This article examines the neurophysiological causes of the urge to get tattoos and piercings. Despite their popularity, research links these body modifications to neurobiological mechanisms of self-harm. The main factors are impulsivity and decreased control of the prefrontal cortex. Thus, tattoos and piercings may serve as an external marker of nervous system functioning.

Keywords: body modifications, tattoo, piercing, borderline personality disorder, BPD, attention-deficit/hyperactivity disorder, ADHD, autism spectrum disorder, ASD, self-identification.

Введение

Татуировки и пирсинг всегда являлись частью многих культур мира [1, 16]. Изначально модификация тела была данью определённым религиозным ритуалам [24]. Позднее стала отличительной чертой людей из порицаемых слоёв общества [2]. В последние десятилетия модификации тела — от татуировок и пирсинга до радикальных эстетических трансформаций — перестали быть атрибутом узких субкультур, превратившись в глобальный социокультурный феномен [1, 24, 47]. Согласно данным Pew Research Center, около 32 % взрослых людей в мире имеют хотя бы одну татуировку, а в возрастной группе от 18 до 29 лет этот показатель достигает 41 % [47]. Модификация тела стала модой, и множество людей больше не считает это чем-то особенным [22]. В среднем около 20 % населения мира выражают явно положительное отношение к татуировкам, и около 16 % — к пирсингу. 66–71 % населения относятся к подобным модификациям тела нейтрально [47].

Масштаб распространения татуировок и пирсинга в современном обществе невольно заставляет задуматься о его причинах. Психологические мотивации часто не дают полного ответа на вопрос о причинах такого выбора [12, 37]. Современные исследования демонстрируют, что за стремлением к изменению физического облика могут стоять специфические нейрофизиологические предикторы [3, 5]. Знание физиологического фундамента этих процессов необходимо для дифференциации нормативного самовыражения и патологических состояний, таких как, например, дисморфофобия [2].

Цель: изучить нейрофизиологические предикторы модификационных изменений тела.

Материалы и методы: Для достижения поставленной цели был проведен анализ отечественной и зарубежной литературы по вопросу о склонности к модификациям тела с точки зрения нейрофизиологии. Поиск источников осуществлялся с помощью поисковой системы по научным публикациям «Google Академия», баз данных eLibrary.ru, CyberLeninka, PubMed. Рассматривались публикации периода с 2016 по 2026 год. Для поиска использовались следующие ключевые слова и их комбинации: «татуировка», «пирсинг», «модификации тела», «изменения функционирования нервной системы», «нейрофизиологические особенности людей с татуировками», а также их англоязычные аналоги: body modifications, tattoo, piercing, borderline personality disorder (BPD), attention-deficit/hyperactivity disorder (ADHD), autism spectrum disorder (ASD), self-identification.

Результаты исследования . С позиции нейрофизиологии стремление к нанесению татуировок и пирсинга (особенно повторное) — это поведенческий паттерн, управляемый нейрогуморальной системой в ответ на контролируемый болевой стресс, который активирует мощный выброс эндорфинов, дофамина и адреналина.

Модификация тела сопровождается повреждением кожных покровов и болью, что активирует антиноцицептивную систему. В ответ на угрозу происходит массовый выброс эндорфинов, которые блокируют болевые сигналы и вызывают состояние лёгкой эйфории или расслабления [35].

Процесс завершения татуировки и созерцание готового результата (особенно когда он нравится) активируют систему вознаграждения мозга. Выделяется дофамин — нейромедиатор удовольствия и удовлетворения. В мозге формируется устойчивая нейрональная связь «боль-преодоление-награда», что формирует желание повторить этот опыт.

Страх перед сеансом и сама процедура провоцируют активацию симпатического отдела вегетативной нервной системы. Нервная система работает в режиме «бей или беги», даже в состоянии покоя [34]. Симпатическая нервная система запускает симпатоадреналовую систему, в результате чего повышается уровень адреналина и кортизола в крови [9, 36, 35]. Это в свою очередь мобилизует организм, учащает сердцебиение и дает мощный прилив энергии (эффект «бодрости»). Кроме того, организм учится адаптироваться к контролируемому физическому стрессу. Физиологически это ощущается как победа над собственным телом, что снижает уровень общего системного напряжения.

