Деятельность митрополита Макария и создание первого общерусского пантеона святых — важный пример формирования общенациональной идентичности. На соборах при Макарии активно использовали жития святых — например, Петра и Февронии, — чтобы продвигать идеалы семейной верности и преодолевать раздробленность. Сегодня эти нравственные ориентиры по‑прежнему значимы, а изучение макарьевской версии житий помогает понять, как локальные предания становились общенациональными символами.

Цель работы — изучить, как митрополит Макарий создавал общерусский сборник житий и почему повесть о Петре и Февронии помогла закрепить в обществе идеал семейной жизни как важную нравственную ценность.

XVI век стал временем небывалого подъема русской агиографической литературы, который был напрямую связан с деятельностью митрополита Московского и всея Руси Макария (1542–1563), который являлся вдохновителем ряда преобразований, повлиявших не только на религиозную, но и на политическую и культурную сторону жизни государства.

Главным делом митрополита Макария стало создание Великих Миней Четиих — грандиозного свода, включившего в себя все книги, которые читались на Руси.

Работа над этим сводом началась еще в Новгороде, где Макарий был архиепископом, и продолжилась после его перехода на Московскую митрополию. В 1542 г. занял митрополичью кафедру, что открыло перед ним новые возможности для продолжения начатого в Новгороде дела [10, с. 128].

В Минеи Четии вошли жития святых, поучения, слова, расположенные по месяцам и дням года. Это был не просто сборник, а попытка создать единый корпус текстов, доступных для чтения на всей территории Русского государства. Сам митрополит Макарий, по свидетельству митрополита Макария (Булгакова), лично участвовал в отборе и редактировании материалов, стремясь привести их к единому стилю и исключить сомнительные с точки зрения церковного учения фрагменты [7, с. 215].

Минеей называют богослужебную книгу православной церкви, содержащую службы годового круга, полная минея состоит из 12 книг по месяцам [8, с. 43]. Добавление слова «Великие» применительно к макариевскому сборнику должно было подчеркнуть не только его объём, но и монументальность.

Сборник получился монументальным — его создание потребовало масштабной работы: описи монастырского имущества, координации скрипториев по всей Руси и согласования разных редакций произведений. Предстояло либо выбрать наиболее полную и правдоподобную версию, либо на основе имеющихся текстов составить новое сочинение.

Исследователи полагают, что работа над ними велась с 1529/30 по 1541 гг., в результате чего было составлено 12 толстых томов [3, с. 113]. Дальнейшее развитие событий позволяет нам понять, что данное собрание книг, житий и агиографических сочинений не было ограничено исключительно указанными временными рамками, работа над ними не прекращалась и в 1550-е гг.

С деятельностью митрополита Макария связаны церковные соборы 1547 и 1549 годов, на которых прошла массовая канонизация русских святых. До этого большинство святых почитались лишь на местном уровне, а общецерковное признание имели единицы. При этом князья были заинтересованы в канонизации святых в своих уделах — это укрепляло их авторитет и способствовало экономическому развитию земель [5, с. 401].

На соборах было канонизировано около 40 святых, что стало беспрецедентным событием в истории Русской церкви. Эта канонизация имела не только церковное, но и политическое значение: она утверждала идею единства Русской земли, собирая в единый пантеон святых, прежде почитавшихся в разных княжествах.

В этом же ряду стоит и канонизация муромских чудотворцев Петра и Февронии. Канонизация состоялась в рамках соборов 1540-х годов. Автором «Повести о Петре и Февронии» стал Ермолай-Еразм — священник одной из московских церквей, писатель и публицист. Как указывала Р. П. Дмитриева, в 1540-е годы Ермолай-Еразм был «одним из наиболее активных сотрудников митрополита Макария по составлению Великих Миней Четиих» [1, с. 224].

«Агиографическая программа» митрополита Макария предусматривала создание текстов, которые, с одной стороны, соответствовали бы житийному канону, а с другой — отражали местные предания о святых. В случае с Петром и Февронией Ермолай-Еразм оказался перед необходимостью соединить в одном тексте церковную традицию и народные сказания. Д. С. Лихачев обращал внимание на то, что автор сознательно пошел на отступление от строгого агиографического канона [6, с. 300]. В отличие от многих житий, создававшихся в окружении Макария и отличавшихся риторической сложностью, «Повесть» получилась живой, занимательной, близкой к народному сказу. Это не было случайностью — Ермолай-Еразм стремился сделать свой текст доступным для широкого круга читателей, что соответствовало общей установке митрополита на просвещение паствы.

Вместе Пётр и Феврония образуют идеальную пару. Они дополняют друг друга: Пётр — воин, защитник, носитель власти; Феврония — хранительница мудрости, источник духовной силы. И. П. Еремин подчеркивал, что автор произведения показал их союз как неразрывное целое: они мыслят одинаково, принимают решения сообща, вместе уходят из города и вместе умирают [4, с. 168]. Эта нераздельность становится главным нравственным уроком для читателей.

