Мировое соглашение в гражданском и арбитражном судопроизводстве представляет собой одну из ключевых форм реализации принципа диспозитивности, поскольку основано на свободном волеизъявлении сторон, их праве распоряжаться материальными и процессуальными правами и самостоятельно определять судьбу спора в пределах, установленных законом.

При этом действующее регулирование, наделяя суд значительными полномочиями по контролю за законностью и допустимостью условий мирового соглашения, фактически формирует пределы диспозитивности сторон, что обуславливает необходимость их доктринального осмысления и точечной коррекции процессуальных норм.

Принцип диспозитивности в гражданском процессе традиционно понимается как возможность лиц, участвующих в деле, прежде всего сторон, распоряжаться своими материальными и процессуальными правами по своему усмотрению.

В качестве проявления диспозитивности закон прямо закрепляет право истца изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований, отказаться от иска, право ответчика признать иск, а также право сторон окончить дело мировым соглашением (ч. 1 ст. 39 ГПК РФ [1], ч. 4 ст. 49, ст. 138, 139 АПК РФ [2]).

Именно мировое соглашение, как совместное распорядительное действие сторон, наилучшим образом демонстрирует сущность диспозитивности, которая проявляется в том, что стороны не только прекращают спор, но и конструируют новое содержание своих правоотношений в пределах дозволенного законом.

На сегодняшний день процессуальный закон определяет мировое соглашение как соглашение сторон, направленное на урегулирование спора на основе взаимных уступок и утверждаемое судом, что выступает основанием прекращения производства по делу (ст. 173, 220 ГПК РФ; ст. 139, 150 АПК РФ).

В доктрине обоснованно отмечается, что мировое соглашение является сложным институтом, сочетающим элементы материально-правового договора (новация, отступное, изменение обязательства) и процессуальной сделки, направленной на достижение цели гражданского судопроизводства — справедливое, своевременное и экономичное разрешение спора без применения государственного принуждения [3, c. 503].

Важно учитывать, что мировое соглашение в современной доктрине рассматривается как сложный институт, сочетающий признаки гражданско‑правовой сделки и примирительной процедуры, поскольку одновременно служит инструментом частноправового регулирования отношений сторон и процессуальным способом завершения спора на основе согласованного волеизъявления участников.

В зависимости от процессуальной формы его заключения — в рамках искового производства либо административного процесса — мировое соглашение приобретает специфические черты, однако именно в гражданском (исковом) судопроизводстве оно в наибольшей степени отвечает сущности гражданско‑правовой сделки, направленной на изменение, прекращение или новацию материального правоотношения посредством взаимных уступок сторон [4, с. 106].

Утвержденное судом мировое соглашение влечет вынесение определения о прекращении производства по делу, исключая возможность предъявления тождественного иска (ст. 134, 220 ГПК РФ; ст. 150, 151 АПК РФ), тем самым придавая соглашению эффект, сопоставимый с судебным решением.

Заключая мировое соглашение, стороны по своему усмотрению распоряжаются субъективными правами и обязанностями, определяя объем взаимных уступок и новый баланс интересов.

Принцип диспозитивности проявляется здесь как в возможности окончания дела миром уже на стадии подготовки, так и в праве сторон инициировать заключение мирового соглашения на любой стадии процесса, включая апелляционную и кассационную инстанции, при соблюдении предусмотренной законом формы. Так, важно учитывать, что в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.05.2026 № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» содержатся важные положения о примирении сторон процесса [5].

При этом суд, реализуя принцип законности, обязан проверять мировое соглашение на предмет соответствия закону и отсутствия нарушения прав и законных интересов третьих лиц, что прямо закреплено в ч. 2 ст. 39 ГПК РФ и ч. 3 ст. 139 АПК РФ.

Закон, устанавливая запрет на утверждение мирового соглашения, противоречащего закону или нарушающего права других лиц, формирует пределы диспозитивности, выход за которые недопустим.

В силу ч. 4 ст. 138 АПК РФ примирение сторон допускается на любой стадии арбитражного процесса, а также на этапе исполнения судебного акта, если иное прямо не установлено кодексом или иным федеральным законом. Судебная практика подтверждает, что мировое соглашение возможно не только при рассмотрении спора по существу, но и при разрешении отдельных ходатайств и заявлений, в том числе, например, при рассмотрении заявления об отсрочке исполнения судебного акта по делу (Дело № А32‑24068/2020) [6].

Анализ арбитражной практики свидетельствует о том, что наиболее часто мировые соглашения заключаются по делам, вытекающим из гражданско‑правовых отношений. В то же время арбитражное процессуальное законодательство не исключает возможность примирения сторон и по спорам, возникающим из административных правоотношений.

При этом важно учитывать, что суд не принимает отказ истца от иска, признание иска и не утверждает мировое соглашение, если эти действия противоречат закону или нарушают права и охраняемые законом интересы других лиц (ч. 2 ст. 39 ГПК РФ; ч. 5 ст. 49, ч. 3 ст. 139 АПК РФ), при этом он обязан разъяснить сторонам последствия заключения мирового соглашения и удостовериться в добровольности их волеизъявления.