Все вышеописанные изменения лежат в основе определенных поведенческих реакций. Люди с большим количеством пирсинга или тату часто демонстрируют черты синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) [15, 25, 41]. Учёные из Швеции провели исследование добровольцев, имеющих хотя бы одну татуировку или пирсинг, исключая обычный прокол ушей [41]. Результаты исследования показали, что лица с модификациями тела имели довольно высокие баллы по шкале ADHD (шкала диагностики СДВГ у взрослых), которая включает в том числе «поиск новизны» [25, 41, 43, 44, 45]. Примечательно, что ярко выраженные признаки СДВГ были характерны для имеющих 2 и более пирсингов и сравнительно мало выражены у людей с татуировками [41].

Мозг при СДВГ испытывает дефицит дофамина [15, 20, 48]. Татуировки и пирсинг являются мощными его стимуляторами, как было сказано выше [37, 41]. Кроме того, процесс нанесения тату вызывает выброс нейромедиаторов, которые на время «компенсируют» внутренний дефицит и дают ощущение драйва или спокойствия [25, 48]. Одна из ключевых черт СДВГ является сложность с торможением импульсов (связано с передней поясной извилиной, поскольку префронтальная кора является ключевым центром тормозного контроля и оценки долгосрочных перспектив) [15, 31, 35]. Структурное и функциональное несовершенство префронтальной коры (снижение метаболизма глюкозы, задержка миелинизации), являющееся следствием генетически детерминированного нарушения действия дофаминергической системы, приводит к характерному дефициту поведенческого торможения, что в свою очередь является основой принятия импульсивных решений без учёта последствий и рисков [6, 20, 33, 48]. Решение сделать татуировку часто принимается спонтанно, под влиянием моментальных импульсов, без длительного планирования последствий [6, 33]. Эйфория, стресс, желание самоутвердиться не проходят «фильтрацию» и сразу преобразуются в цель и действие [7, 9]. Причем при СДВГ обыденные действия не приводят к активизации дофаминовых рецепторов, мозг хронически получает недостаточную стимуляцию (дофаминовое голодание) [15, 48]. Это формирует поведение, направленное на поиск новых сильных ощущений [3, 25]. В этом случае татуировки и пирсинг могут стать доступным способом получения желаемой новизны [41].

Люди с СДВГ часто чувствуют «хаос» в мыслях и сенсомоторное возбуждение [25, 33, 38]. Физическая боль при нанесении тату и фиксация изменений на коже помогают буквально «почувствовать свое тело», что дает временное ощущение контроля и стабильности [15, 21, 25, 33, 34, 37, 41]. Процесс нанесения татуировки или прокол обеспечивает мощный приток соматосенсорных ощущений (вибрация, боль, давление), который на время заглушает фоновое двигательное возбуждение и дает мозгу возможность «переключиться» с хаотического потока стимулов на фокусировку через тело [21, 34]. Также модификации помогают сформировать и закрепить образ «Я», который при СДВГ часто бывает размытым [2, 18].

Изменения в полосатом теле (система вознаграждения) и миндалевидном теле (эмоции) делают человека более чувствительным к немедленному вознаграждению [15, 31, 35]. Татуировка — это быстрый способ получить визуальный результат и эмоциональный всплеск здесь и сейчас [25, 41].

Некоторые исследователи рассматривают нанесение татуировок и пирсинга как форму несуицидального самоповреждающего поведения (НСПП) [8, 16, 21]. Согласно исследованию Solís-Bravo и соавторов, у подростков с НСПП наличие татуировок коррелирует с большей тяжестью самоповреждающего поведения [26]. В пользу аналогии между модификациями тела и НСПП свидетельствуют данные исследований, где у испытуемых, имеющих тату или пирсинг, наблюдались намеренные ожоги, удары по телу, создание препятствий для заживления ран и т. д. [10, 37].

