулирование «цифрового наблюдения» за представителями, компенсация не ниже среднего заработка. Судья выступает процессуальным модератором: ему запрещено высказывать мнение о виновности до совещания, представители высказываются первыми. Этапы: 2026–2029 годы — пилот с мониторингом доли отмен, сроков, доли оправданий и частоты мотивированных расхождений; 2029–2030 годы — расширение до трёх категорий дел; институт народных заседателей упраздняется.

Влияние института на справедливость и устойчивость судебного решения. Следует разграничить справедливость как соответствие критериям должного, обоснованность как соответствие выводов доказательствам и устойчивость как низкую вероятность отмены приговора в совокупности с социальной приемлемостью решения. Их смешение — методологическая ошибка: институт способен повышать справедливость и одновременно снижать устойчивость, что подтверждает российский дисбаланс пересмотра. Вероятность ошибок снижается повышением доказательственного порога через квалифицированное большинство, необходимостью объяснить обвинение непрофессиональному составу, диверсификацией оценки доказательств и асимметрией расхождений в пользу подсудимого [7].

Устойчивость повышают иные механизмы: мотивированное расхождение создаёт предмет проверки там, где ранее было непроверяемое единство состава; формализованная инструкция вместе с изъятием вопросов права из компетенции представителей сокращает отмены по мотивам нарушения пределов разбирательства; процедурная легитимность снижает число жалоб, поданных не по правовым мотивам. Риски требуют контрмер: конформизм — порядок выступлений; неравенство возможностей содержательного участия — обязательное вводное инструктирование; воздействие через социальные связи — анонимизация и территориальный отвод; низкая явка — защищённое финансирование; сжатие подсудности по российскому сценарию — запрет ухудшения положения подсудимого при выборе такого состава суда. В первые два-три года вероятен рост сроков и числа отмен как эффект обучения: результативность нельзя оценивать ранее трёх лет и нельзя измерять числом рассмотренных дел.

Заключение

Внедрение института народных представителей способно повысить справедливость и устойчивость судебных решений, но не в силу самого факта участия граждан, а исключительно при определённой конструкции: участие граждан — необходимое, но недостаточное условие. Решающим признаком модели выступает не численность непрофессионального элемента и не объём его прав, а мотивированность коллегиального решения, связывающая справедливость с устойчивостью. Оба ключевых элемента предлагаемой конструкции апробированы порознь — расщепление компетенции в КНР и публикуемая мотивировка голосов непрофессиональных членов состава в Аргентине; научная задача состоит в их соединении и в придании расхождению мнений процессуального последствия.

Опыт узбекского института народных заседателей доказывает, что формальное наделение непрофессионалов правами судьи без случайного отбора, институциональной невстроенности и процессуальных последствий расхождения мнений ведёт к вырождению института в правовую фикцию; вывод применим ко всем государствам, реформирующим унаследованные от советской модели формы участия граждан. Оценка по критериям генезиса, морфологии и менталитета показывает, что национально идентичной для Узбекистана является мотивированно-коллегиальная модель, ближайшим аналогом которой выступает система сайбан-ин. Главный риск реформы — институциональная имитация и последующее сжатие подсудности; критерием успеха является не количество рассмотренных дел, а наличие в приговорах мотивированных расхождений и динамика отмен.

Предложения. Первое: принять Закон «О народных представителях в уголовном судопроизводстве» (реестр кандидатов, автоматизированный отбор, требования и несовместимости, гарантии, компенсации, ответственность, пределы сбора сведений о представителях). Второе: дополнить УПК главой об особенностях разбирательства с участием народных представителей, закрепив состав «два плюс пять», расщеплённое голосование, большинство пять из семи по вопросам виновности, единогласие для пожизненного лишения свободы и обязательные письменные инструкции. Третье: изложить в новой редакции статью 13 УПК, дополнить статью 19 правом подсудимого ходатайствовать о таком составе суда, исключить статью 30 в части народных заседателей и упразднить статью 59 Закона «О судах» с корреспондирующими нормами статей 32, 39, 44, 64 и 80. Четвертое: дополнить основания к отмене приговора немотивированным отклонением коллегиального решения по вопросам факта и существенным нарушением порядка отбора, отвода либо инструктирования представителей.

Литература:

1. Указ Президента Республики Узбекистан, от 16.02.2026 г. № УП-22 // lex.uz/docs/8050787.
2. Указ Президента Республики Узбекистан, от 14.08.2026 г. № УП-160 // https://lex.uz/ru/docs/8407362
3. Hasanov A. Jinoyat protsessida adolatli sud muhokamasiga bo‘lgan huquqni amalga oshirishda xalq vakillari hay’ati va oqilona muddatlarda ishni ko‘rib chiqish ahamiyati // Sociology and law. B. 56–60.
4. Гаврилова Т. А., Тебряев А. А. О целесообразности повышения максимально допустимого возраста кандидата в присяжные заседатели до 70 лет // Ленинградский юридический журнал. 2026. № 1 (83). С. 8–22. DOI: 10.35231/18136230_2026_1_8.
5. Гребнева Н. Н., Максимовских А. В. Современные проблемы суда присяжных в России: процессуальные и социальные аспекты // Вестник Сургутского государственного университета. 2026. Т. 14, № 1. С. 95–101. DOI: 10.35266/2949–3455–2026–1–9.
6. Насонов С. А. Национальная идентичность российской модели производства в суде с участием присяжных заседателей // Правовое государство: теория и практика. 2026. № 1 (83). С. 83–91. DOI: 10.33184/prav-gos-2026.1.9.
7. Kalven H., Zeisel H. The American Jury. Boston: Little, Brown and Company, 1966. 559 p.
8. Руденко В. Н. Участие граждан в отправлении правосудия в современном мире. Екатеринбург: УрО РАН, 2011. 644 с.
9. Танечник Ю. С. Сравнительный анализ правового института присяжных заседателей // Крымский научный вестник. 2019. № 2 (23). DOI: 10.24411/2412–1657–2018–10044.
10. Ильюхов А. А. Характерные черты зарубежных моделей производства в суде с участием присяжных заседателей: опыт становления и развития. 2023. № 2. С. 37–45. DOI: 10.47629/2074–9201_2023_2_37_45.
11. Модебадзе М. И. Суд присяжных за пределами уголовной юстиции: мировой опыт // Теоретическая и прикладная юриспруденция. 2022. № 3 (13). С. 38–46. DOI: 10.22394/2686–7834–2022–3–38–46.
12. Воробьева А. А. Некоторые особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей // Форум молодых учёных. 2026. № 4 (116). С. 160–163.
13. Taxquet v. Belgium [GC], no. 926/05, ECHR, 16 November 2010
14. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан от 22.09.1994 г. № 2013-XII // lex.uz/acts/111463.
15. Уголовный кодекс Республики Узбекистан от 22.09.1994 г. № 2012-XII // lex.uz/acts/111457.
16. Amietta S. A. Making legal sense: on jurors’ discovery of objectivity in Argentina’s experience of lay participation in criminal trials // Frontiers in Sociology. 2025. Vol. 10. Art. 1435354. DOI: 10.3389/fsoc.2025.1435354.