Recognizing pregnancy as a critical period in a woman's life, the author examines a highly complex dynamic system of interaction between physiological and mental components, where the functional state of the pregnant woman's body and her level of anxiety serve as key interconnected variables. The relevance of the article's topic is driven by the persistent trend of increasing prevalence of both psych emotional disorders and obstetric complications in pregnant women, which poses a significant medical and social challenge. The author of the article substantiates that understanding the nature of the relationship between somatic well-being and the emotional sphere under normal and pathological conditions is the basis for developing effective preventive and corrective programs.

Keywords: pregnant woman, functional state, physiological and pathological course of pregnancy, indicators of anxiety, types of obstetric pathology.

При написании статьи автор преследовал цель осуществить системный теоретический анализ современного состояния проблемы, касающейся взаимосвязи функционального состояния беременной женщины с показателями тревожности в контексте физиологического и патологического течения гестации.

Практическая значимость исследования состоит в значимости его результатов, которые могут служить компетентной основой для разработки дифференцированных схем психологического сопровождения беременных, а также в целях составления программ психопрофилактики для групп риска и учебных курсов для специалистов перинатальной сферы.

На наш взгляд, изложение обозначенной проблемы следует начать с уточнения понятий, которые будут употребляться в статье. Первое из них — «функциональное состояние (ФС)». В современной психофизиологии и медицине под этим термином понимается интегральная комплексная характеристика наличных свойств, качеств организма и психики, определяющая уровень активности систем и успешность деятельности [3]. Применительно к беременной женщине ФС приобретает специфические черты, выступая в качестве системообразующего фактора гестационной доминанты.

ФС беременной — это динамическое равновесие между физиологическими потребностями растущего плода и адаптационными ресурсами материнского организма, опосредованное психической деятельностью. Его структура носит многоуровневый характер:

1. Физиологический уровень: вегетативный гомеостаз (параметры артериального давления, частота сердечных сокращений, вариабельность сердечного ритма). Нейрогормональный профиль (уровень кортизола, пролактина, прогестерона). А также показатели гемодинамики, особенности иммунного ответа.
2. Психофизиологический уровень: тонус ЦНС, работоспособность, утомляемость, характеристики внимания и памяти.
3. Субъективно-психологический уровень: общее самочувствие, эмоциональный фон, восприятие симптомов беременности, чувство связи с плодом.

Детерминантами ФС в период беременности выступают:

1. индивидуальные конституциональные особенности женщины;
2. исходное соматическое и психическое здоровье;
3. социально-экономические условия и поддержка;
4. особенности протекания текущей беременности.

Беременность сама по себе является мощным физиологическим стрессором, запускающим процесс последовательной адаптации всех систем организма, что закономерно изменяет базовое ФС, переводя его в особый режим функционирования — состояние «гестационной адаптации».

Второе, интересующее нас понятие — «тревожность», которая в психологии рассматривается как эмоциональное состояние, возникающее в ситуации неопределённой опасности, и как устойчивая личностная черта, предрасполагающая к восприятию широкого круга ситуаций как угрожающих.

Ч. Д. Спилбергер дифференцировал реактивную (ситуативную) тревожность, отражающую текущее состояние, и личностную тревожность как устойчивую индивидуальную характеристику [7].

В перинатальный период тревожность приобретает специфическое содержание и динамику. Это не просто общая нервозность, а сложный комплекс переживаний, включающий:

— репродуктивную тревогу: страх бесплодия, потери беременности, патологий плода;

— экзистенциальную тревогу, связанную с принятием новой роли матери, изменением идентичности и образа жизни;

— соматическую тревогу, т. е. фиксацию на телесных ощущениях, интерпретация нормальных симптомов беременности как признаков болезни;

— страх родов (токофобию).