Можно предположить, что такая корреляция указывает на сходные нейрофизиологические механизмы возникновения как тяги к самоповреждению, так и к модификации тела [35, 42]. У пациентов с НСПП наблюдается уменьшение объемов серого вещества в передней поясной извилине, миндалевидном теле, островковой доле и полосатом теле [5, 19, 35]. Что может привести к трудностям в управлении эмоциями и подавлении импульсов [6, 7]. Человеку становится сложнее «взять себя в руки» в стрессовой ситуации [34].

Кроме того, происходит нарушение обработки страха. Это может проявляться либо как повышенная тревожность, либо, наоборот, как неспособность распознать опасность [9, 23]. Также снижается способность получать удовольствие (ангедония) и возникает дефицит мотивации [5]. Человеку труднее оценивать выгоду от своих действий, что ведет к апатии или формированию зависимостей (поиск «сильных» стимулов) [6, 36]. Изменения со стороны островковой доли приводят к проблеме интуитивного принятия решений [35]. Человек может перестать «чувствовать», какое решение правильное. Возникают трудности в понимании собственного внутреннего состояния [3, 5].

Стоит упомянуть, что у людей, имеющих эпизоды НСПП, часто наблюдается более высокий порог болевой чувствительности и высокая переносимость боли, что объясняется дисфункцией опиоидной системы мозга, которая ответственна за формирование не только физической, но и социальной боли, чувство опустошения [11, 36, 42]. Самоповреждающее поведение способствует искусственной активации системы для подавления ощущения пустоты [36, 42].

По данным из журнала Humanities and Social Sciences Communications, татуировки и пирсинг чаще встречаются у людей, сообщающих о жестоком обращении или пренебрежении в детстве. Причем, чем тяжелее опыт, тем выше вероятность бодимодификаций [39, 46].

Вызывают интерес работы Мартина Блэйя и его соавторов, в которых прослеживается соотношение между пограничным расстройством личности (ПРЛ) и наличием модификаций (у 70,7 % пациентов был пирсинг, у 69,8 % — татуировки) [27, 28]. Исследования нейровизуализации у пациентов с ПРЛ показали сниженную синаптическую плотность, объёма гиппокампа и миндалевидного тела, участвующих в контроле негативных эмоций [23, 28]. ПРЛ напрямую связано с опиоидной системой, так как одним из симптомов расстройства является «внутренняя пустота» [23]. Основой для эмоциональной нестабильности при ПРЛ служит снижение контроля со стороны префронтальной коры над лимбической системой [23, 27]. Всё это повышает риск импульсивности и аутоагрессивного поведения, которые становятся причиной модификации тела [6, 27].

В вышеупомянутом шведском исследовании была выявлена умеренно сильная взаимосвязь между наличием более 1 пирсинга и положительным результатом скрининга на синдром Аспергера, относящегося к группе расстройств аутистического спектра (РАС) [4, 40, 41]. Мета-анализ восьми фМРТ-исследований показал, что у имеющих РАС при активации процессов самовосприятия и различия «я и другой человек» наблюдается аномальная гипофункция билатеральной нижней поверхности лобной извилины, входящей в систему зеркальных нейронов [29, 30, 32, 49, 50]. Это напрямую связано с нарушениями социальных взаимодействий, что характерно для некоторых людей с модификациями тела [12, 14].

Таким образом, склонность к татуировкам и пирсингу это не просто культурный выбор, но зависимое от нейрофизиологических факторов явление [3, 5, 27, 41]. Конечно, не все носители тату или пирсинга имеют вышеперечисленные особенности [1, 22]. Культурные и социальные факторы также играют роль [1, 16, 24]. Например, можно выделить несколько групп социальных мотивов модификации тела [2, 22]. Личные мотивы включают в себя желание оставить память о важном событии в жизни, продемонстрировать верность чему- или кому-либо [1, 18]. В различных субкультурах (среди реперов, металлистов, байкеров, футбольных фанатов) татуировка часто выступает как знак отличия от других групп или маркер принадлежности к определённой общности [16, 24]. Подражание «значимым другим», влияние знакомых или стремление соответствовать групповым нормам могут также стать мотивами для нанесения татуировки [2, 12].

