Стремительная эволюция технологий в настоящее время влечет за собой трансформацию представлений о человеке. Рождаются новые философские течения и, одновременно, растет внимание к духовным поискам. Природа человека радикально переосмысляется, поскольку использование биотехнологий и возможностей искусственного интеллекта ставят под сомнение ограниченность как духовного, так и физического существования человека.

Обнаружение позиции человека в современной философской картине мира немыслимо без комплексного учета технологических инноваций в сочетании с фундаментальными духовными основаниями, воплощенным в православной архитектуре.

Стремясь к целостному и системному рассмотрению и осмыслению феномена человеческого бытия, философия интегрирует в явлении современного человека все аспекты его бытия. Вопросы противоречий в человеке, которые призвана решать философия сегодня, под влиянием технологических изменений приобретают новые смыслы и оттенки. Неразрывная связь между природой и человеком была отмечена еще античными мыслителями. С течением времени, в Средневековье возникла теория трехсоставной сущности человека — тело, душа и дух. Однако с наступлением Нового времени внимание философов переместилось на разум человека, теперь человек — это мыслящее существо [1].

Поскольку в наше время окружающий мир переходит из естественного состояния в искусственное, то меняется и образ тела. Установка высокотехнологичных протезов становится повседневностью, искусственные органы изготавливаются на 3D-принтере. Большое внимание внешним преобразованиям человека уделяют ученые-трансгуманисты. Впервые термин «transhumane» был упомянут в «Божественной комедии» (1308–1321) итальянского писателя Данте Алигьери. Сегодня трансгуманизм иллюстрирует концепцию, заключающуюся в применении новейших достижений науки и технологии с целью радикального изменения физических и умственных способностей человека. Главная цель в данной ситуации — это уничтожение ограничений обычного человеческого существования.

Нанотехнологии, информационные технологии и искусственный интеллект находятся в фокусе внимания трансгуманистов. Уже внедряются новые технологии, призванные расширить возможности человека: пластическая хирургия, биохакинг, нейрокомпьютерные интерфейсы и др. Однако не стоит забывать, что Данте Алигьери описывал термином «трансгуманизм» в первую очередь свое душевное состояние, в котором он пребывал, будучи перед ликом своей первой любви Беатриче Портинари. В данном случае, экстраполируя эту ситуацию на нашу современность, становится возможным обозначить трансгуманизм как продолжение гуманизма. В современном мире существует тенденция сохранить позицию человека в центре мироздания, но в то же время прибавив к этому актуальные технологические возможности. Трансгуманизм сегодня является влиятельным международным и политическим движением и уже занял свое место в общественно-политическом дискурсе.

Идеи трансгуманизма исходят из факта формирования новых возможных отношений в системе «человек — техника и технологии», что предполагает: во-первых, непременную постановку вопроса о природе человека (неотделимый от представлений о его телесности), а во-вторых, выделение человеческого тела (как объекта биомодификаций) в качестве пункта, посредством которого выстраиваются новые формы взаимоотношения в системе «человек — мир» (мировоззрение может быть определено как построение представлений о системе «человек — мир»).

Современные тезисы трансгуманизма тем не менее находятся в оппозиции с утверждениями в сфере православной антропологии. В частности, теория трансгуманизма априори считает природу препятствием, которое следует преодолеть чтобы расширить возможности человека. В православии же, наоборот, основой человеческого достоинства выступает сохранение образа Бога в человеке и воспитании в себе духовной добродетели, а не физиологическом изменении своего тела. Здесь рождаются противоречия относительно сущности человека-Творца и способности удержать духовную самобытность в стремительном потоке технологических преобразовании.

Актуальная ситуация в философской картине мира представляет человека не столько как биологическую сущность, но одновременно как сложнейшее духовное явление. Духовно-нравственное измерение приобретает особый смысл, здесь человек предстает как субъект творчества, творец. Особенно ярко это отражено в искусстве, в частности, в фотографии. Так, историк фотографии М. С. Хангалова пишет: «художественные образы неуклонно расширяют пространство смыслов...иным образом строится взаимодействие человека и архитектурного объекта. Фигуры людей уже не выполняют утилитарной задачи подчеркнуть размер храма, а наоборот, с увеличением размера становятся центральными фигурами в кадре» [4, с. 129]. В данном случае православный храм предстает не только как сооружение архитектуры, но и как символ духовного пространства, в котором человек-Творец наконец занимает свое законное место. Это согласуется с концепцией австрийского философа Виктора Франкла, который отрицает заданность смысла для человека извне и утверждает, что смысл рождается самим человеком через его свободный выбор [3].

Значимость духовно-нравственного измерения человеческого бытия особенно возрастает в условиях современной реальности, где быстро меняющиеся социальные и культурные контексты порождают новые вызовы для целостного развития личности. Духовность становится опорой, позволяющей сохранять внутреннюю гармонию, направлять поведение, формировать адекватное восприятие мира и свое место в нем. Осознание духовного начала способствует формированию гуманистической позиции, связанной с уважением личности, её свободой и ответственностью за своё мировоззрение и поступки.

