Цель исследования — изучить такое явление в физиологии, как афантазия, обозначить основные особенности данного феномена, осуществить социологический опрос среди студентов для выявления качества визуализации тех или иных событий.

Актуальность. Большинство людей привыкли видеть в своей голове определённые образы, которые они без труда могут составлять на протяжении целого дня, и при этом человек абсолютно уверен, что так может делать каждый второй житель нашей планеты. Однако существуют люди, которые в силу своих возможностей, совершенно никак не могут «увидеть» что-то в своей голове. В мире науки такое явление получило название «афантазия», что в переводе с древнегреческого буквально означает «без фантазии». В настоящее время данный феномен, к сожалению, практически не изучен, так как не имеет ни точных причин возникновения, ни способов возможного лечения, вследствие с чем не является заболеванием как таковым.

Афантазия — психофизическое состояние, при наличии которого человек не имеет способности осознанно создавать образы перед «мысленным взором». В случае наличия данного состояния человек обладает возможностью мысленно испытывать ощущения (например, визуализировать изображение) только при условии получения информации из внешнего мира при помощи какого-либо органа чувств (например, зрительной системы) и не имеет возможности по собственному усмотрению «создавать» и испытывать ощущения при отсутствии соответствующей сенсорной информации [1]. Как правило, афантазия не считается расстройством или отклонением. Это особенность восприятия, связанная с тем, как мозг обрабатывает информацию. По разным оценкам, она встречается у 1–3 % людей. Многие долгое время даже не догадываются, что у них есть эта особенность — ведь люди очень редко обсуждают, как именно они думают.

Феномен афантазии был впервые задокументирован ещё в конце XIX столетия, однако на сегодняшний день данное состояние остаётся слабо изученным. Основной объём информации об этом явлении базируется лишь на нескольких научных трудах и самоотчётах людей, описывающих собственные симптомы. В 2005 году к британскому неврологу Адаму Земану обратился 65-летний пациент, который в работах учёных обозначается как «МХ». После перенесённого небольшого хирургического вмешательства мужчина обнаружил, что утратил способность мысленно воспроизводить зрительные образы. Не найдя описаний подобного случая в научной литературе, Земан самостоятельно охарактеризовал этот феномен. Позднее, в 2015 году, он совместно с коллегами ввёл термин «афантазия» [1].

В исследовании 2020 года были проанализированы различия между людьми с афантазией и теми, кто обладает гиперфантазией — состоянием, для которого характерны предельно яркие и насыщенные визуальные образы. Респонденты с афантазией указывали на более выраженные трудности с автобиографической памятью и распознаванием лиц, а также чаще выбирали профессиональную деятельность в области математики и естественных наук. Участники с гиперфантазией, напротив, в большей степени были подвержены синестезии и тяготели к творческим профессиям. В другой научной работе также было установлено, что люди с афантазией реже видят сны [1].

Причины афантазии могут быть разнообразными, включающими как биологические, так и психологические элементы. Наиболее очевидной этиологией могут быть патологии или повреждения головного мозга. Исследования показывают, что травмы головы, операции на мозге или неврологические заболевания, например, эпилепсия, могут нарушать способности к визуализации. Особенно это касается поражений в задних отделах головного мозга, которые отвечают за обработку зрительной информации.

Еще одной биологической причиной может быть генетическая предрасположенность. Хотя «ген афантазии» пока не нашли, предполагают, что способность к визуализации может передаваться на уровне семьи, что указывает на возможное генетическое влияние. Кроме биологических, существуют и психологические причины. Некоторые эксперты считают, что стрессовые события или травмы, особенно в детстве, могут вызвать или усугубить проблемы с визуализацией. Психологический защитный механизм может блокировать способность к визуальному воображению как способ избежать воспоминания о травматичных событиях [2].

