В соответствии с пунктом 1 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) представителем является лицо, которое от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого [1].
Анализ вышеуказанной статьи позволяет выделить следующие основания для возникновения полномочий представителя: наличие доверенности (в простой письменной форме, в нотариальной форме), указание закона (в данном случае полномочие возникает из норм права без дополнительного волеизъявления), акт уполномоченного государственного или муниципального органа (например, приказ о наделении полномочиями сотрудника Управления дорожного хозяйства, транспорта и благоустройства администрации Петропавловск-Камчатского городского округа на представление интересов Управления в суде второй инстанции), а также полномочие, которое явствует из обстановки.
Сущность последнего основания заключается в том, что полномочие лица выступать от имени другого лица подразумевается исходя из фактической ситуации, ключевым критерием которого является наличие добросовестных оснований полагать, что то данное лицо правомочно действовать от имени представляемого.
Под пределами полномочий представителя понимаются установленные законом, доверенностью или иным юридическим фактом границы, в рамках которых лицо правомочно совершать от имени представляемого юридически значимые действия, влекущие возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей.
В науке гражданского права традиционно выделяют две разновидности пределов представительских полномочий [6]. Законные пределы представляют собой ограничения, прямо установленные императивными нормами законодательства. К их числу относится, в частности, запрет, предусмотренный п. 3 ст. 182 ГК РФ, согласно которому представитель не может совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично.
В качестве примера стоит привести определение Верховного Суда РФ № 305-ЭС23–29092, которым рассматривалась ситуация, когда одно и то же лицо (Горлушкин А. Н.) подписало соглашение о погашении (реструктуризации) задолженности с одной стороны от имени истца (акционерного общества) на основании доверенности, а с другой стороны
это же лицо выступало как генеральный директор ответчика (ООО «ЭлКомИмпорт»). Действия Горлушкина А. Н. были квалифицированы Верховным Судом как прямое нарушение п. 3 ст. 182 ГК РФ: он одновременно представлял обе стороны договора, преследовал собственный интерес и не обеспечил последующего одобрения сделки ни со стороны истца, ни со стороны ответчика [2].
При этом Верховный Суд подчеркнул, что срок исковой давности в подобных случаях надлежит исчислять не с момента, когда сделка была подписана недобросовестным представителем, а с того момента, когда о допущенном нарушении узнал добросовестный представитель (иное уполномоченное лицо представляемого). Как следствие, одно лишь подписание сделки работником истца не может свидетельствовать об осведомлённости самого юридического лица, если представитель действовал в условиях конфликта интересов.
Договорные пределы определяются волей представляемого и фиксируются в доверенности, договоре либо учредительных документах юридического лица.
В рамках исследования проблем защиты гражданских прав в сфере отношений представительства Д. Н. Кархалёв и Н. Ф. Качур приходят к выводу о необходимости выработки критериев разграничения правомерного и неправомерного поведения представителя [7].
Основная сложность применения представительства, явствующего из обстановки, заключается в отсутствии законодательно закреплённых критериев, позволяющих суду и участникам оборота однозначно определить, когда полномочие считается очевидным, а когда его следовало проверить. Судебная практика вырабатывает такие критерии постепенно, но единообразия пока не достигнуто.
В каждом конкретном деле суды оценивают совокупность фактических обстоятельств: где именно действовало лицо, имело ли оно доступ к печати и материальным ценностям организации, какова обычная практика данной сферы деятельности и насколько разумно контрагент полагался на внешние признаки.
Так, Тринадцатым арбитражным апелляционным судом рассматривалась ситуация, когда товар принимался физическими лицами на складе ответчика, а их подписи в товарных накладных в одних случаях были заверены печатью индивидуального предпринимателя, а в других — нет. Суд признал, что полномочия работников, подписавших накладные с печатью, явствовали из обстановки, поскольку передача печати организации свидетельствовала о допуске этих лиц к приёмке товара. В то же время в отношении накладных, оформленных без печати, суд отказал во взыскании, указав, что одних лишь подписей неустановленных лиц недостаточно для вывода о наличии полномочий, даже если сама обстановка (склад, приёмка продукции) была идентичной [3].
Таким образом, судебная практика нередко подменяет оценку самой обстановки формальными критериями, что порождает правовую неопределённость для добросовестных контрагентов, которые не могут проверить, насколько правомерно лицо, имеющее доступ к печати, принимает товар. Приведённое решение показывает, что без разъяснений со стороны высшей судебной инстанции единообразное применение нормы о представительстве «по обстановке» остаётся затруднительным, а защита добросовестного контрагента ставится в зависимость от случайных обстоятельств.