С нейрофизиологической точки зрения, всех лиц с татуировками и пирсингом можно дифференцировать на две группы [13, 37]. Первая — нормативная, где модификации тела служат элементом культуры или украшения, не сопровождаясь признаками психологического дискомфорта [1, 22]. Представители этой группы чаще всего имеют одну татуировку, расположенную на скрытых от постороннего взгляда участках тела [13]. Вторая — патологическая (дисморфофическая), при которой модификация тела выступает маркером нейрофизиологической дисфункции мозга [2, 17, 37]. Такие люди воспринимают тело как «холст»: модификации наносятся на видимые области, нередко не оставляя свободного сантиметра кожи [13, 14].

Исходя из всего выше сказанного, можно предположить, что склонность к татуировкам и пирсингу, помимо социальных факторов, прочно связана с комплексом нейрофизиологических дисфункций, таких как изменение префронтальной коры, уменьшение объемов серого вещества в передней поясной извилине, миндалевидном теле, островковой доле и полосатом теле, дисфункция тормозных систем мозга, дефицит дофаминовой системы, активация симпато-адреналовой системы, дефицит опиоидных пептидов мозга. Выявленные корреляции позволяют рассматривать модификации тела не только как социокультурный феномен, но и как поведенческий маркер, потенциально связанный с особенностями функционирования нервной системы.

Литература:

