The article is devoted to the analysis of modern problems of the institution of bankruptcy of individuals in Russia based on legislative changes of 2023–2025 and current judicial practice. The issues of the relationship between judicial and extrajudicial procedures for recognizing insolvency, abuse of rights by debtors, and the role of financial managers are considered. The statistics of bankruptcies of citizens are analyzed, factors of a sharp increase in the number of procedures are identified, and the effectiveness of debt restructuring is assessed. The main problems of law enforcement have been identified — delays in consideration of cases, a low share of approved restructuring plans, heterogeneity of judicial approaches to the issue of preserving the debtor’s only housing. Special attention is paid to the phenomenon of “involuntary bankruptcies” recorded by the regulator, when citizens initiate insolvency proceedings while having an objective opportunity to service their obligations. Directions for improving legislative regulation and strengthening control over the conscientiousness of procedure participants are proposed.

Keywords: bankruptcy of individuals, insolvency of citizens, abuse of rights, debt restructuring, financial manager, extrajudicial bankruptcy, judicial practice.

Масштабы несостоятельности в персональном сегменте

Последние три года институт банкротства физических лиц демонстрирует взрывной рост. По данным Федресурса, в 2025 году в судебном порядке статус банкрота получили 567 997 граждан, что на 31,5 % превышает показатели 2024 года [1]. Внесудебная процедура через многофункциональные центры охватила 68 311 должников, прирост здесь составил 22,9 % [2]. Совокупное число финансово несостоятельных россиян, начиная с 2015 года, превысило 2,2 миллиона человек — цифра, которая фиксирует не просто статистический всплеск, но масштабную трансформацию отношений между гражданами и кредитными организациями.

В 2023 году было возбуждено около 399 675 дел о банкротстве граждан, тогда как в 2021-м их насчитывалось всего 226 625 [3]. Рост носит устойчивый характер и не замедляется даже при ужесточении макроэкономических условий — высокой ключевой ставке, снижении реальных доходов населения, росте проблемной задолженности. Напротив, именно эти факторы, по оценке аналитиков, подталкивают должников к формальному признанию неплатежеспособности.

Доля банкротств относительно общего числа заемщиков увеличилась с 0,8 % в 2023 году до 1,3 % в 2025 году [4]. При этом Банк России фиксирует, что значительная часть этих процедур носит «невынужденный» характер: граждане инициируют банкротство, несмотря на объективную возможность продолжать обслуживать обязательства. Причины — в незнании последствий, агрессивной рекламе «раздолжнителей», обещающих гарантированное списание долгов. Многие не понимают: банкротство резко снижает шансы на получение новых кредитов и накладывает ограничения на трудовую деятельность.

Еще один тревожный сигнал — рост доли проблемной задолженности по необеспеченным потребительским кредитам до 13,1 % на 1 апреля 2026 года. Часть этого роста эксперты связывают именно с распространением услуг компаний, обещающих упрощенное избавление от долгов. В условиях, когда процедура банкротства становится рутинной и доступной, у недобросовестных заемщиков появляется соблазн моделировать дефолт, не исчерпав возможности погашения.

Однако не все процедуры завершаются освобождением от долгов. За первое полугодие 2025 года, по данным Федресурса, удовлетворено требований кредиторов всего на 61,36 млрд рублей при включенных в реестр обязательствах на 9 008,77 млрд рублей [1]. Доля удовлетворения составляет около 6,75 % — показатель, свидетельствующий о том, что у большинства признанных банкротами граждан либо отсутствует ликвидное имущество, либо оно успешно выведено до инициирования процедуры.

Судебные и внесудебные форматы: структурный дисбаланс

Внесудебное банкротство через МФЦ, введенное в 2020 году и существенно расширенное в 2023–2024 годах, по замыслу законодателя должно было стать массовым инструментом реабилитации малоимущих граждан. Однако динамика его использования неоднородна. В 2024 году после расширения доступа к процедуре для пенсионеров поток заявлений вырос в 3,5 раза по сравнению с 2023-м [1]. В 2025 году темпы роста нормализовались — плюс 22,9 %, что все равно значительно, но не сопоставимо с взрывом годом ранее.

Внесудебный формат предполагает освобождение от долгов в течение шести месяцев после подачи обращения при соблюдении ряда условий:

— сумма задолженности — от 25 тысяч до 1 миллиона рублей;

— завершение исполнительного производства в связи с отсутствием у гражданина имущества для погашения;

— отсутствие у должника дохода, достаточного для обслуживания обязательств;

— единственное жилье должника не может быть реализовано.

