Проблема уголовной ответственности лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения, на протяжении длительного времени сохраняет свою остроту как в теоретическом, так и в правоприменительном аспектах. Защита граждан от преступных посягательств, совершаемых лицами, находящимися в состоянии опьянения, является одной из приоритетных задач уголовно-правовой политики современной России.

Состояние опьянения представляет собой распространённое условие, способствующее совершению преступлений.

По данным уголовно-правовой статистики, в 2022 число преступников, находившихся в опьянении (наркотическом и алкогольном), составило 259675, в 2023 году — 202200, в 2024 году — 161531, а в 2025 году — 130612.

Таким образом, можно отметить постепенное снижение уровня регистрируемых преступлений, совершаемых в состоянии опьянения: в 2023 году — на 22,1 %, в 2024 году — на 20,1 %, в 2025 года — на 19,1 %.

В целом, по сравнению с 2022 годом, к началу 2026 года уровень совершаемых преступлений в состоянии опьянения снизился наполовину.

При этом во все указанные периоды доля преступлений, совершаемых в состоянии алкогольного опьянения, значительно превалирует над числом преступлений, совершаемых в наркотическом опьянении [1].

Несмотря на отмеченные позитивные тенденции последних лет –масштабы такого рода преступных деяний остаются значительными.

Особую тревогу вызывает то, что преступления, совершенные в состоянии опьянения, зачастую относятся к категории тяжких и особо тяжких, что существенно повышает их общественную опасность. Например, в 2025 году число тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения, составило 28192, а наркотического — 4891 [1].

Н. И. Пикуров в своём исследовании акцентирует внимание на цифрах смертности от ДТП, совершенных водителями в состоянии опьянения, что, по мнению автора, стало одним из аргументов для ужесточения ответственности по ст. 264 УК РФ и введением ответственности за управление автотранспортом в состоянии опьянения в ст. 264.1 УК РФ [2, с. 87].

При этом автор указывает на сложности в определении причинной связи между нарушением правил и наступившими последствиями, особенно если нарушение (например, отказ от освидетельствования) не доказывает факт опьянения [2, с. 87].

В то же время А. В. Курсаев констатирует, что нормы действующего уголовного законодательства повторяют «ранее содержащееся в п. 10 ст. 39 УК РСФСР 1960 г. положение об отнесении состояния опьянения к отягчающим обстоятельствам с той лишь разницей, что согласно Уголовного кодекса РФ (далее — УК РФ) [3] суд может признать состояние опьянения в качестве отягчающего обстоятельства, а в УК РСФСР — не признать за указанным состоянием данного статуса» [4, с. 25].

Далее автор обращает внимание на то, что современные подходы к уголовной ответственности за преступления, совершённые в состоянии опьянения, основываются на индивидуализации наказания и учёте роли опьянения в механизме преступления. Законодательство и судебная практика развиваются в сторону ужесточения ответственности, но требуют более чётких стандартов доказывания и обоснования решений. Важным направлением является исключение двойного учёта опьянения и более глубокий анализ его влияния на поведение виновного. [4, с. 25–26].

С. В. Тасаков подчёркивает, что текущие меры (например, отягчающие обстоятельства, квалифицирующие признаки) недостаточны для эффективной борьбы с преступностью, совершаемой в состоянии опьянения. Необходимы комплексные подходы, включая профилактику, лечение и социальную реабилитации [5, с. 15].

Анализируя конкретные нормы Особенной части УК РФ, где состояние опьянения входит в конструкцию состава преступления, в частности, ст. 264.1 УК РФ, Ю. С. Караваева отмечает, что для квалификации преступления в данном случае необходимо доказать, что лицо находилось в состоянии опьянения в момент управления транспортным средством. Однако на практике это часто вызывает сложности, особенно если опьянение не было зафиксировано медицинскими документами.

Суды не всегда чётко обосновывают, как именно опьянение повлияло на механизм преступления, что приводит к отмене приговоров вышестоящими инстанциями [6, с. 79].

Состояние опьянения не создаёт умысла на совершение преступления, но способствует снижению самоконтроля, усилению агрессии или неадекватной оценке ситуации. Например, водитель в состоянии опьянения теряет способность адекватно реагировать на дорожную обстановку, что повышает риск ДТП.

Конституционный Суд РФ подчёркивает, что повторное совершение правонарушений в состоянии опьянения свидетельствует о повышенной общественной опасности личности, что оправдывает ужесточение ответственности [6, с. 80].

