Вопросы формирования судейского корпуса относятся к числу ключевых в любом правовом государстве. От качественного состава судей напрямую зависят эффективность правосудия, уровень защиты прав и свобод граждан, а в конечном счете — авторитет судебной власти. Одним из фундаментальных требований, предъявляемых к кандидату на должность судьи, является наличие высшего юридического образования. Данное требование, закрепленное в статье 119 Конституции Российской Федерации [1], получает свою детализацию в отраслевом законодательстве, а именно в Законе Российской Федерации от 26 июня 1992 года № 3132-I «О статусе судей в Российской Федерации» [2]. Однако процесс этой законодательной конкретизации выявил системные проблемы и коллизии, требующие глубокого научного осмысления и разрешения.

Конституционная норма сформулирована максимально широко: судьей может быть гражданин, «имеющий высшее юридическое образование» ¹ . Это бланкетная норма, которая не содержит каких-либо уточнений относительно специализации, направления подготовки или формы получения образования. Законодатель, реализуя свои полномочия по конкретизации конституционных положений, должен исходить из духа и буквы Основного закона, не устанавливая избыточных ограничений, которые могли бы исказить конституционный смысл. Изначальная редакция Закона «О статусе судей» также придерживалась этого подхода, однако с реформой системы высшего образования и переходом на уровневую систему (бакалавриат, магистратура, специалитет) возникла необходимость в более точных формулировках.

Считаю, что действующая редакция подпункта 1 пункта 1 статьи 4 Закона «О статусе судей в Российской Федерации», устанавливающая требование о наличии «высшего юридического образования по специальности «Юриспруденция»» или «высшего образования по направлению подготовки «Юриспруденция» квалификации (степени) «магистр» при наличии диплома бакалавра по направлению подготовки «Юриспруденция»», действительно создает неоправданную правовую коллизию. Не могу не согласиться с авторами пояснительной записки к законопроекту № 665838–8 в том, что такая узкая формулировка «исключает из числа потенциальных кандидатов в судьи лиц, получивших высшее юридическое образование по смежным специальностям, входящим в общую укрупненную группу «Юриспруденция» [3]. Таким образом, законодатель, вместо детализации конституционной нормы, установил излишнее ограничение, сузив конституционное понятие «высшего юридического образования».

В этой связи целесообразно поддержать ключевую идею законопроекта, внесенного депутатом И. А. Антропенко, которая заключается в замене узких категорий на более широкие — «группа специальностей «Юриспруденция»» и «группа направлений подготовки «Юриспруденция»». Такой подход, как справедливо отмечено в пояснительной записке, является логичным и конституционно обоснованным, поскольку «позволяет признать наличие высшего юридического образования у всех выпускников, чьи образовательные программы относятся к юридическому профилю в целом», снимая искусственные барьеры.

Однако стоит разделить серьезные опасения, высказанные Правовым управлением Государственной Думы относительно технико-юридического качества данного законопроекта. В своем заключении [4] Управление указывает на существенные недоработки. Во-первых, в тексте использованы устаревшие термины «группы специальностей» и «группы направлений подготовки», в то время как действующее законодательство оперирует понятиями «укрупненные группы специальностей» и «укрупненные группы направлений подготовки», что порождает правовую неопределенность. Во-вторых, что еще более важно, Правовое управление обращает внимание на динамику образовательного законодательства: «планируемый к вводу с 1 сентября 2026 года новый перечень специальностей исключает из укрупненной группы «Юриспруденция» специальность «Правоохранительная деятельность»». Следовательно, предлагаемая формулировка, не учитывающая эту грядущую реформу, рискует устареть уже в момент вступления в силу, что свидетельствует о недостаточной проработанности законопроекта.

Отдельного внимания заслуживает предложенная законопроектом новация, касающаяся лиц, имеющих ученую степень доктора юридических наук. Законопроект предлагает установить, что для занятия должности судьи достаточно наличия степени доктора юридических наук, альтернативно высшему юридическому образованию [3]. Очевидно, что данное предложение является логически ошибочным и вступает в противоречие с действующей системой аттестации научных кадров. В Российской Федерации невозможно получить ученую степень доктора юридических наук, не имея высшего юридического образования, что делает такое законодательное «освобождение» избыточным и бессмысленным. Данная позиция находит полное подтверждение в критике как Правового управления Государственной Думы, так и Верховного Суда РФ.