1. Татуировка как социокультурное явление. — Текст: электронный // CyberLeninka: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tatuirovka-kak-sotsiokulturnoe-yavlenie/viewer (дата обращения: 04.06.2026).
2. Банников К. Л., Чианкони П. Татуировка: конфликтный треугольник тела, социума и знака // Studia Religiosa Rossica: научный журнал о религии. — 2022. — № 1. — С. 91–109. https://elibrary.ru/item.asp?id=48048476
3. Батуев Б. Б., Онучин А. А., Сухов С. В. Оптимизация передачи сигнала между нейронными популяциями с помощью воздействия на контрольные узлы // Моделирование и анализ данных. — 2025. — Т. 15, № 3. — С. 94–112. URL: https://psyjournals.ru/journals/mda/archive/2025_n3/Batuev_Onuchin_Sukhov
4. Божкова Е. Д., Баландина О. В., Коновалов А. А. Расстройства аутистического спектра: современное состояние проблемы // Современные технологии в медицине. — 2020. — Т. 12, № 2. — С. 104–115. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/rasstroystva-autisticheskogo-spektra-sovremennoe-sostoyanie-problemy-obzor/viewer
5. Нейропсихологические и личностные особенности пациенток подростково-юношеского возраста с депрессивными состояниями. — Текст: электронный // CyberLeninka: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/neyropsihologicheskie-i-lichnostnye-osobennosti-patsientok-podrostkovo-yunosheskogo-vozrasta-s-depressivnymi-sostoyaniyami/viewer (дата обращения: 04.06.2026).
6. Воронцова О. Ю., Ениколопов С. Н., Медведева Т. И., Бойко О. М. Импульсивность и нарушения планирования будущего как косвенные признаки суицидального риска у женщин молодого возраста // Медицинская психология в России. — 2021. — Т. 13, № 4 (69). — С. 5. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/impulsivnost-i-narusheniya-planirovaniya-buduschego-kak-kosvennye-priznaki-suitsidalnogo-riska-u-zhenschin-molodogo-vozrasta/viewer
7. Гагарина, М. А. Апробация русскоязычной короткой версии методики «Шкала импульсивного поведения (UPPS-P)» / М. А. Гагарина // Азимут научных исследований: педагогика и психология. — 2021. — Т. 10, № 4 (37). — С. 175–180. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/aprobatsiya-russkoyazychnoy-korotkoy-versii-metodiki-shkala-impulsivnogo-povedeniya-upps-p
8. Давидовский С. В., Игумнов С. А. Современные концепции и особенности проявления самоповреждающего поведения // Суицидология. — 2020. — Т. 11, № 3. — С. 33–43. — DOI: 10.32878/suiciderus. 20–11–03(40)-33–43. https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennye-kontseptsii-i-osobennosti-proyavleniya-samopovrezhdayuschego-povedeniya
9. Дарьин Е. В., Зайцева О. Г. Этиология и факторы риска несуицидального самоповреждающего поведения // Медицинский вестник Юга России. — 2023. — Т. 14, № 1. — С. 13–23. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/etiologiya-i-faktory-riska-nesuitsidalnogo-samopovrezhdayuschego-povedeniya/viewer
10. Евсеев В. Д., Мандель А. И., Кадочникова С. В. Несуицидальные самоповреждения и подверженность к модификации тела в неклинической популяции мужчин призывного возраста // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. — 2022. — № 3 (116). — С. 37–43. DOI: 10.26617/1810–3111–2022–3(116)-37–43.
11. Зинчук М. С., Аведисова А. С., Войнова Н. И., Кустов Г. В., Пашнин Е. В., Гуляева Н. В., Гуэхт А. Б. Восприятие боли при несуицидальном самоповреждающем поведении // Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 2020. — Т. 120, № 12. — С. 144–152. URL: https://www.researchgate.net/publication/348585985_Pain_perception_and_nonsuicidal_self-injurious_behavior
12. Кожухарь Г. С. Социально-психологические феномены и факторы, связанные с модификациями тела у подростков и молодежи // Современная зарубежная психология. — 2020. — Т. 9, № 4. — С. 56–65. — DOI: 10.17759/jmfp.2020090405. — URL: https://psyjournals.ru/journals/jmfp/archive/2020_n4/Kozhukhar
13. Кожухарь, Г. С. Социально-психологические феномены и факторы, связанные с модификациями тела у подростков и молодежи / Г. С. Кожухарь // Современная зарубежная психология. — 2020. — Т. 9, № 4. — С. 56–65. URL: https://psyjournals.ru/journals/jmfp/archive/2020_n4/Kozhukhar