Уровень тревожности модулируется множеством факторов: личностными особенностями (базовая личностная тревожность, невротизм), социальной поддержкой (отношения с партнёром, семьёй), предыдущим негативным репродуктивным опытом, а также объективными медицинскими показателями [6]. Умеренный уровень ситуативной тревожности может выполнять адаптивную функцию, мобилизуя ресурсы для решения задач беременности. Однако высокий и/или хронический уровень тревоги становится дезадаптивным фактором, оказывающим прямое негативное влияние на ФС.

Физиологическое течение беременности представляет собой эталон успешной адаптации. Для него характерны определённые этапы в изменении ФС и эмоционального фона, условно соответствующие триместрам:

Первый триместр (1–13 недель) представляет собой фазу первичной психосоматической настройки, где физиологическая нестабильность тесно переплетается с эмоциональной лабильностью и ситуативной тревогой, обусловленной высокой неопределённостью.

Второй триместр (14–27 недель) выступает как фаза интеграции и ресурсного накопления, которая создаёт психофизиологическую основу для предстоящих испытаний.

Третий триместр (28–40 недель) представляет собой фазу финальной мобилизации и психологической подготовки к сепарации, где физиологическая нагрузка сочетается с когнитивной и эмоциональной переработкой образа предстоящих родов и новой жизни, что закономерно актуализирует тревогу, связанную с преодолением последнего критического рубежа.

Таким образом, при физиологической беременности изменения ФС и колебания тревожности носят закономерный, временный и в целом контролируемый характер, укладываясь в рамки нормального адаптационного процесса.

Патологическое течение беременности кардинально трансформирует психофизиологический ландшафт этого периода жизни женщины, создавая качественно иную реальность, характеризуемую хроническим стрессом, срывом адаптационных механизмов и формированием устойчивых порочных кругов. Установленный диагноз акушерского или соматического осложнения выступает не просто медицинским фактом, а мощным, постоянно действующим психотравмирующим стрессором. Он нарушает базовое чувство безопасности и благополучия, запуская каскад взаимно отягощающих изменений на всех уровнях функционирования женщины.

Самочувствие женщины при тяжелом гестозе характеризуется постоянным физическим страданием: головные боли, нарушения зрения, тошнота, выраженные отеки, одышка. В этой ситуации тревожность приобретает качественно иной, нередко панический оттенок. Страх связан уже не только с благополучием плода, но и с угрозой для собственной жизни. Возникает чувство беспомощности, потери контроля над телом и ситуацией. Часто тревожная симптоматика тесно переплетается с депрессивными проявлениями.

При любом варианте патологического течения беременности взаимосвязь функционального состояния и тревожности утрачивает линейный характер «причина-следствие» и трансформируется в устойчивую, патологическую, самоподдерживающуюся систему [2]. В этой системе психологический дистресс (тревога, депрессия) и соматическое неблагополучие (гормональные сдвиги, вегетативный дисбаланс, симптомы болезни) переплетены настолько тесно, что становятся неразделимыми.

Всё, выше нами обозначенное, делает императивной необходимость комплексного лечебно-психологического (психосоматического) подхода, при котором медикаментозное лечение осложнений обязательно дополняется профессиональной психологической поддержкой, когнитивно-поведенческой терапией, обучением техникам управления стрессом и тревогой. Только такой интегративный метод позволяет воздействовать на оба звена патологической системы, способствуя ее разрушению и восстановлению адаптационного потенциала женщины.

Эмпирические исследования последних двух десятилетий последовательно подтверждают наличие значимых связей между повышенной тревожностью и ухудшением объективных показателей ФС, а также с отдалёнными акушерскими исходами.

Мета-анализ, проведённый H. L. Littleton и коллегами [4], показал, что высокий уровень тревоги и депрессии во время беременности достоверно ассоциирован с повышенным риском преждевременных родов, низкой массой тела плода при рождении и преэклампсией. Эти данные согласуются с работами отечественных учёных, которые отмечают, что у беременных с высокими баллами по шкалам тревожности достоверно чаще регистрируются нарушения вегетативного баланса по данным кардиоинтервалографии (сдвиг в сторону симпатикотонии), нестабильность артериального давления и более выраженные проявления раннего токсикоза.

