Тема детства в рассказах русской современной литературы (на примере рассказов Т. Толстой, В. Пелевина)
Дун Синьнун, студент магистратуры
Амурский государственный университет (г. Благовещенск)
Современные писатели обращаются к детским воспоминаниям и теме детства. Именно дети наиболее ярко воспринимают мир, сознание ребенка пропускает реальность через свои представления о мире, во многом сказочные и фантастичные. В рассказе Т. Толстой «Свидание с птицей» из сборника «Ночь» описана, казалось бы, банальная история о мальчике и соседке, которая любила выпить. Она рассказывала мальчику разные истории, которые оживали в его сознании. Петя, герой рассказа, соседку воспринимает как сказочного персонажа: « Тамила — не сомнительная, она заколдованная красавица с волшебным именем, она жила на стеклянной голубой горе с неприступными стенами, на такой высоте, откуда виден весь мир, до четырех столбов с надписями: «Юг», «Восток», «Север», «Запад». Но ее украл красный дракон, полетал с ней по белу свету и завез сюда, в дачный поселок. <…> А на память о драконе носит Тамила черный блестящий халат с широченными рукавами, и на спине — красный злобный дракон. А черные спутанные волосы висят у нее прямо до ручки кресла. Когда Петя вырастет, он женится на Тамиле, а дядю Борю заточит в башню». [2]
Для создания образа детства автор использует сказочные образы принцессы, дракона и рыцаря. Лексика и выражения про этих персонажей являются традиционными для русских современных сказок: заколдованная красавица с волшебным именем; жила на стеклянной голубой горе с неприступными стенами; ее украл красный дракон; полетал с ней по белу свету; на память о драконе; дядю Борю заточит в башню.
Автор использует традиционный сказочный сюжет, чтобы передать, что герой — ребенок, он искренне верит в сказки и в то, что его соседка — сказочная принцесса.
В рамках рассказа Т. Толстая показывает взросление ребенка, его детский мир сталкивается с реальностью. Фантазии ребенка сталкиваются с жестокой действительностью, когда в поисках чуда Петя застает своего дядю и Тамилу во время близости: « Дядя Боря отбросил одеяло, выплюнул ужасные, извивающиеся, нечеловеческие слова; Петя затрясся в рыдании, ослеп, выбежал, — ботами по мокрым клумбам; душа сварилась как яичный белок, клочьями повисала на несущихся навстречу деревьях; кислое горе бурлило во рту; добежал до озера, бросился под мокрое, сочащееся дождем дерево, визжа, колотя ногами, тряся головой, выгонял из себя страшные дяди-Борины слова, страшные дяди-Борины ноги.
Привык, затих, полежал. Сверху капали капли. Мертвое озеро, мертвый лес; птицы свалились с деревьев и лежат кверху лапами; мертвый, пустой мир пропитан серой, глухой, сочащейся тоской. Все — ложь» . [2]
Герой рассказа сталкивается с реальностью, которая губит его сказочный мир и заставляет повзрослеть. Писательница использует различные средства для передачи перехода от детства к взрослению: выплюнул ужасные, извивающиеся, нечеловеческие слова; Петя затрясся в рыдании, ослеп, выбежал; душа сварилась как яичный белок, клочьями повисала на несущихся навстречу деревьях; кислое горе бурлило во рту; бросился под мокрое, визжа, колотя ногами, тряся головой, выгонял из себя страшные дяди-Борины слова; привык, затих, полежал. Автор последовательно описывает те эмоции и действия, которые означают конец детства ребенка. Эмоциональное потрясение, разрушенная сказка привели к тому, что мир ребенка умер, писательница в предложении « Мертвое озеро, мертвый лес; птицы свалились с деревьев и лежат кверху лапами; мертвый, пустой мир пропитан серой, глухой, сочащейся тоской» [2] три раза использует слово мертвый, а также описывает смерть птиц. Это глубокий кризис ребенка.
Таким образом, тема детства связана не только с положительными радостными моментами, но и с взрослением, встречей с реальностью.
В. Пелевин смотрит на проблему детства с другой стороны, его герой изначально находится в жестких условиях, но видит мир сквозь призму детского сознания.
В рассказе В. Пелевина «Онтология детства» писатель показывает, как сознание ребенка превращает не просто обыденные, а страшные вещи в нечто особенное: « Самое первое, чем был этот бой, — еще во времена, когда можно было спать после общего подъема, — это шкалой времени или даже внешней точкой опоры, по отношению к которой вечерние разборки и утренний мордобой взрослых приобретали необходимую протяженность и последовательность. Позже этот размеренный звон превратился в стук мирового сердца и оставался им до тех пор, пока кто-то не сказал, что это забивают сваи на стройплощадках ». [1] Это воспоминание ребенка, который родился и вырос в тюрьме.