Как следует из системного толкования п. 3 ст. 183 ГК РФ, законодатель прямо связывает отказ в возмещении убытков с осведомлённостью контрагента о превышении полномочий представителем. Следовательно, если судом будет установлено, что контрагент знал или должен был знать об отсутствии у представителя необходимого объёма полномочий, в удовлетворении его требований к представляемому будет отказано. Правовая позиция по данному вопросу содержится в п. 4 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 23.10.2000 № 57, где указано, что п. 1 ст. 183 ГК РФ применяется независимо от того, знала ли другая сторона о превышении полномочий [4]. Это означает, что для отказа в иске к представляемому достаточно самого факта превышения полномочий, а осведомлённость контрагента имеет значение лишь для решения вопроса о взыскании убытков с самого представителя.
При этом ключевым становится вопрос о том, знал или должен был знать контрагент об отсутствии у представителя необходимого объёма правомочий. Если контрагент добросовестно полагался на обстановку, сделка признаётся заключённой от имени представляемого, даже если внутренними документами полномочия работника были ограничены. Напротив, когда превышение полномочий было явным и очевидным для любого разумного участника оборота, суд отказывает контрагенту в защите, указывая на его неосмотрительность.
Так, в Определении Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 05.10.2021 № 88–14999/2021 ответчик (продавец) ссылался на то, что расписка с обязательством выплатить денежную сумму подписана не лично им, а его представителем, который якобы превысил полномочия. Однако суд установил, что представитель действовал на основании нотариально удостоверенной доверенности, а сам ответчик в судах нижестоящих инстанций не заявлял о превышении полномочий и не требовал признания расписки недействительной. Суд подчеркнул, что покупатель добросовестно полагался на полномочия представителя, поскольку из доверенности и обстановки сделки не следовало явных и очевидных ограничений. Поэтому одностороннее обязательство, принятое представителем, признано обязательным для представляемого, а доводы о превышении полномочий — несостоятельными [5].
Проведённый анализ демонстрирует, что проблема пределов полномочий представителя и защиты добросовестного контрагента основывается не столько в законодательных пробелах, сколько в отсутствии единообразного подхода к оценке конкретных обстоятельств: что считать «явной» для контрагента недостаточностью полномочий, а что — разумным полаганием на внешние признаки. Судебная практика показывает как примеры взвешенного подхода (учёт добросовестности и обстановки), так и формального применения норм, когда факт превышения полномочий автоматически ведёт к отказу в защите контрагента, без исследования его реальной осведомлённости.
В связи с этим основными направлениями совершенствования правового регулирования и правоприменения могли бы стать: выработка обобщающих разъяснений, которые помогли бы судам более единообразно оценивать «обстановку»; внесение в гражданский кодекс Российской Федерации уточняющих критериев, позволяющих отграничить добросовестное поведение от неосмотрительного. Важно не перекладывать на третьих лиц все риски внутреннего контроля представляемого, но и не создавать условий для злоупотреблений со стороны самого контрагента.
Литература:
1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ. — Текст: электронный // СПС «Консультант Плюс».: [сайт]. — URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=LAW&n=508490 (дата обращения: 03.06.2026).
2. Определение Верховного Суда РФ от 15.02.2024 № 305-ЭС23–29092 по делу № А40–246812/2022. — Текст: электронный // Консультант Плюс: [сайт].—URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=ARB&n=799964 (дата обращения: 03.06.2026).
3. Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.04.2015 № 13АП-3659/2015 по делу № А56–53107/2014 — Текст: электронный // Консультант Плюс: [сайт].— URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=RAPS013&n=164341 (дата обращения: 03.06.2026).
4. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 23.10.2000 № 57 «О некоторых вопросах практики применения статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации» — Текст: электронный //
5. СПС «Консультант Плюс».: [сайт]. — URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=LAW&n=508490 (дата обращения: 03.06.2026).
6. Определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 05.10.2021 № 88–14999/2021 по делу 2–7693/2020— Текст: электронный //
7. СПС «Консультант Плюс».: [сайт]. — URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=KSOJ007&n=40916 (дата обращения: 03.06.2026).
8. Гражданский процесс: учебник / С. Ф. Афанасьев, В. В. Богдан, Л. В. Борисова и др.; под ред. А. В. Габова, В. Г. Голубцова, С. Ж. Соловых // ИГП РАН, БелГУ, ПГНИУ. Москва: Статут, 2024. — Текст: электронный // СПС «Консультант Плюс».: [сайт]. — URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=CMB&n=119&dst=101829 (дата обращения: 03.06.2026).
9. Кархалев Д. Н., Качур Н. Ф. Представительство и доверенность в гражданском праве // Современное право. 2022. № 11. С. 116–121.— Текст: электронный // СПС «Консультант Плюс».: [сайт]. — URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=CJI&n=145764 (дата обращения: 03.06.2026).