Как указано в заключении Правового управления, «наличие ученой степени доктора юридических наук не отменяет конституционного требования о наличии высшего юридического образования; это требование является самостоятельным и безусловным». Ученая степень свидетельствует о высоком уровне научной квалификации в определенной области, но «не подменяет собой документа о высшем образовании, который подтверждает прохождение полного курса фундаментальной юридической подготовки». Более того, Правовое управление указывает на внутреннюю юридическую коллизию, которую порождает такая редакция: она «вступает в противоречие с пунктом 5 статьи 5 Закона «О статусе судей в Российской Федерации», который освобождает докторов наук от сдачи квалификационного экзамена, но не от требования иметь высшее юридическое образование» [4].

Аналогичную принципиальную позицию занимает Верховный Суд Российской Федерации. В своем отзыве Суд также не поддержал эту инициативу, подчеркнув, что «требование о наличии высшего юридического образования, установленное Конституцией Российской Федерации, является обязательным и не может быть заменено наличием ученой степени» [5]. Таким образом, два ключевых органа, ответственных за законодательную технику и судебную практику, единодушно указывают на конституционно-правовую несостоятельность предложения об уравнивании ученой степени с высшим образованием для целей занятия должности судьи.

Проведенный анализ позволяет определить дальнейшие стратегии устранения сложившейся проблемы. В качестве решения представляется целесообразным не просто заменить в законе одни термины на другие, а разработать более гибкий и устойчивый механизм. Таким механизмом могло бы стать делегирование полномочий по определению конкретного перечня специальностей и направлений, соответствующих требованию о высшем юридическом образовании для целей занятия должности судьи, Министерству науки и высшего образования совместно с Верховным Судом РФ. Это позволило бы оперативно реагировать на изменения в образовательных стандартах, учитывать как формальные критерии (принадлежность к укрупненной группе), так и содержательные (профиль и качество программы), и тем самым обеспечивать соблюдение баланса между конституционным правом граждан на доступ к государственной службе и объективной необходимостью поддержания высоких профессиональных стандартов в судейском сообществе. Таким образом, разрешение обозначенной проблемы лежит не в плоскости частных поправок, а в выработке системного подхода к интерпретации и реализации конституционного образовательного ценза для судей.

В завершение следует подчеркнуть, что решение выявленной коллизии между конституционной нормой и законодательной конкретизацией имеет не только теоретическое, но и важнейшее практическое значение. Устранение неоправданно узкой трактовки требования о «высшем юридическом образовании» и установление четких, гибких критериев откроет доступ к судейской должности для значительного числа выпускников юридических вузов по смежным специальностям. Это может стать одним из системных шагов для преодоления кадрового дефицита в судах, острой проблеме, на которую прямо указал Председатель Верховного Суда РФ Игорь Краснов, говоря о чрезмерной нагрузке и «кадровом голоде» в ряде регионов [6]. Таким образом, создание прозрачного и соответствующего конституционному смыслу механизма признания образовательного ценза будет способствовать не только укреплению законности, но и решению актуальной задачи обеспечения судов квалифицированными кадрами.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации» (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_28399/f3b69b1a8f9081e482b66701143c8b06a32bae3e/
2. Закон РФ от 26.06.1992 N 3132–1 (ред. от 10.07.2023, с изм. от 27.11.2023) «О статусе судей в Российской Федерации» https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_648/efa6329a5506a579e3b9d2c9280b7b8f093922a9/
3. Текст законопроекта № 665838–8 «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации»" (из документов "1. ПФЗ.docx», "251437215–255358997.pdf») https://sozd.duma.gov.ru/bill/665838–8
4. Заключение Правового управления Государственной Думы на проект федерального закона № 665838–8 (первое чтение) от 24.10.2024 № вн2.2–1/4013 («Заключение 1 чт.pdf») https://sozd.duma.gov.ru/bill/665838–8
5. Отзыв Верховного Суда Российской Федерации на проект федерального закона № 665838–8 (из документа «251437215–255358997.pdf», стр. 7–8) https://sozd.duma.gov.ru/bill/665838–8
6. О. Дементьева, «Агентство социально-правовой информации «Ведомости Урал» от 03.12.2025 г. https://vedomostiural.ru/stati/igor-krasnov-reakciya-na-sudebnye-resheniya-v-ugodu-vlastyam-/