Исследования показывают: визуальные образы объектов (цвет, форма, текстура) и визуально-пространственные образы (расположение, взаимное положение объектов, мысленное вращение) — это разные когнитивные процессы. Человек, блестяще представляющий себе внешний вид предмета, может оказаться неспособен мысленно оценить расстояния или траектории. Отсюда возникает гипотеза о «двух глазах слепого разума»: афантазия может быть не общим дефицитом воображения, а прежде всего дефицитом зрительно-объектных образов. Соответственно, возможна и отдельная форма — пространственная афантазия (неспособность представить пространственные свойства при сохранности предметных образов) [5].

Крайние формы вариативности — афантазия и гиперфантазия (высокая яркость образов) — связаны с разными когнитивными особенностями. Гиперфантазия сопровождается высокой яркостью и множеством когнитивных коррелятов, тогда как афантазия часто сочетается с синдромом дефицита автобиографической памяти, прозопагнозией (неспособностью узнавать лица) и снижением точности зрительной рабочей памяти. Люди с афантазией могут также испытывать трудности с образами в других модальностях (слуховой, тактильной). При этом важно, что у них восприятие реальных объектов остаётся нормальным — дефицит специфичен именно для воображения [5].

Существуют исследования, в которых подтверждено, что яркие автобиографические воспоминания тесно связаны со способностью генерировать мысленные образы, что имеет важное значение для понимания функций памяти. У афантастов — людей, страдающих афантазией — наблюдаются существенные проблемы в визуализации именно личных воспоминаний, прожитых ими же когда-то. Нейрофизиологи выяснили, что гиппокамп — это ключевая структура мозга, отвечающая за воспроизведение подробных автобиографических воспоминаний у здорового человека. Активность гиппокампа напрямую связана с тем, насколько ярко мы помним события из раннего детства. А если гиппокамп повреждён, то способность вспоминать детали прошлого серьёзно страдает. Данные компьютерной томографии показывают, что гиппокамп почти всегда работает в связке с другими областями мозга: вентромедиальной префронтальной корой, теменными долями (как латеральной, так и медиальной), а также со зрительными зонами коры. Особенно интересно, что, когда человек активно пытается восстановить в памяти конкретный эпизод из жизни, между гиппокампом и зрительной корой возникает сильная функциональная связь. Это говорит о том, что такая связь играет решающую роль в формировании автобиографических воспоминаний.

Однако то, что происходит в мозге при афантазии, изучено пока плохо. И, что важно, до сих пор никто не исследовал афантазию именно в процессе извлечения воспоминаний из долговременной памяти. Из тех немногочисленных данных, которые есть, можно предположить, что при афантазии наблюдается повышенная активность зрительной коры. Согласно одной из гипотез, из-за этой гиперактивности мозг просто не распознаёт слабые сигналы, которые возникают при попытке представить образ.

Интересно, что пространственные способности у людей с афантазией, по-видимому, не страдают. А это значит, что сам гиппокамп вряд ли является причиной этого состояния. Исходя из этого, исследователи Бергманн и Ортис-Тудела предположили, что проблема может быть в обратной связи от зрительной коры [3]. То есть человек с афантазией просто не может воспроизвести в памяти чёткий зрительный образ именно из-за того, что эта связь работает неправильно.

Воображение и память используют очень похожие нейронные механизмы — в обоих случаях мозг как бы заново комбинирует предыдущий опыт. Это подтверждается тем, что и воспоминания, и мысленные образы «записаны» в первичной зрительной коре. Согласно этой теории, гиппокамп запускает процесс извлечения информации из памяти (примерно так же, как это описано в теории индексирования памяти гиппокампом) [2]. А при афантазии может быть нарушен либо сам этот «индекс» в гиппокампе, либо механизм извлечения воспоминаний.

Материалы и методы исследования. Теоретической основой работы послужил анализ научных публикаций авторов, посвященных нейрофизиологии памяти и феноменологии афантазии. В качестве источниковой базы для исследования были использованы материалы научных публикаций различных иностранных авторов. Поиск литературы осуществлялся в электронной научной библиотеке eLIBRARY.RU.