14. Малахаева С. К., Рахманина В. А. Аутоагрессия и эмоциональный интеллект у лиц с модификацией тела пирсингом // Baikal Research Journal. — 2025. — Т. 16, № 4. — С. 1665–1675. — DOI: 10.17150/2411–6262.2025.16(4).1665–1675. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/autoagressiya-i-emotsionalnyy-intellekt-u-lits-s-modifikatsiey-tela-pirsingom
15. Марайкин, В. О. СДВГ как предиктор болезней зависимого поведения: тезисы доклада на конференции / В. О. Марайкин, А. В. Александрова; науч. рук. М. В. Овсянников // 76 итоговая научная конференция студентов Ростовского государственного медицинского университета: сборник материалов. — Ростов-на-Дону, 2022. — С. 87–89. URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=49511568
16. Обиночная Т. В., Ениколопов С. Н. Телесные модификации как культурно-исторический феномен самоповреждающего поведения // Психология человека в образовании. — 2023. — Т. 5, № 2. — С. 224–235. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/telesnye-modifikatsii-kak-kulturno-istoricheskiy-fenomen-samopovrezhdayuschego-povedeniya/viewer
17. Озодов Ж. Х. Медико-социальные и экономические последствия некачественных татуировок и процедур их удаления // Экономика и социум. — 2025. — № 11(138)-1. — 1098–1103 с. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/mediko-sotsialnye-i-ekonomicheskie-posledstviya-nekachestvennyh-tatuirovok-i-protsedur-ih-udaleniya
18. Орлова Л. В. Аспекты трансформации Я-концепции при смене визуального образа // Интерактивное образование. — 2020. — № 3 (3). — С. 1–5. — URL: https://interactive-plus.ru/ru/author/602390
19. Польская Н. А. Феноменология и функции самоповреждающего поведения при нормативном и нарушенном психическом развитии: автореф. дис.... д-ра психол. наук: 19.00.04. — Москва, 2017. — 51 с. URL: https://www.dissercat.com/content/fenomenologiya-i-funktsii-samopovrezhdayushchego-povedeniya-pri-normativnom-i-narushennom
20. Сухорукова, Наталия Альбертовна. Изучение эффектов и механизма действия ноотропных препаратов на трансляционной модели синдрома дефицита внимания: автореферат дис.... кандидата биологических наук: 3.3.6. / Сухорукова Наталия Альбертовна; [Место защиты: ФГБНУ «Научно-исследовательский институт фармакологии имени В. В. Закусова»; Диссовет 24.1.183.01 (Д 001.024.01)]. — Москва, 2023. — 24 с. URL: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_011920396/
21. Тищенко И. А. Мотив самоидентификации при нанесении татуировок // Модернизация российского общества и образования: материалы XXII нац. науч. конф. (с междунар. участием). Таганрог, 2021. С. 756–759. URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=46337026
22. Тищенко И. А., Макарова, Е. А. Татуировка как одна из модификаций тела и мотивационные установки для ее нанесения / Е. А. Макарова, И. А. Тищенко // Статья // Вестник Таганрогского института управления и экономики. — 2021. — № 2(34). — С. 88–92. — EDN WSNYZN. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=47422993
23. Трабелси Ф., Кряжкова Д. Ю., Федотов И. А. Нейробиологические и психосоциальные механизмы патогенеза аутоагрессивного поведения при пограничном расстройстве личности (обзор литературы) // Научно-медицинский вестник Центрального Черноземья. — 2024. — Т. 12, № 1. — С. 121–134. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/neyrobiologicheskie-i-psihosotsialnye-mehanizmy-patogeneza-autoagressivnogo-povedeniya-pri-pogranichnom-rasstroystve-lichnosti
24. Троцук, И. В. Татуировка как предмет социологического интереса: несколько функциональных особенностей в современном обществе / И. В. Троцук, В. А. Воронина // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология/ RUDN Journal of Sociology. — 2024. — Т. 24, № 2. — С. 477–492. https://cyberleninka.ru/article/n/tatuirovka-kak-predmet-sotsiologicheskogo-interesa-neskolko-funktsionalnyh-osobennostey-v-sovremennom-obschestve
25. Эргашева, Н. Н. Синдром дефицита внимания и гиперактивности (или СДВГ). Медицинский взгляд на проблему / Н. Н. Эргашева, М. З. Юнусов // Oriental renaissance: Innovative, educational, natural and social sciences. — 2022. — Т. 2, № 2. — С. 175–180. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sindrom-defitsita-vnimaniya-i-giperaktivnosti-ili-sdvg-meditsinskiy-vzglyad-na-problemu/viewer
