Для начала стоит отметить, что систематизация института следственных действий и их перечисление в нормах действующего УПК РФ не свидетельствует о тождестве различных следственных действий как в криминалистическом, так и в процессуальном планах, и, как представляется, отождествление предъявления для опознания с иными следственными действиями, помещёнными в главу 26 УПК РФ, видится методологически несостоятельным [1].
Рассматривая проблему отграничения предъявления для опознания от иных процессуальных способов собирания доказательств, нельзя обойти вниманием его соотношение со следственным экспериментом.
Так, если первый институт предполагает воссоздание обстановки определенных событий, то второй непосредственно предъявление опознающему ранее наблюдавшегося объекта, из чего следует принципиально различная целевая направленность названных процессуальных действий.
Соответственно, в указанном контексте характерно, что и результаты их фиксации облекаются в самостоятельные процессуальные формы, a именно в такие документы как протокол предъявления для опознания и протокол следственного эксперимента.
В свою очередь, А. В. Смирнов, чья позиция заслуживает самого пристального внимания, вполне обоснованно полагает, что задачи следственного эксперимента исчерпываются установлением способности воспринимать, тогда как само восприятие конкретного объекта выявляется и закрепляется именно посредством предъявления для опознания [2].
В то же время, ошибочным представляется отождествление рассматриваемого следственного действия с осмотром отдельных объектов и освидетельствованием.
В указанном контексте сущностное различие видится в том, что в ходе следственного осмотра обнаруживаются ранее неизвестные признаки изучаемого предмета, а при опознании лишь констатируется наличие либо отсутствие определенных признаков, позволяющих отождествить объект с тем, который ранее находился в поле наблюдения опознающего.
Освидетельствование же нацелено на восприятие следов преступления и иных признаков непосредственно на теле человека.
Безусловно, результаты осмотра объектов или освидетельствования способны создать предпосылки для успешного проведения опознания, однако заменить его они не могут ни при каких обстоятельствах.
Абсолютно недопустимой является и подмена предъявления для опознания разнообразными оперативными мероприятиями, ориентированными на обеспечение распознавания объекта, поскольку уголовно-процессуальный закон не регламентирует оперативную деятельность и не наделяет ее доказательственным значением [3].
Таким образом, предъявление для опознания выступает в качестве полностью автономного следственного действия и, более того, служит эффективным инструментом проверки целого ряда доказательственных сведений.
Речь идет о версиях следователя, результатах осмотра, показаниях свидетеля и потерпевшего, показаниях подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, а также об итогах обыска и экспертизы.
Именно как способ верификации следственных версий данное действие встречается в практике расследования преступлений весьма часто [4].
В свою очередь, рассматриваемое следственное действие позволяет правоприменителю наряду с иными процессуальными средствами удостовериться в правильности его предположений по тому или иному вопросу, сформулировать и обосновать основную рабочую версию, отбросив прочие, не нашедшие подтверждения, что в конечном счете способствует более оперативному расследованию уголовного дела и изобличению виновных лиц.
Также стоит отметить, что чрезвычайно значима роль предъявления для опознания и в проверке свидетельских показаний, а также показаний потерпевших.
Примечательно, что рассматриваемый институт с равным успехом может использоваться как для оценки достоверности собственных ранее данных показаний указанных лиц, так и для выяснения правильности сообщенных сведений иными участниками процесса.
Кроме того, предъявление для опознания вполне применимо при необходимости проверить показания подозреваемого и обвиняемого, поскольку подсудимые нередко отрицают свою причастность к деянию, однако в ряде случаев они признают вину, и тогда проверка таких признаний становится насущной потребностью.
С сожалением приходится констатировать, что на практике следователи зачастую имея признательные показания подозреваемого, обвиняемого либо подсудимого, не подвергают их всесторонней проверке посредством определенных следственных действий, закономерным следствием чего становится направление уголовных дел на дополнительное расследование либо их прекращение ввиду недоказанности обстоятельств.
Резюмируя изложенное, представляется обоснованным и оправданным вывод о том, что предъявление для опознания надлежит квалифицировать в качестве полностью автономного следственного действия, обладающего в свою очередь уникальной правовой природой, которая не позволяет ни отождествлять его с допросом, очной ставкой, осмотром, освидетельствованием либо следственным экспериментом, ни подменять оперативно-розыскными мероприятиями, непосредственно лишенными доказательственного значения.
Литература:
- Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 09.04.2026) // СПС «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_ LAW_34481.
- Смирнов А. В., Калиновский К. Б. Уголовный процесс: учебник / А. В. Смирнов, К. Б. Калиновский. М., 2020.
- Меретуков Г. М., Лунина Е. С., Липка А. О. Уголовный процесс и оперативно-розыскная деятельность // Научный журнал КубГАУ. 2016. № 115.
- Бурухин Д. И. Предъявление для опознания: понятие, виды, порядок производства // Обеспечение прав и свобод человека в уголовном судопроизводстве: организационные, процессуальные и криминалистические аспекты: Материалы Крымского студенческого юридического форума. Ответственные редакторы М. А. Михайлов, Т. В. Омельченко. 2019.