Эмпирическая часть исследования заключалась в проведении социологического опроса с использованием онлайн-анкетирования. В ходе исследования был проведён социологический опрос на основе опросника для оценки яркости визуальных образов (VVIQ) для выявления уровня визуализации различных объектов и склонности к афантазии. Анкета была разработана на платформе Яндекс.Формы и доступна по ссылке: https://forms.yandex.ru/u/69a0d4fb02848f2442102a5c/. Опрос проводился в период с 09.04.2026 по 14.04.2026. В нем приняли участие 113 респондентов, из них 78 женщин и 35 мужчин. Возраст участников варьировал от 15 до 25 лет и старше. Структура выборки была следующей: студенты медицинского университета (большинство), работающие специалисты различного профиля и лица пенсионного возраста.

Анкета включала вопросы о поле, возрасте, занятости, наличии неврологических нарушений, а также адаптированные вопросы из опросника VVIQ (Vividness of Visual Imagery Questionnaire). Респондентов просили представить семь различных образов и оценить их яркость по шкале от 1 (абсолютно ярко, как в реальности) до 5 (вообще не вижу образ, просто знаю, о чём думаю). Дополнительно задавались вопросы о когнитивных стратегиях (чтение, воспоминания, сны, творчество) и мета-осознании различий в визуализации. Статистическая обработка полученных данных проводилась методами описательной статистики с использованием пакета Microsoft Excel. Для каждого вопроса рассчитывали среднее арифметическое (M) и стандартное отклонение (SD). Различия считали статистически значимыми при p<0,05.

Результаты социологического опроса. Проведенное анкетирование позволило получить следующие данные. Демографическая характеристика выборки (N=113) представлена в таблице 1.

Таблица 1

Демографический профиль респондентов

Средние оценки яркости для каждого из семи образов представлены в таблице 2. Наиболее ярко респонденты видели «любимое место» (M=1,58±0,81) и «лицо близкого друга» (M=1,65±0,89). Наименее яркими оказались «текст знакомой песни» (M=2,12±1,18) и «походка человека» (M=2,04±0,92). Наибольший разброс ответов наблюдался именно для текста песни (SD=1,18), что указывает на существенные межиндивидуальные различия в способности визуализировать вербальный материал.

Таблица 2

Средняя яркость образов (1 — абсолютно ярко, 5 — вообще не вижу)

Корреляционный анализ выявил сильные положительные связи между всеми семью показателями яркости (коэффициенты корреляции Пирсона варьировали от r=0,48 до r=0,84; все p<0,001). Наиболее тесные связи обнаружены между яркостью лица и походки (r=0,84), лица и любимого места (r=0,79), а также восхода и витрины магазина (r=0,76). Это свидетельствует в пользу существования общего фактора визуальной образности.

В таблице 3 представлены частоты ответов на вопросы о когнитивных стратегиях, связанных с визуализацией.

Таблица 3

Когнитивные стратегии

Респонденты, регулярно занимающиеся творчеством, продемонстрировали наиболее высокую субъективную яркость образов (M=1,71, SD=0,62), тогда как лица, не занимающиеся творчеством, имели значимо более низкие показатели (M=2,18, SD=0,85). Промежуточную позицию заняла группа «по настроению» (M=1,95, SD=0,71). Установлена значимая связь между занятиями творчеством и более высокой яркостью образов (p<0,01), а также между типом воспоминаний и яркостью лица (p<0,001).

Одним из наиболее показательных маркеров афантазийного стиля оказался тип автобиографических воспоминаний. Участники, описывающие воспоминания как «прокручивание видео», имели самую высокую яркость образа лица (M=1,52), тогда как респонденты с «набором фактов» — самую низкую (M=2,41). Группа «смесь ощущений без картинки» заняла промежуточное положение (M=1,85).

Заключительный вопрос опроса выявлял, было ли для респондента открытием, что другие люди могут «видеть» образы иначе или не видеть вовсе (таблица 4).