Данный автор акцентирует внимание на понятии преюдиции:

Преюдиция — это учёт предыдущих правонарушений или судимостей при квалификации нового преступления. Например:

— судимость за нарушение ПДД (ст. 264 УК РФ) является квалифицирующим признаком.

— административная преюдиция (например, в ст. 264.1 УК РФ) означает, что лицо ранее привлекалось к административной ответственности за аналогичное нарушение (например, управление транспортным средством в состоянии опьянения).

Некоторые учёные считают, что преюдиция основывается на идее «опасного состояния» личности, то есть склонности к повторным правонарушениям. Однако это вызывает критику, так как не учитывает индивидуальные обстоятельства и может приводить к несправедливому наказанию.

Конституционный Суд РФ отмечает, что повторные правонарушения «накапливают общественную опасность», что оправдывает их криминализацию. Однако это требует чёткого обоснования в каждом конкретном случае [6, с. 80].

Водители, принимающие лекарства по назначению врача, часто не осознают, что препарат содержит вещества, запрещённые для управления транспортом. Это ставит под сомнение наличие умышленной формы вины, что является обязательным признаком состава преступления по ст. 264.1 УК РФ.

Объективное вменение: на практике суды часто признают водителей виновными только на основании объективного признака (наличия запрещённых веществ в организме), игнорируя субъективную сторону. Это противоречит принципу вины (ст. 5 УК РФ) и презумпции невиновности (ст. 1.5 КоАП РФ) [7, с. 45].

В примечании к ст. 264 УК РФ перечень веществ, вызывающих опьянение, ограничен алкоголем, наркотическими и психотропными веществами. Это создаёт пробел: водители, управляющие транспортом под воздействием других веществ (например, трамадола), формально не подпадают под уголовную ответственность, хотя их действия представляют такую же опасность [7, с. 46].

Суды часто формально подходят к квалификации, не анализируя, как именно лекарственный препарат повлиял на способность водителя управлять транспортом. Это приводит к отмене приговоров вышестоящими инстанциями [7, с. 46].

Таким образом, анализ научных позиций позволяет утверждать, что проблема уголовной ответственности лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, сохраняет высокую актуальность, несмотря на устойчивую тенденцию к снижению абсолютного числа таких преступлений.

В правовом регулировании обозначился ряд системных противоречий.

Во-первых, возвращение состояния опьянения в перечень отягчающих обстоятельств (ч. 1.1 ст. 63 УК РФ) поставило перед судами сложную задачу обоснования влияния опьянения на механизм преступления, что на практике нередко приводит к формальному применению нормы и нарушению принципа индивидуализации наказания.

Во-вторых, в специальных составах (прежде всего в ст. 264.1 УК РФ) сохраняются трудности доказывания субъективной стороны, особенно в случаях, когда опьянение вызвано лекарственными препаратами, — это порождает риск объективного вменения и противоречит принципу вины.

В-третьих, законодательный перечень веществ, вызывающих опьянение, не охватывает все потенциально опасные средства, что создаёт пробелы в квалификации.

Дискуссионным остаётся и механизм преюдиции: учёт предшествующих правонарушений при квалификации нового деяния, с одной стороны, отражает повышенную общественную опасность личности, с другой — требует взвешенного подхода, исключающего автоматическое ужесточение без анализа конкретных обстоятельств.

Литература:

1. Статистика и аналитика // Состояние преступности за 2022–2025 гг., январь-август 2025 г. URL: https://мвд. рф/Deljatelnost/statistics (дата обращения: 28.06.2026).

2. Пикуров Н. И. Основные тенденции развития законодательства об ответственности за транспортные преступления // Законы России: опыт, анализ, практика. 2023. № 4. С. 87–92.

3. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

4. Курсаев А. В. Подходы судов к оценке совершения преступления в состоянии опьянения как обстоятельства, отягчающего или смягчающего наказание // Уголовное право. 2023. № 6. С. 25–38.

5. Тасаков С. В. Преступления, совершаемые в состоянии алкогольного опьянения (уголовно-правовой и нравственный аспекты) // Российская юстиция. 2018. № 10. С. 14–15.

6. Караваева Ю. С. Уголовно значимые правовые состояния как специальные признаки субъекта преступления // Российский юридический журнал. 2023. № 6. С. 79–90.

7. Хромов Е. В. Управление транспортным средством в состоянии опьянения, вызванном употреблением лекарственных препаратов // Законность. 2023. № 4. С. 45–52.