Юридический перевод традиционно считается одним из наиболее ответственных видов профессиональной межъязыковой коммуникации. Ошибка в переводе термина может повлечь за собой не только искажение смысла, но и серьёзные правовые последствия, вплоть до материального ущерба сторон договора. Данная статья посвящена анализу переводческих трансформаций, применяемых при работе с англоязычными юридическими текстами. В работе рассматривается специфика передачи безэквивалентной лексики, терминов-дублетов и архаичных конструкций. Как указывает В. В. Алимов, «юридический перевод требует не только лингвистической, но и экстралингвистической компетенции, то есть знания национальных правовых систем» [1, с. 160]. В данной работе мы сосредоточимся на практических приёмах преодоления лексических и грамматических барьеров, с которыми сталкивается переводчик при обработке контрактов, исковых заявлений и законодательных актов.

Трудности перевода юридических текстов можно разделить на три основные группы: лексические, грамматические, синтаксические и прагматические.

Наиболее яркой проблемой является отсутствие прямых соответствий в языке перевода. Особенно часто это касается реалий.

Например: discovery (досудебное раскрытие доказательств).

Также в юридическом английском языке существует градация юридических профессий, требующая дополнительного толкования.

Приведем примеры:

1. Barrister — барристер, категория адвокатов высокого ранга в Великобритании, имеющих право выступать в судах всех инстанций;
2. Solicitor — солиситор, категория адвокатов в Великобритании, ведущих подготовку судебных материалов для ведения дел барристерами. Также солиситор имеет право вести судебные дела в судах низших инстанций;
3. Attorney — адвокат, чиновник органов юстиции [2, c. 49].

В таких случаях переводчик вынужден использовать описательный перевод. Например, термин estoppel переводится как «лишение права возражения», что не передаёт всей глубины доктрины, но является устоявшимся функциональным аналогом. Рассмотрим пример в контексте предложения:

The principle of promissory estoppel prevents the creditor from going back on his promise if the debtor has relied on it.

Принцип лишения права на возражение, основанный на обещании, не позволяет кредитору отказаться от своего слова, если должник полагался на это обещание (здесь и далее перевод наш — Сидиропуло Софья).

Здесь мы видим, что без развёрнутого пояснения точность смысла частично утрачивается, но основная функция лексемы сохраняется.

Синонимические пары и дублеты

В английских контрактах повсеместно встречаются пары синонимов: null and void, terms and conditions, cease and desist . Это наследие нормандского завоевания, когда в тексте одновременно использовались французские и английские корни для точности толкования. При переводе на русский язык дублирование часто избыточно. Н. С. Горюнов и Ю. В. Кокора в своём исследовании указывают, что «в русском языке парные синонимы или группа синонимов заменяются на один общий термин с наиболее широким семантическим значением» [3, с. 487].

Сравните:

This Agreement shall be null and void.

Данный договор является недействительным(здесь и далее перевод наш — Сидиропуло Софья) .

Словосочетание cease and desist в предписании суда (cease and desist order) традиционно переводится как «предписание о прекращении противоправных действий», хотя дословно оба глагола означают «прекращать».

Архаизмы (сложные наречия с морфемами: here-, there-, where-)

Юридические тексты богаты наречиями по типу hereafter, hereby, therein, whereof . В обычной речи они не встречаются, но в договорах выполняют функцию экономии места и исключения двусмысленности. Например:

the Party hereby agrees — «настоящим Сторона соглашается»,

the goods described herein — «товары, описанные здесь (в настоящем документе)».

При переводе на русский язык эти слова чаще всего передаются с помощью слов «настоящий», «данный» или опускаются без потери смысла, если контекст ясен. Рассмотрим образец:

The Buyer shall pay the price as specified in Clause 5 hereof.

Покупатель уплачивает цену, указанную в статье 5 настоящего договора (здесь и далее перевод наш — Сидиропуло Софья).

Использование лексемы “настоящего” полностью передаёт функцию архаизма “hereof”.

Страдательный залог и модальность

Английские законы предпочитают пассивные конструкции, чтобы сделать акцент на действии, а не на субъекте. Русские тексты, наоборот, чаще используют активный залог. Кроме того, английский модальный глагол shall в правовых текстах выражает не будущее время, а императивное обязательство (долженствование), в отличие от may (разрешение) или must (необходимость, обязанность). Ошибка здесь критична. Например:

The Tenant shall maintain the premises in good condition.

Арендатор обязан поддерживать помещение в надлежащем состоянии (здесь и далее перевод наш — Сидиропуло Софья).

Замена shall на «будет» («Арендатор будет поддерживать») грубо искажает смысл, превращая предписание в констатацию факта в будущем. В своих работах Т. В. Ускова подчёркивает, что игнорирование императивной семантики — самая частая ошибка начинающих переводчиков [4, с. 112].

Таким образом, проведённый анализ позволяет утверждать, что особенности перевода юридических текстов с английского на русский язык напрямую обусловлены типологическими различиями правовых систем и грамматическим строем языков. Для достижения адекватности переводчику необходимо:

1. Идентифицировать безэквивалентную лексику и применять функциональную замену или комментарий;
2. Сокращать дублетные синонимы до одного термина;
3. Правильно передавать императивное значение глаголов;
4. В случаях с безэквивалентной лексикой использовать описательный перевод.

Литература:

1. Алимов, В. В. Юридический перевод: практический курс. Английский язык: учебное пособие. Изд. 3-е, стереотипное / В. В. Алимов. — М.: Ком Книга, 2005. — 160 с.
2. Власова, М. В. Лексический аспект юридической лингвистики / М. В. Власова. — Текст: непосредственный // Исследования молодых ученых: материалы LXXXI Междунар. науч. конф. (г. Казань, май 2024 г.). — Казань: Молодой ученый, 2024. — С. 48–51. — URL: https://moluch.ru/conf/stud/archive/515/18487.
3. Горюнов, Н. С., Кокора Ю. В. Терминология в юридическом английском языке: синонимы и сложности их перевода / Н. С. Горюнов, Ю. В. Кокора. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. — 2023. — № 51 (498). — С. 487–488.
4. Ускова, Т. В. Когнитивно-дискурсивные особенности англоязычной юридической терминологии: дис. канд. филол. наук. — М., 2008. — 191 с.