The article examines the limits of the use of tactical means of professional defense in criminal proceedings. It is substantiated that the defender's activity is not limited to formal participation in investigative and judicial proceedings, as it involves choosing a position, assessing the evidence situation, and using the means provided by law in the interests of the client. However, the defender's activity is permissible only if it complies with the criminal procedure law, the legislation on the legal profession, professional ethics, and the purpose of criminal proceedings. Special attention is given to distinguishing between legitimate defense, attorney error, and abuse of rights.

Keywords: defender, lawyer, professional defense, tactical means, criminal proceedings, admissibility, abuse of law, and legal ethics.

Право на защиту относится к числу основных гарантий уголовного судопроизводства. Его содержание не ограничивается возможностью подозреваемого, обвиняемого или подсудимого иметь адвоката. Смысл данной гарантии состоит в обеспечении реальной юридической помощи, позволяющей лицу противостоять уголовному преследованию законными средствами. Поэтому участие защитника в уголовном деле нельзя понимать, как простое присутствие при процессуальных действиях. Адвокат анализирует обвинение, оценивает доказательства, выявляет нарушения закона, согласует позицию с доверителем, заявляет ходатайства, приносит жалобы и участвует в исследовании доказательств.

Профессиональная защита неизбежно имеет тактический характер. В конкретном деле защитник определяет, когда заявить ходатайство, какие документы представить, какие вопросы поставить свидетелю, целесообразно ли подзащитному давать показания, каким способом оспаривать заключение эксперта. Эти решения не являются произвольными. Они зависят от стадии производства, содержания обвинения, объёма доказательств, поведения стороны обвинения и позиции самого доверителя.

Тактические средства профессиональной защиты можно определить, как применяемые защитником способы поведения и приёмы реализации процессуальных прав, направленные на обеспечение законных интересов доверителя в конкретной следственной или судебной ситуации. Значение имеет не только само право, но и способ его использования. Например, право заявлять ходатайства закреплено в законе. Однако выбор содержания ходатайства, момента его заявления и связи с общей позицией по делу относится уже к тактике защиты.

В научной литературе тактика профессиональной защиты рассматривается как самостоятельный элемент криминалистической тактики. Р. М. Жамиева определяет её как систему правил и приёмов, применяемых адвокатом с учётом закона и конкретной ситуации для защиты прав подозреваемого или обвиняемого [8]. М. О. Баев связывает тактическую деятельность защитника с допустимым собиранием, представлением, исследованием и использованием доказательственной информации, оправдывающей подзащитного либо смягчающей его ответственность [6]. В этих подходах прослеживается общий признак: тактика защиты должна быть не только полезной, но и правомерной.

Вместе с тем активность адвоката не означает свободу от правовых пределов. Выражение «иные не запрещённые законом средства и способы защиты» не допускает произвола. Оно означает, что защитник может выбирать наиболее подходящие способы поведения, если они не противоречат уголовно-процессуальному закону, уголовному закону, законодательству об адвокатуре и профессиональной этике.

Значение имеет и Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Он закрепляет право адвоката собирать сведения, опрашивать лиц с их согласия, запрашивать документы, привлекать специалистов, встречаться с доверителем конфиденциально. Одновременно адвокат не вправе принимать поручение заведомо незаконного характера, занимать позицию вопреки воле доверителя, кроме случая самооговора, и разглашать сведения, сообщённые ему в связи с оказанием юридической помощи [1].

Этический предел выражен в Кодексе профессиональной этики адвоката. Для темы профессиональной защиты особенно важно положение о том, что закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Поэтому даже требование подзащитного не оправдывает действия, направленные на фальсификацию доказательств, давление на свидетеля, обман суда или незаконное воспрепятствование расследованию [2].

Предел допустимости имеет и уголовно-правовое содержание. Тактические действия защитника становятся недопустимыми, если они образуют признаки преступлений против правосудия. К ним могут относиться фальсификация доказательств, подкуп или принуждение к даче показаний, разглашение данных предварительного расследования, вмешательство в деятельность суда или органов расследования. В подобных случаях речь идёт уже не о спорной защите, а о противоправном поведении.

Основным критерием допустимости тактического средства является законность. Защитник вправе использовать только такие способы, которые прямо предусмотрены законом либо не противоречат ему. Заявление ходатайства, обжалование действий следователя, постановка вопросов свидетелю, привлечение специалиста, представление документов, заявление о признании доказательств недопустимыми являются правомерными средствами защиты. Их активное применение само по себе не может оцениваться отрицательно.

Второй критерий — связь с законным интересом доверителя. Защитник отстаивает не любой фактический интерес лица, а только тот, который имеет правовое значение. Желание избежать ответственности любой ценой не является законным интересом. Законным является стремление к прекращению необоснованного преследования, оправданию невиновного, исключению недопустимых доказательств, правильной квалификации деяния, установлению смягчающих обстоятельств и назначению справедливого наказания.

Третий критерий состоит в недопустимости ухудшения положения подзащитного. Это положение особенно важно при выборе момента представления доказательств, раскрытия версии защиты, заявления ходатайств и дачи показаний. М. О. Баев указывает, что тактика защиты не должна усугублять положение доверителя и должна быть как минимум нейтральной по отношению к обвинению. Такая позиция соответствует самой природе защитительной функции [7].

Четвёртым критерием выступает добросовестность. Защитник вправе действовать настойчиво и критически по отношению к версии обвинения. Он может использовать противоречия в показаниях, неполноту расследования, нарушения порядка получения доказательств. Однако добросовестная защита использует уже существующие недостатки обвинения, а не создаёт искусственную ложную картину события.