Автор показывает особое мировосприятие ребенка, он использует слова разборки, мордобой, которые являются обыденностью, получая свое место в сознании ребенка: вечерние разборки и утренний мордобой взрослых приобретали необходимую протяженность и последовательность.
Сознание мальчика любые события и звуки делает частью его жизни, которой он придает сказочные черты, для чего автор использует выражение «мировое сердце» как символ чего-то незримого, огромного и волшебного: размеренный звон превратился в стук мирового сердца.
Он видит жестокость и режимность жизни, но воспринимает их спокойно и даже радостно: « А чем меньше остается скрытого от тебя, тем меньше взрослые склонны прощать тебе за твою чистоту и наивность; получается, что просто видеть этот мир уже означает замараться и соучаствовать во всех его мерзостях — а по вечерам в тупиках коридоров и темных углах камер бывает много страшного. И вот из зыбкого тумана забывающегося детства выплывает — как при наведении фокуса — понимание того, что ты родился и вырос в тюрьме, в самом грязном и вонючем углу мира ». [1]
Автор показывает, что ребенок рассуждает совсем не по-детски: просто видеть этот мир уже означает замараться и соучаствовать во всех его мерзостях. Для него мир грязный, им можно замараться, вокруг происходят мерзости. Ребенок со временем понимает, что его детство сложно назвать счастливым и вскоре его тоже ждет барак и тяжелая работа, но детство окрашивает воспоминания в радостные цвета, герой рассказа вспоминает щербатые стены и рисунок на нарах, облака в решетке окна, длинные коридоры как часть повседневного чуда. В мире ребенка радость можно испытывать от солнечного луча, скользнувшего на лицо: « Всегда этот вертикальный барашек в щели между кирпичами и был первым утренним приветом от огромного мира, в котором мы живем, — и зимой, когда стена пропитывалась холодом и иногда даже покрывалась удивительной красоты серебристым налетом, и летом, когда двумя кирпичами выше появлялось треугольное, с неровными краями, солнечное пятно (только на несколько дней в июне, когда солнце уходит достаточно далеко на запад) ». [1] Мальчик видит красоту, для чего автор использует ласкательно-уменьшительный суффикс: вертикальный барашек; эпитеты: первым утренним приветом от огромного мира; удивительной красоты серебристым налетом.
Герой рассказа умеет видеть прекрасное в обыденном. Для него солнце — величайшее чудо и волшебство: « Самое удивительное, конечно, — это солнце. Главное — даже не ослепительное пятно в небе, а идущая от окна полоса воздуха, в которой висят пушистые пылинки и мельчайшие скрученные волоски. Их движения до того округлы и плавны (в детстве, кстати, видишь их рой издалека с удивительной ясностью), что начинает казаться, будто есть какой-то особый маленький мир, живущий по своим законам, и то ли ты сам когда-то жил в этом мире, то ли еще можешь туда попасть и стать одной из этих сверкающих невесомых точек. И опять: на самом деле кажется совсем не это, но иначе не скажешь, можно только ходить вокруг да около. Просто видишь вокруг себя замаскированные области полной свободы и счастья». [1]
Автор использует описание пушинок и волосков: пушистые пылинки и мельчайшие скрученные волоски; движение маленьких частиц в воображении ребенка превращается в полноценный мир: особый маленький мир, живущий по своим законам, и то ли ты сам когда-то жил в этом мире, то ли еще можешь туда попасть и стать одной из этих сверкающих невесомых точек». Волшебный ми ждет ребенка, он прекрасен и вызывает чувство счастья: области полной свободы и счастья.
В рассказах описано разное детство, связанное с травматичными событиями, когда сознание ребенка, пытаясь осознать реальность, добавляет ему волшебные характеристики. Авторы используют для этого различные сказочные сюжеты, названия, слова, тропы.
Тема детства связана с темой взросления и понимания изменений в жизни, переосмысления действительности. Сознание ребенка сталкивается с реалиями жизни и вписывает их в картину мира ребенка различными способами.
Литература:
- Пелевин В. Онтология детства. URL: https://books.rusf.ru/unzip/add-on/xussr_mr/pelevv44.htm?2/2 (дата обращения: 23.11.2025).
- Толстая Т. Свидание с птицей. URL: https://lib.ru/PROZA/TOLSTAYA/r_night.txt_with-big-pictures.html (дата обращения: 23.11.2025).