На практике эти ограничения создают жесткий фильтр. Значительная часть заемщиков либо превышает лимит задолженности, либо формально имеет доход, что исключает их из числа претендентов. Судебная процедура в этом смысле универсальнее: она доступна при любом размере долга, хотя обязывает должника нести расходы на финансового управляющего (фиксированное вознаграждение — 25 тысяч рублей) и публикацию сведений в Федресурсе [5].

Впрочем, именно судебная процедура остается доминирующей по числу завершенных дел. В 2025 году соотношение судебных и внесудебных банкротств составило примерно 9:1 [2]. Причина — в реалиях задолженности. Средний размер долга гражданина, обращающегося в суд, существенно превышает 1 миллион рублей, что автоматически исключает возможность упрощенного формата.

Закон допускает обращение гражданина в суд и с небольшим долгом, если налицо признаки неплатежеспособности. Однако статистика показывает, что должники с задолженностью менее 500 тысяч рублей чаще выбирают путь через МФЦ, если формально подходят под критерии. Проблема в том, что внесудебная процедура не предусматривает участия независимого арбитражного управляющего, который мог бы выявить злоупотребления и защитить интересы кредиторов. Здесь доминируют полномочия должника, что создает риски несбалансированности.

Реструктуризация долгов: формальность или реальный инструмент?

Процедура реструктуризации долгов гражданина, предусмотренная статьей 213.12 Федерального закона № 127-ФЗ, призвана предоставить должнику возможность восстановить платежеспособность без реализации имущества [6]. План реструктуризации утверждается собранием кредиторов и судом, после чего должник получает отсрочку и возможность погасить задолженность в течение трех лет по измененному графику.

На бумаге механизм выглядит логичным. Практика, однако, демонстрирует иное. За весь 2023 год судами было утверждено всего 675 планов реструктуризации долгов граждан. В 2024-м этот показатель вырос до 1 365 планов — рост почти вдвое [3]. За январь–октябрь 2025 года утверждено уже 2 342 плана, что в 2,3 раза больше, чем за аналогичный период предыдущего года [7]. Абсолютный рост впечатляющий, но относительная доля утвержденных планов в общей массе банкротных дел остается ниже 1 %, а в структуре самих процедур реструктуризации — менее 34 %.

Почему планы утверждаются так редко? Основная причина — в отсутствии у должника стабильного дохода, достаточного для погашения даже части обязательств. Реструктуризация предполагает, что гражданин продолжает работать, получает зарплату или иной доход, из которого формируются платежи кредиторам. Однако значительная часть банкротов к моменту подачи заявления в суд либо утрачивает постоянную занятость, либо скрывает реальные доходы. Суды и финансовые управляющие фиксируют: должник формально числится безработным, но продолжает вести привычный образ жизни, что указывает на наличие неофициальных источников.

Кредиторы, со своей стороны, часто голосуют против утверждения плана, справедливо полагая, что должник не выполнит обязательства и процедура завершится переходом к реализации имущества. В этом случае реструктуризация превращается в формальную стадию, затягивающую процесс и увеличивающую издержки. Эксперты оценивают позитивную динамику 2024–2025 годов как сигнал, что каждое утверждение плана — индикатор желания и возможности должника расплатиться, не прибегая к распродаже активов [3]. Но общая картина остается неоднородной.

Максимальный срок реструктуризации долгов — три года. В исключительных случаях, когда гражданин демонстрирует добросовестность и прилагает усилия к погашению, суд может продлить этот период. Однако длительные сроки работают против должника: процентные обязательства продолжают нарастать, изменение экономической ситуации может лишить его заработка. Статистика показывает, что большинство процедур реструктуризации оканчиваются ничем, подтверждая формальный характер этой стадии [3].

Злоупотребление правом: типология и противодействие

Институт банкротства физических лиц изначально задумывался как реабилитационный — механизм «второго шанса» для граждан, попавших в тяжелую финансовую ситуацию. На практике он стал объектом активных манипуляций. Злоупотребление правом со стороны должников — одна из центральных проблем, которую фиксирует судебная практика последних лет.

Наиболее распространенные схемы включают:

— вывод ликвидных активов до подачи заявления о банкротстве (продажа недвижимости, автомобилей, перевод денежных средств родственникам);

— создание фиктивной задолженности перед аффилированными лицами для включения их в реестр кредиторов и контроля процедуры;

— заключение брачных договоров, алиментных соглашений, направленных на вывод имущества из конкурсной массы;

— вложение средств в дорогостоящее единственное жилье, защищенное исполнительским иммунитетом [8].