26. Are Tattoos an Indicator of Severity of Non-Suicidal Self-Injury Behavior in Adolescents? Marco Antonio Solís-Bravo, Yassel Flores-Rodríguez, Liliana Guadalupe Tapia-Guillen, Aymara Gatica-Hernández [et al.] // Psychiatry Investigation. 2019. — Vol. 16, № 7. — P. 504–512. doi: 10.30773/pi.2019.03.00 URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/31352732/
27. Avon V., Gullo N., Walker D. C. Borderline Personality Symptoms, Body Modification, and Emotional Regulation // International Journal of Environmental Research and Public Health. — 2025. — Vol. 22, No. 1. — P. 89. URL: https://www.mdpi.com/1660–4601/22/1/89
28. Blay M., Hasler R., Nicastro R., Pham E., Weibel S., Debbané M., Perroud N. Body Modifications in Borderline Personality Disorder Patients: Prevalence Rates, Link with Non-Suicidal Self-Injury, and Related Psychopathology // Borderline Personality Disorder and Emotion Dysregulation. — 2023. — Vol. 10. — P. 7. URL: https://www.researchgate.net/publication/368916614_Body_modifications_in_borderline_personality_disorder_patients_prevalence_rates_link_with_non-suicidal_self-injury_and_related_psychopathology
29. Canitano R., Palumbi R. Excitation/Inhibition Modulators in Autism Spectrum Disorder: Current Clinical Research // Frontiers in Neuroscience. — 2021. — Vol. 15. — P. 753274. — URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/34916897/
30. d’Oleire Uquillas F., Sefik E., Li B., Trotter M. A., Steele K. A., Seidlitz J., Gesue R., Latif M., Fasulo T., Zhang V., Kislin M., Verpeut J. L., Cohen J. D., Sepulcre J., Wang S. S. H., Gomez J. Multimodal Evidence for Cerebellar Influence on Cortical Development in Autism: Structural Growth Amidst Functional Disruption // Molecular Psychiatry. — 2025. — Vol. 30, No. 4. — P. 1558–1572. — URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/39390225/
31. de Castro-Manglano P., Soutullo Esperon C. Brain development in attention deficit hyperactivity disorder: A neuroimaging perspective review // European Psychiatry. — 2020. — Vol. 63, No. S1. — P. S147-S148. — DOI: 10.1192/j.eurpsy.2020.47. URL: https://www.cambridge.org/core/journals/european-psychiatry/article/brain-development-in-attention-deficit-hyperactivity-disorder-a-neuroimaging-perspective-review/6F64CBBFCE58B9A0FD70D0581539069F
32. Fetit R., Hillary R. F., Price D. J., Lawrie S. M. The Neuropathology of Autism: A Systematic Review of Post-Mortem Studies of Autism and Related Disorders // Neuroscience & Biobehavioral Reviews. — 2021. — Vol. 129. — P. 35–62. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/34273379/
33. Glans M. R., Nilsson J., Bejerot S. Tattoos, Piercings, and Symptoms of ADHD in Non-Clinical Adults: A Cross-Sectional Study // Frontiers in Psychiatry. — 2024. — Vol. 14. — P. 1224811. URL: https://www.frontiersin.org/journals/psychiatry/articles/10.3389/fpsyt.2023.1224811/full
34. Halliday A. R., Vucic S. N., Georges B., LaRoche M., Mendoza Pardo M. A., Swiggard L. O., McDonald K., Olofsson M., Menon S. N., Francis S. M., Oberman L. M., White T., van der Velpen I. F. Heterogeneity and Convergence across Seven Neuroimaging Modalities: A Review of the Autism Spectrum Disorder Literature // Frontiers in Psychiatry. — 2024. — Vol. 15. — P. 1474003. URL: https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC11521827/
35. Kaess M, Hooley JM, Klimes-Dougan B, Koenig J, Plener PL, Reichl C, Robinson K, Schmahl C, Sicorello M, Westlund Schreiner M, Cullen KR. Advancing a temporal framework for understanding the biology of nonsuicidal self- injury: An expert review. Neurosci Biobehav Rev. 2021 Nov;130:228–239. doi: 10.1016/j.neubiorev.2021.08.022. Epub 2021 Aug 24. PMID: 34450182; PMCID: PMC8783544. https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC8783544/
36. Klein M. O., Battagello D. S., Cardoso A. R., Hauser D. N., Bittencourt J. C., Correa R. G. Dopamine: Functions, Signaling, and Association with Neurological Diseases // Cellular and Molecular Neurobiology. — 2019. — Vol. 39, No. 1. — P. 31–59. — DOI: 10.1007/s10571–018–0632–3. URL: https://doi.org/10.1007/s10571–018–0632–3