Исследования в русле психонейроэндокринологии демонстрируют прямые биохимические корреляты. У беременных с клинически выраженной тревогой выявляются повышенные базальные уровни кортизола и адреналина, которые являются не только маркерами стресса, но и активными участниками патогенеза акушерских осложнений (например, кортизол может способствовать развитию инсулинорезистентности и гипертензии) [1]. Это подтверждает гипотезу о том, что тревожность является не просто сопутствующим фоном, а активным патогенетическим звеном, влияющим на функциональное состояние через нейрогуморальные механизмы.

Если выше в работе тревожность рассматривалась нами как независимая переменная, то в контексте патологии беременности она часто выступает как зависимая — прямое следствие соматического неблагополучия. Сравнительные исследования групп женщин с физиологической и патологической беременностью выявляют чёткие различия.

Исследование Е. И. Захаровой и С. Е. Строговой показало, что у женщин с диагнозом «угроза прерывания беременности» показатели как реактивной, так и личностной тревожности (по Спилбергеру-Ханину) значимо выше, чем в контрольной группе с неосложнённой беременностью [5, c. 345]. У них же фиксировались более высокие баллы по шкалам соматизации и депрессии. Аналогичные результаты получены в зарубежных работах: у женщин с преэклампсией уровень тревоги и депрессии существенно превышает таковой у здоровых беременных, причём эта связь сохраняется даже после родоразрешения.

Сравнительный анализ позволяет выделить два основных паттерна:

1. «Тревожность как предиктор»: высокая личностная или ранняя ситуативная тревожность увеличивает риск развития некоторых видов патологии (например, гестоза) в дальнейшем.
2. «Тревожность как реакция»: постановка акушерского диагноза приводит к резкому скачку ситуативной тревожности, которая, становясь хронической, интегрируется в общее неблагополучное ФС.

Адекватное изучение взаимосвязи ФС и тревожности требует комплексного методологического подхода, сочетающего валидные психометрические и объективные инструментальные методы.

1. Психодиагностика тревожности:

— Шкала реактивной и личностной тревожности Ч. Д. Спилбергера (адаптация Ю. Л. Ханина) — «золотой стандарт» для дифференциальной оценки состояния и свойства [7].

— Госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS) — эффективна для скрининга, так как минимизирует влияние соматических симптомов.

— Шкала тревоги по Гамильтону (HAMA) — используется в более клинических исследованиях.

— Скрининговая шкала перинатальной тревоги (PASS-R)- помогает более полно оценить тревогу, так как охватывает специфические симптомы тревоги, характерные только для перинатального периода.

2. Оценка функционального состояния:

— Психофизиологические методы: кардиоинтервалография (КИГ) и анализ вариабельности сердечного ритма (ВСР) — ключевые неинвазивные методы оценки вегетативного баланса и уровня стрессовой нагрузки.

— Стандартный медицинский мониторинг: регулярный контроль артериального давления, анализов мочи (белок), данных УЗИ и КТГ.

— Лабораторные методы: определение уровня кортизола в слюне или крови как маркера стресс-реакции.

— Субъективные шкалы: опросник «Самочувствие, активность, настроение» (САН), визуальные аналоговые шкалы для оценки самочувствия.

Для получения наиболее полной и достоверной картины взаимосвязи изучаемых феноменов предпочтительной является стратегия продольного исследования. Она заключается в организации систематического наблюдения за группами беременных женщин, одна из которых характеризуется физиологическим течением гестации, а другая — диагностированной патологией (например, угрозой прерывания или гестозом).

Ключевым условием является проведение комплексной оценки — как психометрических показателей тревожности, так и объективных параметров функционального состояния — на регулярной основе в ключевые периоды беременности (например, в каждом триместре). Подобная периодичность измерений позволяет не просто зафиксировать разовые различия между группами, но и выявить специфическую динамику изменений как внутри каждой группы, так и в их сравнении друг с другом.