В научной доктрине по данному вопросу высказывается критика чрезмерно широких полномочий суда по оценке условий мирового соглашения, поскольку фактически суд получает возможность вмешиваться в частноправовую автономию сторон и ограничивать проявление диспозитивности под предлогом обеспечения законности и защиты неопределенного круга лиц [7].

Современная судебная практика демонстрирует ситуации, когда суд, руководствуясь необходимостью защиты интересов третьих лиц и публичного порядка, отказывает в утверждении мирового соглашения, хотя его условия объективно отражают баланс интересов непосредственно участвующих в деле сторон [8].

Особенно остро проблема пределов диспозитивности проявляется в делах о банкротстве, корпоративных спорах и спорах с участием публичных образований, где мировое соглашение может объективно затрагивать интересы кредиторов, миноритарных акционеров, иных участников оборота, не являющихся сторонами процесса.

В таких случаях мировое соглашение рассматривается как «процессуальный компромисс» между участвующими в деле лицами, тогда как интересы третьих лиц должны быть обеспечены посредством специальных механизмов (уведомление, участие, возможность оспаривания), а не за счет произвольного отказа суда в утверждении соглашения.

Несмотря на детальную регламентацию порядка заключения и утверждения мирового соглашения в ГПК РФ и АПК РФ, ряд положений закона в части оценочных критериев допустимости мирового соглашения остается неопределенным.

Так, по мнению автора настоящей статьи, содержащаяся в действующем процессуальном законе формула «противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц» допускает расширительное толкование, позволяя суду исходить из абстрактных соображений о «нецелесообразности» или возможного будущего нарушения, что снижает предсказуемость судебных решений и ограничивает свободу сторон в выборе модели урегулирования спора.

В связи с чем, для усиления реализации принципа диспозитивности сторон при сохранении необходимого уровня защиты законности и прав третьих лиц целесообразно внести в ст. 39 ГПК РФ и ст. 139 АПК РФ специальную норму, конкретизирующую основания отказа суда в утверждении мирового соглашения.

В частности, предлагается:

1. Закрепить, что под «противоречием закону» понимается несоответствие условиям императивных норм, прямо регулирующих соответствующие отношения, либо обход таких норм;
2. Ограничить возможность отказа в утверждении мирового соглашения ссылкой на нарушение прав «других лиц» лишь при наличии прямо выявленных и конкретизированных лиц, чьи права подтверждаются доказательствами в материалах дела.

Для повышения эффективности примирительных механизмов необходимо устранить существующие теоретические и практические барьеры, обеспечив единообразие понятийного аппарата и расширение возможностей альтернативного урегулирования споров в арбитражном процессе [9, c. 104–105].

В заключение настоящей статьи предлагается дополнить ч. 2 ст. 39 ГПК РФ абзацем следующего содержания:

«Суд вправе отказать в утверждении мирового соглашения лишь при наличии явного несоответствия его условий императивным нормам закона либо установленных в деле данных о нарушении прав конкретных третьих лиц, не участвующих в деле».

Подобное «точечное» изменение процессуального закона, по мнению автора статьи, позволит одновременно решить несколько взаимосвязанных задач:

1. Укрепить автономию воли сторон и обеспечить предсказуемость судебной практики при заключении мировых соглашений;
2. Сохранить необходимый фильтр для соглашений, направленных на обход императивных запретов или причиняющих очевидный ущерб правам третьих лиц.

В результате принятия подобной законодательной новеллы мировое соглашение в еще большей степени будет выступать эффективной формой реализации принципа диспозитивности, стимулируя развитие альтернативных, согласительных способов разрешения споров и разгружая судебную систему без ущерба для охраны публичных и частных интересов.

Литература:

1. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 09.04.2026) // СЗ РФ. 18.11.2002. № 46. Ст. 4532.
2. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 15.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2026) // СЗ РФ. 29.07.2002. № 30. Ст. 3012.
3. Филин А. А. Мировое соглашение в гражданском судопроизводстве // Вестник науки. № 11 (80). Том № 3. Ноябрь. 2024. С. 497–504.
4. Жукова В. О. Процессуальный и материальный подходы к правовой природе мирового соглашения // Молодой ученый. 2024. № 36 (535). С. 104–106.
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.05.2026 № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» // СПС «КонсультантПлюс». 2026.
6. Определение Арбитражного суда Красноярского края от 09.11.2021 по делу № А32–24068/2020 // [электронный ресурс]: URL: https://kad.arbitr.ru/ (дата обращения: 30.06.2026).
7. Тульская Е. А. Пределы диспозитивности сторон при заключении мирового соглашения: уроки судебной практики// [электронный ресурс]: URL: https://www.kachkin.ru/predely-dispozitivnosti-storon-pri-zaklyuchenii-mirovogo-soglasheniya-uroki-sudebnoj-praktiki/ (дата обращения: 30.06.2026).
8. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.03.2017 № 305-ЭС16–17204 по делу № А40–112205/2015 // СПС «КонсультантПлюс». 2026.
9. Горбунова Ю. О. Медиация в арбитражном процессе — побеждаем без войны // Инновационная экономика и право. 2017. № 3 (8). С. 103–107.