В современном уголовном праве проблема правовой оценки деяний, связанных с причастностью к самоубийству иного лица, относится к числу наиболее сложных и дискуссионных. Как справедливо отмечается в научной литературе, законодательство более 160 стран содержит нормы об ответственности за преступную причастность к самоубийству иного лица [6]. При этом самоубийство как таковое в подавляющем большинстве правопорядков не признается преступлением, однако вовлечение третьих лиц в процесс добровольного ухода из жизни традиционно рассматривается как деяние, заслуживающее уголовного наказания.

Российский законодатель относительно недавно — в 2017 году — включил в Уголовный кодекс РФ статью 110.1, устанавливающую ответственность за склонение к совершению самоубийства или содействие его совершению [7]. Однако институт ответственности за подобные деяния давно известен законодательству многих зарубежных государств, в том числе стран Содружества Независимых Государств. В связи с этим представляется актуальным сравнительно-правовой анализ подходов к регламентации уголовной ответственности за преступную причастность к самоубийству в различных правовых системах. Обращение к зарубежному правовому опыту представляет значительную практическую ценность. Изучение зарубежных стратегий противодействия общественно опасным деяниям, включая причастность к самоубийству, стало неотъемлемой частью современной законотворческой деятельности и юридической науки [3].

Согласно классификации, представленной в научной литературе, можно выделить пять основных групп преступлений, связанных с суицидом:

1. ответственность за покушение на самоубийство;
2. деяния, связанные с побуждением к суицидальному поведению (доведение до самоубийства, склонение, подстрекательство, содействие);
3. нормы, рассматривающие указанные деяния как вид убийства;
4. ответственность за распространение информации о способах совершения самоубийства и пропаганду суицида;
5. привилегированные составы, связанные с эвтаназией [6].

В европейских государствах, относящихся к романо-германской правовой семье, сформировались различные подходы к криминализации квазисоучастия в самоубийстве. Проведенный компаративистский анализ законодательства Австрии, Великобритании, Голландии, Дании, Испании, Италии, Польши, Сан-Марино, Франции, Швейцарии, Швеции и других стран позволил исследовать специфику правовых конструкций составов преступлений, связанных с содействием самоубийству, склонением к нему и оказанием помощи. Законодательство стран континентальной Европы отличается большим разнообразием криминализируемых форм и терминологией («подстрекательство», «пособничество», «помощь»).

Во Франции Уголовный кодекс 1992 г. (вступил в силу с 1 марта 1994 г.) содержит специальную норму о пропаганде или рекламе продуктов, рекомендуемых в качестве средств совершения самоубийства [1]. При этом французский законодатель, последовательно развивая мысль о ненаказуемости самоубийства, не устанавливает самостоятельной ответственности за пособничество к нему.

Германское законодательство долгое время придерживалось жесткой позиции: § 217 УК ФРГ (введен в 2015 г.) запрещал «профессиональное сопровождение» самоубийства и предполагал наказание нарушителей лишением свободы на срок до трех лет или денежным штрафом, при этом под действие параграфа не попадали только родственники или близкие люди умирающего. Однако 26 февраля 2020 г. Федеральный конституционный суд Германии признал § 217 УК ФРГ неконституционным и недействительным, установив право на самоопределенную смерть.

В уголовном законодательстве Южной Америки применяется европейский подход: уголовная ответственность наступает за подстрекательство к суициду. Так, ст. 83 УК Аргентины устанавливает наказание в виде лишения свободы на срок от одного года до четырех лет [2].

В странах англосаксонской правовой семьи сформировался особый подход к уголовной ответственности за деяния, связанные с понуждением к суицидальному поведению. Как отмечается в научной литературе, предупреждение преступлений, сопряженных с понуждением к суицидальному поведению по законодательству ряда зарубежных стран англосаксонской правовой системы, связывается с комплексом превентивных мер в сфере предотвращения домашнего насилия, противодействия незаконному преследованию, запугиванию и травле жертвы [2]. В индийском уголовном законодательстве, относящемся к англосаксонской правовой семье предусмотрена ответственность за подстрекательство к самоубийству. Ряд зарубежных государств рассматривает помощь, подстрекательство и доведение до действий суицидального характера лиц, не достигших 18 лет, или невменяемых по разным причинам наравне с законодательными нормами об убийстве [5].

Особый интерес представляет сравнительный анализ норм об ответственности за склонение к самоубийству в уголовном законодательстве стран Содружества Независимых Государств (далее СНГ). Склонение к самоубийству в качестве отдельного состава преступления законодательно закреплено не во всех странах СНГ, что объясняется тем, что многие национальные уголовные законы основаны на некогда едином правовом пространстве советского времени и во многом консервативны в своем развитии [8]. Уголовное законодательство стран СНГ характеризуется общностью базовых принципов и задач, что во многом обусловлено влиянием Модельного уголовного кодекса (далее МУК) для государств-участников СНГ, служащего научно-аргументированным ориентиром для национальных законодателей [4].

Склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства можно обнаружить в Модельном УК государств — участников СНГ (ст. 118), уголовных кодексах Республики Беларусь (ч. 1 ст. 146), Республики Армения (ст. 111), Туркменистана (ч. 1 ст. 106), Кыргызской Республики (ст. 103).

Модельный УК для государств — участников СНГ был принят на седьмом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ 17 февраля 1996 г. и носит рекомендательный характер. МУК СНГ в главе 18 «Преступления против жизни и здоровья» содержит две ключевые нормы:

Статья 117 «Доведение до самоубийства», диспозиция которой практически идентична ч. 1 ст. 110 УК РФ, с единственным квалифицирующим признаком — совершение в отношении лица, находящегося в зависимости от виновного.

Статья 118 Модельного УК трактует склонение к самоубийству как «возбуждение у другого лица решимости совершить самоубийство путем уговоров, обмана или иным путем, если лицо покончило жизнь самоубийством или покушалось на него».

УК Республики Беларусь в ч. 1 ст. 146 предусматривает ответственность за умышленное возбуждение у другого лица решимости совершить самоубийство, если лицо покончило жизнь самоубийством или покушалось на него. В ч. 2 ответственность усиливается за склонение к самоубийству двух или более лиц либо заведомо несовершеннолетнего. При этом, в отличие от УК РФ, в ст. 146 УК Республики Беларусь не раскрываются способы возбуждения у потерпевшего желания совершить самоубийство.

В ст. 111 УК Армении также предусматривается ответственность за склонение к самоубийству, если лицо покончило жизнь самоубийством или покушалось на самоубийство, при этом способами совершения этого деяния называются «уговоры, обман или иной путь».

Проведенный сравнительно-правовой анализ позволяет сделать ряд выводов об основных подходах к регламентации уголовной ответственности за доведение, склонение и подстрекательство к самоубийству в зарубежном законодательстве. Во-первых, в странах романо-германской правовой системы (Франция, Германия, Австрия, Испания, Италия, Швейцария и др.) сформировались различные подходы к криминализации квазисоучастия в самоубийстве: от полного отрицания ответственности за пособничество до детальной регламентации составов склонения и содействия. В германском праве произошел переход от полной криминализации профессионального содействия самоубийству к конституционному признанию права на самоопределенную смерть. Во-вторых, страны англосаксонской правовой семьи (Индия) традиционно сохраняют жесткий подход к уголовной ответственности за доведение до самоубийства и подстрекательство к нему, рассматривая указанные деяния как самостоятельные составы преступлений, наказуемые длительными сроками лишения свободы. В-третьих, в государствах — участниках СНГ склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства криминализировано в ряде стран на уровне Модельного УК и национальных уголовных кодексов (Республика Беларусь, Республика Армения, Кыргызская Республика, Туркменистан). Российский законодатель пошел по пути закрепления самостоятельной ответственности за указанные деяния лишь с 2016 г. В-четвертых, зарубежное законодательство демонстрирует тенденцию к усилению уголовной ответственности за преступную причастность к самоубийству несовершеннолетних и иных уязвимых категорий потерпевших.

Законодательство стран континентальной Европы отличается большим разнообразием криминализируемых форм и терминологией. Учет зарубежного опыта может быть полезен для дальнейшего совершенствования российского уголовного законодательства в части более четкой дифференциации форм и способов склонения к самоубийству, а также установления дополнительных квалифицирующих признаков, учитывающих особенности потерпевших и мотивы действующего лица.

Литература:

1. Елисеева Н. М. Европейский опыт криминализации квазисоучастия в самоубийстве // Актуальные проблемы российского права. 2020. № 10 (119). С. 124–132.
2. Идиятуллов А. Д. Ответственность за преступления, связанные с понуждением к суицидальному поведению на примере ряда зарубежных стран англосаксонской правовой системы (Великобритания, Новая Зеландия, Индия) // Пробелы в российском законодательстве. 2022. Т. XV. № 4. С. 56–62.
3. Мелешко Н. П., Тарло Е. Г. Уголовно-правовые системы России и зарубежных стран (криминологические проблемы сравнительного правоведения, теории, законодательная и правоприменительная практика). М, 2003, с. 47
4. Модельный уголовный кодекс для государств-участников СНГ // Правоведение. 1996. № 1. С. 92–150.
5. Сейфетдинов Р. К. Ответственность за доведение до самоубийства по зарубежному уголовному законодательству // Юридические науки. 2023. № 2. С. 188–192.
6. Талан М. В., Шалагин А. Е., Идиятуллов А. Д. Правовая регламентация ответственности за посягательства, связанные с побуждением к самоубийству: отечественный и зарубежный опыт // Юридические исследования. 2021. № 6. С. 1–18
7. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13 июня 1996г. № 63-ФЗ: в ред. от 09.04.2026//Собрание законодательства Российской Федерации — 1996-№ 25
8. Федоринов А. Г. Правовая регламентация уголовной ответственности за склонение к совершению самоубийства и содействие совершению самоубийства по законодательству некоторых стран СНГ // Пробелы в российском законодательстве. 2020. Т. XIII. № 3. С. 321–323.