Пятый критерий — этическая приемлемость. Тактическое средство не должно унижать достоинство участников процесса, нарушать адвокатскую тайну, вводить суд в заблуждение или подрывать доверие к адвокатуре. Этот критерий имеет особое значение в ситуациях, где закон прямо не запрещает определённое действие, но профессиональный статус адвоката требует сдержанности и правовой чистоты поведения.

К допустимым тактическим средствам относятся согласование позиции с доверителем, разъяснение права не свидетельствовать против себя, заявление ходатайств, принесение жалоб, участие в допросах, постановка вопросов свидетелям и экспертам, представление документов, привлечение специалиста, подготовка к судебным прениям, построение альтернативной версии события. Эти средства направлены на проверку обвинения и обеспечение прав подзащитного.

Правомерной является и рекомендация подзащитному воздержаться от дачи показаний. Такая рекомендация допустима, если она направлена на предотвращение самооговора, исключение давления или необходимость предварительного изучения материалов дела. Но защитник обязан разъяснить доверителю правовые последствия выбранной позиции. Он не должен подменять волю подзащитного собственной волей.

Часть тактических средств имеет спорный характер. Их допустимость зависит от цели, содержания и процессуального контекста. Например, большое количество ходатайств не образует нарушения, если каждое из них связано с предметом защиты и имеет фактическое основание. Но подача однотипных и заведомо необоснованных заявлений исключительно для срыва процесса может быть оценена как недобросовестное использование права.

Недопустимыми являются фальсификация доказательств, подготовка ложного алиби, склонение свидетеля к ложным показаниям, уничтожение документов, передача заведомо ложных сведений органам расследования, подкуп участника процесса, разглашение данных предварительного расследования при наличии надлежащего предупреждения. Такие действия не проверяют обвинение, а искажают фактическую основу дела.

Граница между активной защитой и незаконным противодействием расследованию проходит не по степени настойчивости адвоката, а по характеру применяемого средства. Жёсткая защита допустима, если она осуществляется в правовой форме. Незаконное противодействие начинается там, где защитник использует ложь, давление, подкуп, уничтожение сведений или иные способы, несовместимые с назначением правосудия.

Особую сложность представляет вопрос о злоупотреблении правом на защиту. С одной стороны, суд не обязан терпеть явно недобросовестное использование процессуальных возможностей. С другой стороны, слишком широкое толкование злоупотребления создаёт риск ограничения защиты. Поэтому недопустимо признавать злоупотреблением каждое неудобное для суда или следствия действие адвоката.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 30.06.2015 № 29 указал, что суд может не признать право обвиняемого на защиту нарушенным, если ограничение отдельных правомочий обусловлено явно недобросовестным их использованием в ущерб интересам других участников процесса. Эта позиция направлена против срыва судопроизводства, но применять её следует осторожно, поскольку сама по себе активность защитника является нормальным проявлением состязательности [3].

Конституционный Суд Российской Федерации также исходит из необходимости баланса. В постановлении от 17.12.2015 № 33-П Суд подчеркнул значение гарантий адвокатской тайны при производстве следственных действий в отношении адвоката [5]. В постановлении от 17.07.2019 № 28-П указано, что отказ обвиняемого от защитника по назначению при наличии защитника по соглашению не может игнорироваться произвольно; правоприменитель обязан учитывать причины отказа и наличие либо отсутствие признаков злоупотребления [4]. Эти позиции показывают, что борьба с недобросовестным поведением не должна превращаться в средство давления на сторону защиты.

О. В. Гладышева обращает внимание на значение процессуальных прав адвоката и средств их обеспечения [9]. Этот подход важен потому, что пределы защиты нельзя рассматривать только как систему запретов. Они одновременно предполагают наличие реальных возможностей для осуществления защитительной функции. Если права адвоката формально закреплены, но фактически не обеспечены, защита теряет содержательный характер.

Пределы допустимости тактических средств профессиональной защиты представляют собой систему правовых, этических и процессуальных ограничений. Они не отменяют активности защитника, а определяют её законную форму. Адвокат вправе действовать последовательно, использовать слабые стороны обвинения, оспаривать доказательства, заявлять ходатайства и добиваться устранения нарушений. Но он не вправе создавать ложные доказательства, незаконно воздействовать на участников процесса или прикрывать противоправные действия ссылкой на интересы доверителя.

Таким образом, профессиональная защита допустима в той мере, в какой она остаётся правовой деятельностью. Её сила состоит не в обходе закона, а в точном использовании предоставленных законом средств. Защитник должен действовать активно, но добросовестно; самостоятельно, но с учётом позиции доверителя; настойчиво, но в пределах уголовно-процессуальной формы и профессиональной этики.

Литература:

1. Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_36945/
2. Кодекс профессиональной этики адвоката: принят I Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003, с изм. и доп. от 18.04.2025. // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_44841/
3. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2015 № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве». // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_181898/
4. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17.12.2015 № 33-П. // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_190791/
5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17.07.2019 № 28-П. // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_329281/
6. Баев М. О. Тактические основы деятельности адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве России: теория и практика: дис. д-ра юрид. наук. Воронеж, 2005. 401 с.
7. Баев М. О. Система принципов тактики профессиональной защиты от уголовного преследования как элемент нравственной основы уголовного судопроизводства // Судебная власть и уголовный процесс. 2015. № 4. С. 189–197.
8. Жамиева Р. М. Тактика профессиональной защиты по уголовным делам: автореф. дис. канд. юрид. наук. Алматы, 1999.
9. Гладышева О. В. Процессуальные права адвоката в уголовном судопроизводстве и средства их обеспечения // Юридический вестник Самарского университета. 2023. Т. 9. № 3. С. 25–33.