Важно подчеркнуть, что все эти добродетели раскрываются не в монашеском уединении, а в реальной семейной жизни, с ее бытовыми трудностями и конфликтами.

Влияние «Повести о Петре и Февронии» на русскую культуру и на формирование представлений о семье трудно переоценить. На протяжении столетий это произведение оставалось одним из самых любимых и читаемых на Руси. Р. П. Дмитриева указывала, что сохранилось более 350 списков «Повести», что является свидетельством её необычайной популярности среди древнерусской элиты [2, с. 140]. Люди переписывали ее, передавали из поколения в поколение, читали в семейном кругу.

Говоря о причинах столь высокой популярности произведения, Д. С. Лихачев писал, что «Повесть» отвечала на самые насущные вопросы человеческого бытия — о любви, верности, смерти, о том, как прожить жизнь достойно [6, с. 230]. При этом она делала это не в форме сухого поучения, а в виде увлекательного рассказа, близкого к народной сказке.

Важным было и то, что герои «Повести» — реальные исторические лица, почитаемые церковью. Канонизация, проведенная при митрополите Макарии, имела огромное значение для утверждения почитания русских святых. То, что Пётр и Феврония были включены в число общерусских святых, придавало их примеру особую убедительность. Читатель знал, что они действительно жили, правили в Муроме, были погребены там же, у их гроба с тех пор совершаются чудеса. Тем самым у него возникало стойкое ощущение, что тот путь, который они прошли, — является верным.

Таким образом, Митрополит Макарий (Булгаков) отмечал, что «труды святителя Макария по прославлению русских святых заложили фундамент для формирования национального самосознания и представлений о святости в русском народе» [7, с. 456].

Особый интерес к «Повести» интерес не ослабевает и в XX–XXI веках. Так, в России уже больше полутора десятилетий отмечают «День семьи, любви и верности». За время своего существования праздник, посвященный супружеской любви и семейному счастью, стал отмечаться во многих городах России, найдя признание не только у верующих, но и у представителей других традиционных конфессий, поскольку целью праздника является возрождение семейных ценностей, значимых для всего человечества.

При этом отметим, что современное восприятие «Повести» отличается от древнерусского. Сегодня читатели больше ценят в ней лиризм, поэтичность и т. д. красоту человеческих отношений. Однако нравственная основа остается той же: верность, взаимопомощь, готовность разделить с любимым человеком и радость, и горе, и саму смерть. А. Э. Мокроносова справедливо отмечала, что «Повесть о Петре и Февронии» продолжает формировать наши представления о том, какой должна быть семья, даже спустя пять веков после ее создания [9, с. 81].

Литература:

1. Дмитриева, Р. П. Ермолай-Еразм — писатель XVI в. / Р. П. Дмитриева // Словарь книжников и книжности Древней Руси. — Вып. 2 (вторая половина XIV–XVI вв.). — Ч. 1. — Ленинград: Наука, 1988.
2. Дмитриева, Р. П. Повесть о Петре и Февронии Муромских: дис. … канд. филол. наук / Р. П. Дмитриева. — Ленинград, 1962.
3. Дробленкова Н. Ф. Макарий / Н. Ф. Дробленкова // Литература Древней Руси: Библиогр. словарь / Сост. Л. В. Соколова; под ред. О. В. Творогова. — Москва: Просвещение, 1996.
4. Еремин, И. П. Лекции по древней русской литературе / И. П. Еремин. — Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1968.
5. Крывелев, И. А. История религий. Очерк в двух томах. Т.1. / И. А, Крывелев. — Москва: Мысль, 1975.
6. Лихачев, Д. С. Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси / Д. С. Лихачев. — Москва: Современник, 1975.
7. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 4: История Русской Церкви в период постепенного перехода ее к самостоятельности (1240–1589). Отд. 2 / митр. Макарий. — Москва: Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996.
8. Минея // Живов В. М. Святость. Краткий словарь агиографических терминов. — Москва: Гнозис, 1994.
9. Мокроносова, А. Э. Брачно-семейное поведение супругов в памятниках древнерусской литературы XVI в. / А. Э. Мокроносова // Дергачевские чтения — 2018. Литература регионов в свете гео- и этнопоэтики: материалы XIII Всероссийской научной конференции (г. Екатеринбург, 18–19 октября 2018 г.). — Екатеринбург: УрО РАН, 2019.
10. Шевцов Н. В. Роль митрополита Макария в составлении Четьих Миней как памятника агиографии и его роль в укреплении церковно-идеологических устоев Московского царства в XVI веке / Н. В. Шевцов // Белгородский диалог — 2023: Проблемы истории и филологии: сборник материалов XV Международного молодежного научного форума / отв. ред. К. К. Ли. — Белгород: [Б. и.], 2024.