Последний прием особенно популярен в практике недобросовестных заемщиков. Гражданин, предвидя банкротство, продает несколько объектов недвижимости, скупает на вырученные средства единственное жилье завышенной площади и стоимости, после чего обращается в суд. Формально такое жилье не может быть включено в конкурсную массу, поскольку статья 446 Гражданского процессуального кодекса РФ защищает единственное пригодное для проживания помещение. Кредиторы остаются без удовлетворения требований, должник — с комфортным жильем.

Судебная практика здесь постепенно ужесточается. В определении Верховного Суда РФ от 26 июня 2024 года № 304-ЭС23–25261 был сделан акцент на учете фактического места проживания гражданина и возможности предоставления исполнительского иммунитета [9]. Если установлено, что должник фактически не проживает в заявленном единственном жилье или его стоимость явно несоразмерна разумным потребностям, суд вправе включить объект в конкурсную массу. Однако единообразия в принятии решений пока нет. Суды разных округов применяют различные критерии «разумности», что создает правовую неопределенность.

Противодействие злоупотреблениям строится на нескольких уровнях. Первый — оспаривание сделок, совершенных должником в преддверии банкротства. Закон предусматривает возможность признания недействительными сделок, заключенных в течение трех лет до подачи заявления, если они совершены с целью причинения вреда кредиторам [6]. Второй — отказ в освобождении должника от обязательств. Если суд установит, что гражданин предоставил заведомо ложные сведения, скрыл имущество или умышленно создал неплатежеспособность, он вправе не применить правило об освобождении [10].

На практике отказ в освобождении остается исключением. По данным судебной статистики, доля таких решений не превышает 5–7 % от общего числа завершенных процедур. Это согласуется с реабилитационной функцией персонального банкротства. Но означает ли это, что злоупотреблений мало? Напротив. Большинство манипуляций проходят незамеченными либо в силу пассивности кредиторов, либо в силу недостаточной проработки дела финансовым управляющим.

Роль и проблемы финансовых управляющих

Финансовый управляющий — ключевая фигура в процедуре банкротства гражданина. Его полномочия включают:

— инвентаризацию и оценку имущества должника;

— выявление сделок, подлежащих оспариванию;

— формирование и реализацию конкурсной массы;

— представление интересов кредиторов;

— подготовку заключения о добросовестности должника [5].

Объем работы значительный, компетенции требуют юридической, экономической и бухгалтерской подготовки. Вознаграждение — 25 тысяч рублей за процедуру. Эта сумма установлена законом и не менялась с момента введения института банкротства физических лиц. Инфляция, рост числа процедур, усложнение дел — ничто не повлияло на пересмотр фиксированного размера [11].

Результат предсказуем: низкая мотивация управляющих к качественному выполнению обязанностей. Практика фиксирует многочисленные случаи, когда управляющий формально проводит инвентаризацию, не углубляясь в выявление скрытых активов, не оспаривает подозрительные сделки, не проверяет достоверность сведений, предоставленных должником. При такой модели поведения процедура завершается быстро, с минимальными трудозатратами, но и с нулевым результатом для кредиторов.

Более того, возникает соблазн сговора между управляющим и должником. Последний заинтересован в быстром завершении процедуры с максимальным сохранением активов. Управляющий — в минимизации усилий при гарантированном вознаграждении. Совпадение интересов очевидно. Доказать сговор крайне сложно, поскольку формально все процедурные действия выполнены.

Суды периодически привлекают арбитражных управляющих к ответственности за ненадлежащее исполнение обязанностей. Однако, как отмечают исследователи, нередко суды приходят к выводу о малозначительности деяний и освобождают управляющих от ответственности либо назначают меру наказания в виде предупреждения [11]. Понятие «малозначительности» трактуется широко, что создает атмосферу безнаказанности.

Еще одна проблема — отказ судов предоставлять финансовым управляющим доступ в жилые помещения должников, уклоняющихся от передачи имущества. Арбитражный суд города Москвы при рассмотрении одного из дел указал, что меры в виде предоставления доступа в жилое помещение и изъятие имущества нарушают баланс интересов участвующих лиц [11]. Формально суд руководствуется защитой конституционного права на неприкосновенность жилища. Фактически это блокирует возможность выявления скрытых ценностей.

Решение проблемы видится в двух направлениях. Первое — существенное повышение вознаграждения управляющих с привязкой к результату (проценту удовлетворения требований кредиторов). Второе — усиление контроля со стороны саморегулируемых организаций арбитражных управляющих и судов за качеством проводимых процедур. Оба направления требуют законодательных изменений, которые пока не инициированы.