37. Mrozowska J. Modifying the body — selected personality correlates: Bachelor's thesis. — Krakow: Jagiellonian University, 2021. — 45 p. — URL: https://ruj.uj.edu.pl/handle/item/286659
38. Musullulu H. Evaluating Attention Deficit and Hyperactivity Disorder (ADHD): A Review of Current Methods and Issues // Frontiers in Psychology. — 2025. — Vol. 16. — P. 1466088. URL: https://www.frontiersin.org/journals/psychology/articles/10.3389/fpsyg.2025.1466088/full
39. Owens R., Filoromo S. J., Landgraf L. A., Lynn C. D., Smetana M. R. A. Deviance as an Historical Artefact: A Scoping Review of Psychological Studies of Body Modification // Humanities and Social Sciences Communications. — 2023. — Vol. 10. — P. 33. — URL: https://www.nature.com/articles/s41599–023–01511–6
40. Pereira Pondé M., Stéfanie Silva Abreu Ribeiro dos Santos T., Siquara G. M. Clinical Markers of Hyperactivity in Patients with Autism Spectrum Disorder // Psicologia Argumento. — 2022. — Vol. 40, No. 109. — URL: https://periodicos.pucpr.br/psicologiaargumento/article/view/28038
41. Pirrone C., Castellano S., Platania G. A., Ruggieri S., Caponnetto P. Comparing the Emerging Psychological Meaning of Tattoos in Drug-Addicted and Not Drug-Addicted Adults: A Look Inside Health Risks // Health Psychology Research. — 2020. — Vol. 8, No. 2. — P. 9268. URL: https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC7588846/
42. Reichl C., Heyer A., Brunner R., Parzer P., Völker J. M., Resch F., Kaess M. Hypothalamic-Pituitary-Adrenal Axis, Childhood Adversity and Adolescent Nonsuicidal Self-Injury // Psychoneuroendocrinology. — 2016. — Vol. 74. — P. 203–211. — URL: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0306453016306989
43. Spee B., Ishizu T., Leder H., Mikuni J., Kawabata H., Pelowski M. Neuropsychopharmacological Aesthetics: A Theoretical Consideration of Pharmacological Approaches to Causative Brain Study in Aesthetics and Art // Progress in Brain Research. — 2018. — Vol. 237. — P. 343–372. URL: https://www.sciencedirect.com/science/chapter/bookseries/abs/pii/S0079612318300219?via %3Dihub#preview-section-cited-by
44. Ustun B., Adler L. A., Rudin C., Faraone S. V., Spencer T. J., Berglund P., Gruber M. J., Kessler R. C. The World Health Organization Adult Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder Self-Report Screening Scale for DSM-5 // JAMA Psychiatry. — 2017. — Vol. 74, No. 5. — P. 520–527. — DOI: 10.1001/jamapsychiatry.2017.0298. URL: https://jamanetwork.com/journals/jamapsychiatry/fullarticle/2616166
45. Validity and Accuracy of the Adult Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder (ADHD) Self-Report Scale (ASRS) and the Wender Utah Rating Scale (WURS) Symptom Checklists in Discriminating between Adults with and without ADHD // Brain and Behavior. — 2020. — Vol. 10, Iss. 6. — P. e01605. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/full/10.1002/brb3.1605
46. Wang Y. J., Li X., Ng C. H., Xu D. W., Hu S., Yuan T. F. Risk Factors for Non-Suicidal Self-Injury (NSSI) in Adolescents: A Meta-Analysis // EClinicalMedicine. — 2022. — Vol. 46. — P. 101350. — URL: https://studia.reviste.ubbcluj.ro/index.php/subbnegotia/article/view/6799
47. Weldemariam H., Chegeni R., Pallesen S., Breivik G., Loland S., Sagoe D. The social perception of performance enhancement and body modification: a systematic review and meta-analysis on anabolic steroids, tattoos, and cosmetic surgery // Acta Psychologica. — 2026. — Vol. 263. — P. 106240. URL: https://doi.org/10.1016/j.actpsy.2026.106240
48. Wu, D., Wang, S., Wang, H. et al. Neural mechanisms and neuromodulation therapies for non-suicidal self-injury. Mol Psychiatry 30, 5513–5522 (2025). URL: https://www.nature.com/articles/s41380–025–03125–7
49. Yan Z., Rein B. Mechanisms of Synaptic Transmission Dysregulation in the Prefrontal Cortex: Pathophysiological Implications // Molecular Psychiatry. — 2022. — Vol. 27, No. 1. — P. 445–465. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/33875802/
50. Yuan Y., Tao M., Zhou A., Guan X., Zhang J. Neural Mechanisms of Self-Processing in Autism: An ALE-Based Meta-Analysis // Acta Psychologica. 2025. Vol. 254. P. 104787.URL: https://doaj.org/article/0c8c421b8fbd4516bd49d6cf1cce0c19