Таблица 4

Открытие различий в визуализации

Более трети опрошенных (37,2 %) были удивлены, что другие не видят образов, а 16,8 % — что другие видят (потенциальные афантасты). Таким образом, 28,3 % респондентов выразили удивление по поводу существования другого типа ментальной визуализации, что подтверждает низкую информированность о феномене афантазии даже в образованной среде.

Полученные данные согласуются с мнением, что афантазия представляет собой не дискретное состояние (либо есть, либо нет), а непрерывную шкалу — от очень ярких образов до их полного отсутствия. Доля респондентов, которые не видят образов при чтении (6,2 %) или удивлены, что другие видят образы (16,8 %), превышает популяционные оценки распространённости афантазии (1–3 %), что может объясняться самоотбором (люди с низкой визуализацией более заинтересованы в теме) и молодостью выборки. Тем не менее даже в этой группе наблюдается сохранность цветных снов у большинства, что подтверждает диссоциацию между произвольной и непроизвольной образностью.

Выявленная связь между занятиями творчеством и высокой яркостью образов может указывать как на то, что творчество стимулирует визуализацию, так и на то, что люди с изначально яркими образами чаще выбирают творческие профессии. Этот вопрос требует дальнейших лонгитюдных исследований. Наиболее сильным маркером афантазийного стиля в опросе оказался тип автобиографических воспоминаний («набор фактов»), что прямо подтверждает гипотезу о роли гиппокампально-кортикальных связей в формировании зрительных образов памяти, описанную в теоретической части.

Наконец, низкая мета-осведомлённость о существовании афантазии даже среди студентов-медиков (более четверти были удивлены) подчёркивает необходимость включения этой темы в образовательные программы по нейрофизиологии и психологии.

Выводы:

1. Афантазия представляет собой устойчивое психофизическое состояние, при котором человек неспособен к произвольной генерации зрительных образов при сохранности непроизвольной образности (сны, пространственная навигация).
2. Результаты проведенного социологического опроса (n = 113) подтверждают, что даже в выборке студентов-медиков, предположительно обладающих высоким уровнем рефлексии, распространённость признаков низкой визуализации достигает 6–17 % в зависимости от критерия.
3. Выявленные корреляции между яркостью образов, типом автобиографической памяти и творческой активностью согласуются с гипотезой о ключевой роли гиппокампально-кортикальных связей в формировании ментальных образов.
4. Низкая мета-осведомлённость о феномене афантазии даже среди образованной молодёжи диктует необходимость включения этой темы в учебные программы по нейрофизиологии и когнитивной психологии.

Литература:

1. Zeman A., Dewar M., Della Sala S. Lives without imagery — congenital aphantasia. Cortex. 2015;73:378–380. DOI: 10.1016/j.cortex.2015.05.019.
2. Monzel M., Leelaarporn P., Lutz T., Schultz J., Brunheim S., Reuter M., McCormick C. Hippocampal-occipital connectivity reflects autobiographical memory deficits in aphantasia. eLife. 2024;13:RP94916. DOI: 10.7554/eLife.94916.
3. Bergmann J., Ortiz-Tudela J. Aphantasia and the hippocampus: A dual route perspective. Neuroscience & Biobehavioral Reviews. 2021;131:932–934.
4. Marks D. F. Visual imagery differences in the recall of pictures. British Journal of Psychology. 1973;64(1):17–24. DOI: 10.1111/j.2044–8295.1973.tb01322.x.
5. Blazhenkova, O. The Two Eyes of the Blind Mind: Object vs. Spatial Aphantasia? / O. Blazhenkova, E. Pechenkova // The Russian Journal of Cognitive Science. — 2019. — Vol. 6, No. 4. — P. 50–64. — DOI 10.47010/19.4.5. — EDN ATLIUA.
6. Кричевцев, С. А. Границы воображения / С. А. Кричевцев // Методология современной психологии. — 2024. — № 23. — С. 170–178. — EDN RTFXVA.