Проблемы единственного жилья и социальные аспекты

Вопрос единственного жилья должника — один из наиболее дискуссионных в практике банкротства физических лиц. С одной стороны, закон защищает право гражданина на жилище, исключая единственное пригодное для проживания помещение из числа объектов, на которые может быть обращено взыскание. С другой стороны, эта норма становится инструментом злоупотреблений.

В 2024 году произошли изменения в подходе судов к данному вопросу. Если ранее суды часто оставляли за должником единственное жилье независимо от его характеристик, то после упомянутого определения Верховного Суда РФ акцент смещается на фактическое место проживания и соразмерность жилья потребностям [9]. Впрочем, речь идет не о формировании единой практики, а скорее о сигнале высшей инстанции нижестоящим судам.

На практике арбитражные суды сталкиваются с ситуациями, когда должник владеет жилым помещением площадью 200–300 квадратных метров, но формально проживает там один. Кредиторы настаивают на реализации и предоставлении должнику жилья меньшей площади за счет вырученных средств. Должник возражает, ссылаясь на исполнительский иммунитет. Суд оказывается перед выбором: защитить социальное право гражданина или удовлетворить требования кредиторов.

Законодательные поправки 2024 года предусмотрели возможность исключения из перечня требований ипотечного жилья, находящегося в залоге у кредитора [12]. Это означает, что банк вправе реализовать заложенное жилье даже если оно единственное, при условии предоставления должнику компенсации, достаточной для приобретения жилья, отвечающего минимальным стандартам. Однако это правило не распространяется на жилые помещения, не обремененные залогом. Здесь суды руководствуются общими положениями и формируют практику индивидуально по каждому делу.

Социальные последствия банкротства тоже неоднозначны. С одной стороны, освобождение от долгов дает гражданину шанс начать с чистого листа. С другой — клеймо банкрота закрывает доступ к кредитам на длительный срок, ограничивает возможность занимать руководящие должности, создавать юридические лица. По данным за 10 месяцев 2025 года, 56 % проходящих через судебное банкротство — женщины, 66 % во внесудебной процедуре — также женщины [7]. Возрастная структура показывает, что основная масса банкротов — граждане 25–54 лет, то есть экономически активное население.

Это поднимает вопрос: действительно ли процедура служит реабилитации, или она превращается в способ избавления от обязательств для тех, кто сознательно злоупотребляет заемными средствами? Статистика Банка России о «невынужденных банкротствах» [4] указывает на второе. Впрочем, без детального анализа каждого дела сложно сделать однозначный вывод.

Перегруженность арбитражных судов и сроки процедур

Федеральный закон № 127-ФЗ устанавливает конкретные временные рамки для проведения отдельных этапов процедуры. Реструктуризация долгов не может превышать трех лет. Реализация имущества — шести месяцев с возможностью продления. Однако соблюдение этих сроков затрудняется перегруженностью арбитражных судов и необходимостью проведения дополнительных мероприятий — финансовых экспертиз, оценки имущества, рассмотрения обособленных споров [9].

Средняя длительность процедур в 2025 году, по данным Федресурса, составила около 400 дней для реализации имущества и более 700 дней для реструктуризации долгов [2]. Это означает, что от подачи заявления до завершения процедуры проходит в среднем полтора–два года. В сложных делах, где оспариваются сделки или выявляются скрытые активы, сроки растягиваются до трех–четырех лет.

Длительные сроки работают против всех участников. Должник остается в подвешенном состоянии, не может планировать будущее, нести полноценную хозяйственную деятельность. Кредиторы теряют возможность своевременного удовлетворения требований, их задолженность обесценивается. Финансовый управляющий вынужден поддерживать процедуру годами, не получая дополнительного вознаграждения за продление сроков.

Решение проблемы видится в увеличении числа судей, специализирующихся на банкротных делах, а также в упрощении процедурных требований для типовых случаев. Некоторые эксперты предлагают внедрить электронное банкротство — онлайн-платформу, через которую можно было бы подавать документы, получать уведомления, отслеживать ход процедуры. Пилотные проекты в этом направлении реализуются, но массового внедрения пока нет.

Заключение

Институт банкротства физических лиц в России за десятилетие своего существования прошел путь от экзотического правового механизма до массовой процедуры, охватывающей сотни тысяч граждан ежегодно. Законодательные изменения 2023–2025 годов, направленные на упрощение доступа и расширение возможностей внесудебного формата, привели к резкому росту числа процедур, но не решили ключевых проблем правоприменения.