Такой подход открывает возможность для более глубокого анализа причинно-следственных отношений между тревогой и соматическим статусом. Например, он помогает установить, является ли изначально высокий уровень тревожности предиктором последующего ухудшения функционального состояния и развития осложнений, или же, наоборот, возникновение акушерской патологии влечет за собой вторичный рост тревоги.

Проведённый нами теоретический анализ динамической системы взаимодействия физиологических и психических компонентов, где функциональное состояние организма беременной и уровень её тревожности выступают ключевыми взаимосвязанными переменными, позволяет сформулировать следующие основные выводы:

1. Функциональное состояние беременной женщины является комплексным системным образованием, включающим физиологические, психофизиологические и субъективно-психологические компоненты. Оно динамично меняется в процессе гестации, отражая процесс адаптации организма к новым условиям.
2. Тревожность в перинатальный период представляет собой специфический комплекс переживаний, закономерно возникающий в ситуации глубокой жизненной трансформации и неопределённости. Она может выступать как адаптивным механизмом мобилизации, так и дезадаптивным фактором, нарушающим психосоматическое равновесие.
3. Характер взаимосвязи ФС и тревожности принципиально различен в контексте физиологического и патологического течения беременности. При физиологической беременности наблюдается синхронизированная, в целом гармоничная динамика обоих параметров, соответствующая этапам адаптации. При патологии формируется патологическая система с двунаправленной, взаимоусиливающей связью, где тревожность и соматическое неблагополучие образуют «порочный круг» дезадаптации.
4. Современные эмпирические данные однозначно подтверждают наличие устойчивых корреляций между высоким уровнем тревожности и ухудшением объективных показателей ФС (вегетативный дисбаланс, гормональные сдвиги), а также с повышенным риском развития акушерских осложнений (преждевременные роды, гестоз). И наоборот, акушерская патология является мощным источником хронического стресса, ведущего к клинически значимому росту тревоги.
5. Для всестороннего изучения данной взаимосвязи необходим комплексный методологический подход, интегрирующий стандартизированные психометрические инструменты для оценки тревожности и объективные методы психодиагностики и медицинского мониторинга для оценки ФС. Предпочтительным является лонгитюдный сравнительный дизайн исследования.

Таким образом, теоретическое обобщение подтверждает центральную роль диады «функциональное состояние — тревожность» в понимании адаптационных процессов при беременности и обосновывает необходимость её углублённого эмпирического изучения с учётом ключевого дифференцирующего фактора — варианта течения гестации.

Литература:

1. Аксой Д. И., Бакай Е. Д., Угрюмова Е. М., Бабушкина Е. И. Сравнительный анализ уровня тревожности у женщин во время беременности и послеродовый период // Медицинское образование, наука, практика: сборник статей X М/н научно-практической конф. молодых ученых и студентов, 22–23 апреля 2025 г. Екатеринбург, — 2025. — Т. 2. — С. 998–1002.
2. Асташкина М. В., Смолякова К. С., Долгушина В. Ф. и др. Особенности течения беременности в зависимости от изменения уровня тревожности в динамике гестационного периода // Женское здоровье и репродукция. — 2025. — № 3 (68). — С. 9–15.
3. Добряков И. В. Перинатальная психология. — СПб.: Питер, 2010. — 272 с.
4. Evans K., Rennick-Egglestone S., Cox S. et al. Remotely Delivered Interventions to Support Women With Symptoms of Anxiety in Pregnancy: Mixed Methods Systematic Review and Meta-analysis // Journal of medical Internet research. 2022. Vol. 24. N. 2.
5. Мартынова А. А., Пряничников С. В., Соловьевская Н. Л., Михайлов Р. Е. Оценка качества жизни и психоэмоционального состояния беременной женщины. Acta biomedica scientifica. 2025; 10(5): 194–204. doi: 10.29413/ABS.2025–10.5.21.
6. Ханин Ю. Л. Краткое руководство по применению шкалы реактивной и личностной тревожности Ч. Д. Спилбергера. — Л., 1976. — 18 с.