Сохраняется ли в современной философской картине мира гуманистическая позиция человека как творца? Действительно ли трансгуманизм расширяет возможности человека и способен ли человек воспользоваться этими новыми невероятными возможностями во благо себе и общества? Данные вопросы касаются диалектической сущности проекта трансгуманизма: технология может стать как лекарством от болезней и дать обществу возможности выйти на качественно новый уровень, так и поставить этические дилеммы и родить социальные конфликты.

В этом контексте обращение к религиозным традициям кажется очевидным выходом. При духовном преображении человека выбор происходит в пользу развития самосознания и рефлексии, постоянного самовоспитания и самосовершенствования. Поиск и попытки прикосновения к высшему духовному началу становятся целью существования человека.

Бесспорно, что техноэволюционное развитие человечества в русле новейших технологий может усовершенствовать отдельные способности человека (скорость реакции, объем памяти, дигитально-логическое мышление и так далее), а также улучшить качество жизни и увеличить ее продолжительность. Но, с другой стороны, технопроекты совершенствования вида homo sapiens заключают в себе угрозу разрушения личностного, ипостасного начала, в котором христианство усматривает образ Божий в человеке.

Духовность в современной философии занимает центральное место как жизненная основа личности, наделяющая человека глубинными смыслами и внутренними ориентирами, превосходящими материальные и телесные аспекты бытия. Она связана с осознанием духовного «Я», которое выступает началом ответственности не только перед собой, но и перед окружающим миром, обществом и природой. Философия служит основным инструментом в раскрытии содержания духовности, интегрируя её изучение с психологией, культурологией и педагогикой. В отечественной традиции прослеживается глубокий интерес к духовно-нравственному воспитанию, предполагающему развитие не только рациональных знаний, но и ценностных ориентаций через образование. Религию в контексте трансгуманизма рассматривают с двух противоположных позиций: она может утратить свою актуальность, поскольку научный прогресс предлагает рациональные объяснения мира, заменяя веру в сверхъестественное; технологии сами могут стать объектом поклонения, особенно если искусственный интеллект или кибернетические существа будут восприниматься как нечто превосходящее человеческое понимание [2, с. 168].

При условии, если искусственный интеллект дополнит совершенное тело и сможет обеспечить безошибочное движение по дорогам жизни, подобно беспилотным средствам передвижения, объезжая препятствия и не создавая «пробок», то получится жизнеобеспечивающая бесконфликтная, беспроблемная коммуникация. Предположив, что искусственный интеллект, обеспечивает «безопасность движения на дороге», можно предполагать далее, что им же будет решена проблема, куда и зачем я еду (проблема смысла жизни).

Рассматривая трансгуманизм как новую «научную религию» или «гражданскую религию», мы переносим ракурс рассмотрения данной доктрины с позиций взгляда на нее как мировоззрение (возможно, религиозную форму мировоззрения), а не просто очередную сциентистскую утопию. Такой шаг позволяет акцентировать внимание исследователя-философа на изучении мировоззрения современных сторонников трансгуманизма (равно как и их оппонентов-биоконсерваторов), их картины мира, представлений о природе человека, ценностных ориентаций, конечных целей разрабатываемых ими практик и т. д., сохраняя при этом ценность исследований, посвященных историческим философским предпосылкам.

Подводя итоги исследования, следует отметить, что основной задачей современного философского знания становится глубокое раскрытие природы человека как целостного и самоорганизующегося существа. Смыслообразующим центром человека в современной философской картине мира становится задача интеграции новых физиологических функций с духовной структурой и их гармонизация в будущем. Нельзя полностью исключать диалог между духовным усовершенствованием и техническими достижениями. Эти два пути ведут к преображению человека, появляется «постчеловек». Разрешение этической дилеммы видится в совмещении этих инструментов эволюции с целью появления синергетического эффекта. Синтез технического и религиозного подхода к определению места человека в современной философской картине мира становится реальным при условии уважения и признания ограничений каждого из этих подходов.

Литература:

1. Мейдер, В. А. Исторические этапы развития представлений о картине мира / В. А. Мейдер // Alma Mater (Вестник высшей школы). — 2021. — № 7. — С. 97–107

2. Тульпе, И. А. Религия и мораль в контексте трансгуманизма / И. А. Тульпе // Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина. — 2025. — № 3. — С. 168–180

3. Франкл, Виктор Эмиль. Воля к смыслу = The will to meaning: foundations and applications of logotherapy / Виктор Франкл; перевод с английского Любови Сумм. — Москва: Альпина Нон-фикшн, 2025. — 227 с.

4. Хангалова, М. С. Архитектурная фотография Ивана Барщевского и Сергея Скуратова: различия подходов / М. С. Хангалова // Отечественное искусство конца XIX — начала XXI вв. в диалоге эпох: идеи, стили, мастера: Материалы научно-практической конференции, посвященной 30-летию кафедры искусствоведения СПГХПА им. А. Л. Штиглица, Санкт-Петербург, 29 сентября 2022 года. — Санкт-Петербург: Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А. Л. Штиглица», 2022. — С. 123–134

5. Яковлева, Е. А. Проблема единства научной, религиозной и философской картин мира / Е. А. Яковлева // Известия Иркутской государственной экономической академии. — 2006. — № 4. — С. 98–101