Языковая картина мира отражает не только способы номинации объектов, но и ценностные установки, эмоциональные реакции и эстетические категории, в том числе трагическое и комическое. В кумыкском языке эти категории реализуются не только в жанрах устного народного творчества, но и в повседневной речи, паремиях, формульных выражениях. Цель статьи- выявить и описать лексические маркеры трагического и комического, раскрыть их семантические основания и прагматические функции.

Лексические маркеры трагического. Трагическое в кумыкской культуре связано с утратой, страданием, роковой предопределённостью. Его лексическими маркерами выступают:

Лексика смерти и утраты: оьлмек («умереть»), къачмакъ («погибнуть»), юреги аврумакъ («сердце болит») — эти единицы передают не только физиологическое, но и эмоциональное страдание.

Цветовая символика: лексема къара («чёрный») в составе фразеологизмов ( къара юрек «чёрное сердце», къара гюн «чёрный день») несёт семантику беды, несчастья, тяжёлой судьбы [1].

Концепты рока и судьбы: къысмат («судьба, рок»), яра («рана»), агъыт («причитание») — они фиксируют идею неотвратимости трагических событий.

Формулы скорби и причитаний: традиционные формулы плача и причитаний в фольклоре содержат повторяющиеся маркеры горя, усиливающие эмоциональный эффект.

В фольклорных текстах трагическое часто маркируется формульными конструкциями, антитезой и повторами, создающими эффект нарастания страдания. Например, параллельные конструкции с противопоставлением «жизнь — смерть», «свет — тьма» подчёркивают контраст и драматизм ситуации.

Лексические маркеры комического. Комическое в кумыкской языковой картине мира реализуется через:

Гиперболу и преувеличение: фразеологизмы и устойчивые обороты, основанные на абсурдном преувеличении, создают комический эффект.

Антитезу и контраст: парные сочетания и противопоставления ( ари‑бери «туда‑сюда», гече‑гюн «ночь‑день») используются для создания ироничного эффекта [2].

Ироническую номинацию и прозвища: шутливые наименования, основанные на игре слов, каламбурах и переосмыслении значений.

Редупликацию и звукоподражание: повторы основ и звукоподражательные элементы усиливают экспрессию и комичность высказывания.

Формулы ‑ шутки и пародии: в сказках и анекдотах используются специальные формулы, сигнализирующие о переходе к комическому регистру.

Комический эффект в кумыкских текстах часто строится на нарушении ожиданий слушателя, игре с нормами и стереотипами, а также на ироничном отношении к жизненным ситуациям.

Грустное: слова, которые говорят о беде. Когда в жизни случается горе, язык помогает его назвать и пережить. В кумыкском для этого есть несколько групп слов:

Слова о потере и смерти: оьлмек , къачмакъ . Они не просто фиксируют факт, но и передают тяжесть момента.

Цвета беды: слово къара («чёрный») часто встречается в устойчивых выражениях: къара юрек («чёрное сердце») — о тяжёлых чувствах, къара гюн («чёрный день») — о несчастье. «Къара гюнлер» — мрачные дни, дни траура ассоциируются с бедой. [4]

Судьба и рок: понятие къысмат передаёт идею того, что некоторые события неизбежны. Это помогает принять беду как часть жизни

Такие слова и формулы не просто описывают горе — они помогают людям вместе его пережить, показывая, что чувства понятны и приняты в обществе.

Смешное: как язык делает жизнь легче.Смех — тоже важная часть культуры. В кумыкском комическое выражается через:

Преувеличения и абсурд: шутки и анекдоты часто строятся на гиперболе, когда что‑то нарочно преувеличивают до нелепости. «Къабакъбаш» (тыквенная голова)– о глупом человеке, «эшекбаш» (ослиная голова) — о несообразительности.

Контрасты и противопоставления: игра на контрасте ( гече‑гюн , ари‑бери ) создаёт неожиданный эффект и вызывает улыбку.

Шуточные прозвища и игра слов: ироничные наименования и каламбуры помогают разрядить обстановку: « Къоркъачны къозу сюзер » — труса забодает даже козлик, где « трус» преподносится с добрым оттенком, простым ироничным сравнением.

Повторы и звукоподражания: редупликация и звукоподражательные слова делают речь живой и смешной. «Тамп!Тамп! Шамп! Шамп! — деп пурхадан шарыллап тамчылар тама». — С потолка весело капало: «Тамп! Тамп! Шамп! Шамп!» [4]

Формулы ‑ шутки: в сказках есть специальные фразы, которые сразу дают понять: сейчас будет смешно. «Бир болгъан, бир болмагъан» (было, а может не было) звучит как лёгкая шутка.

Комическое помогает справляться с трудностями, превращая напряжённые моменты в игру, а саму напряжённость — в лёгкость. Оно показывает, что даже в сложных ситуациях можно найти повод улыбнуться.

Кумыкский язык богат средствами для выражения и трагического, и комического. Своевременно и правильно подобранные слова помогают пережить беду, а шутки и ироничные выражения делают жизнь светлее. Изучая эти лексические маркеры, мы лучше понимаем не только язык, но и мировоззрение народа, находим общее в горе и радости, применяем эти маркеры в активной лексике.

Этнокультурная специфика и функции маркеров. Лексические маркеры трагического и комического выполняют не только экспрессивную, но и социальную функцию: они регулируют коллективные эмоции, задают нормы поведения в кризисных и праздничных ситуациях. Трагические формулы помогают выразить и легитимизировать скорбь, точнее формулируют глубину потери, а комические — снять напряжение, перевести конфликт в игровую плоскость.

Семантика этих маркеров опирается на традиционные образы и символы: чёрный цвет как знак беды, сердце как средоточие чувств, судьба как высшая сила. В то же время комическое строится на разрушении этих образов, на их ироническом переосмыслении.

Лексические маркеры трагического и комического в кумыкском языке представляют собой устойчивые семантические группы, отражающие этнокультурные ценности и эмоциональные нормы. Трагическое объективируется через лексику утраты, боли, рока и соответствующие формулы скорби, а комическое — через гиперболу, антитезу, игру и иронию. Иногда комический или трагический эффект рождается не из одного слова, а из сочетания: игра слов плюс контекст, или трагическая лексика в ироничном обрамлении (что порождает особый приём — трагикомизм). Эти маркеры не только выражают эмоции, но и выполняют важные социальные функции, поддерживают баланс между серьёзным и игровым отношением к жизни [2].

Литература:

1. Алиева С. А. «Лингвокультурологическая характеристика фразеологизмов, обозначающих эмоциональные состояния человека, в русском и кумыкском языках».

2. Гаджиахмедов Н. Э. «Кумыкский глагол: функционально-семантическое исследование». Махачкала: Издательство АЛЕФ, 2022.

3. Шахманова Б. Г. Исследование концепта «намус» (совесть) в кумыкской языковой картине мира на материале фразеологизмов и паремий.

4. И. Х. Ибрагимов «Арагъызда не къалгъан» (роман), стр 83, Махачкала 1986