Основные выводы исследования:

— темпы роста банкротств граждан остаются высокими, что связано как с экономическими факторами (падение доходов, высокая закредитованность), так и с повышением осведомленности о возможности списания долгов;

— внесудебная процедура не стала доминирующей из-за жестких ограничений по размеру задолженности и критериям допуска;

— реструктуризация долгов применяется крайне редко и в большинстве случаев носит формальный характер;

— злоупотребление правом со стороны должников остается серьезной проблемой, а механизмы противодействия недостаточно эффективны;

— низкое вознаграждение финансовых управляющих и отсутствие мотивации к качественной работе снижают результативность процедур;

— вопрос сохранения единственного жилья должника требует более четкого законодательного регулирования;

— перегруженность судов и затягивание сроков рассмотрения дел создают дополнительные риски для всех участников.

Практическая значимость результатов исследования заключается в выявлении конкретных направлений совершенствования законодательства и правоприменительной практики. Необходимо усилить контроль за добросовестностью должников, пересмотреть размер вознаграждения финансовых управляющих, сформировать единообразную судебную практику по вопросу единственного жилья, внедрить цифровые технологии для ускорения процедур.

Дальнейшие исследования могут быть сосредоточены на анализе региональных особенностей применения института банкротства, сравнительном изучении зарубежного опыта реабилитации несостоятельных граждан, оценке социально-экономических последствий массовых банкротств для кредитной системы и экономики в целом. Институт продолжает эволюционировать, и его развитие требует постоянного научного сопровождения.

Литература:

1. Статистика банкротства физических лиц за 2025 год. РБК Компании. URL: https://companies.rbc.ru/news/bfyHPPIguU/statistika-bankrotstva-fizicheskih-lits-za-2025-god/ (дата обращения: 29.05.2026).
2. Банкротство в России. Статистический бюллетень Федресурса. Итоги 2025 года. URL: https://download.fedresurs.ru/news/Статбюллетень %20банкротство %202025 %20Федресурс.pdf (дата обращения: 29.05.2026).
3. Проблемы банкротства физических лиц: реструктуризация долга в процедуре банкротства физических лиц как инструмент финансового оздоровления. Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-bankrotstva-fizicheskih-lits-restrukturizatsiya-dolga-v-protsedure-bankrotstva-fizicheskih-lits-kak-instrument-finansovogo (дата обращения: 29.05.2026).
4. ЦБ зафиксировал увеличение банкротств среди заемщиков. PROбанкротство. URL: https://probankrotstvo.ru/news/cb-zafiksiroval-rost-nevynuzdennyx-bankrotstv-grazdan-10631 (дата обращения: 29.05.2026).
5. Банкротство физического лица: нововведения и существующие проблемы. Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/bankrotstvo-fizicheskogo-litsa-novovvedeniya-i-suschestvuyuschie-problemy (дата обращения: 29.05.2026).
6. Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 08.08.2024 № 298-ФЗ. КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_482551/ (дата обращения: 29.05.2026).
7. Банкротами за 10 мес. 2025 г. стали 517,73 тыс. граждан. Интерфакс. URL: https://www.interfax.ru/business/1060183 (дата обращения: 29.05.2026).
8. Злоупотребление правом при банкротстве юридических лиц и граждан: сравнительный анализ. Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/zloupotreblenie-pravom-pri-bankrotstve-yuridicheskih-lits-i-grazhdan-sravnitelnyy-analiz (дата обращения: 29.05.2026).
9. Актуальные проблемы правовой регламентации и практической реализации процедуры признания несостоятельности (банкротства) физических лиц. Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/aktualnye-problemy-pravovoy-reglamentatsii-i-prakticheskoy-realizatsii-protsedury-priznaniya-nesostoyatelnosti-bankrotstva (дата обращения: 29.05.2026).
10. Злоупотребление правом при банкротстве физических лиц: критерии, доказуемость, судебная практика. Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/zloupotreblenie-pravom-pri-bankrotstve-fizicheskih-lits-kriterii-dokazuemost-sudebnaya-praktika (дата обращения: 29.05.2026).
11. Проблемы современной судебно-арбитражной практики в области банкротства физических лиц в Российской Федерации. Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-sovremennoy-sudebno-arbitrazhnoy-praktiki-v-oblasti-bankrotstva-fizicheskih-lits-v-rossiyskoy-federatsii (дата обращения: 29.05.2026).
12. Основные изменения в законодательстве о банкротстве в 2025 году. КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_490508/ (дата обращения: 29.05.2026).