Введение

Рост психоэмоциональной нагрузки в образовательной среде актуализирует вопрос о психологических механизмах адаптации студентов. Особое место среди таких механизмов занимают когнитивные искажения — устойчивые паттерны ошибочной переработки информации о себе и мире [2]. В совокупности с деструктивной самокритикой они формируют самовоспроизводящийся цикл, который поддерживает низкую самооценку и подпитывает нарастающее эмоциональное истощение [9]. Предшествующий пилотный этап работы (N = 34) выявил умеренные корреляции между самопринятием и самокритикой (r ≈ −0,53) и между самокритикой и эмоциональным истощением (r ≈ 0,48), а также признаки истощения у каждого третьего участника [1]. Эти данные задали гипотетическую картину для расширенного исследования с применением двух инструментов — стандартизированной шкалы RSES и авторского опросника АДО-СКИ.

Теоретическое обоснование

Когнитивная модель А. Бека [2] описывает, как глубинные дисфункциональные схемы («я дефективен») порождают компенсаторные правила («я должен быть безупречным») и автоматические мысли, насыщенные когнитивными искажениями — долженствованием, катастрофизацией, сверхгенерализацией. М. Феннелл [9] уточняет механизм самовоспроизводства: нарушение этих правил в ситуации стресса запускает стыд и тревогу, дисфункциональное поведение (избегание, гиперкомпенсация) замыкает цикл, подтверждая исходное убеждение о собственной неполноценности, а самокритика выступает его ключевым поддерживающим звеном. П. Гилберт [10] показывает нейроэмоциональный уровень этого цикла: хроническая самокритика удерживает систему угрозы в постоянной активации при угнетённой системе успокоения — именно этот дисбаланс создаёт условия для академического выгорания [12].

На основании данных положений сформулированы гипотезы: H1 — самооценка (RSES) отрицательно коррелирует с самокритикой и когнитивными искажениями (SC+КИ); H2 — SC+КИ положительно коррелирует с эмоциональным истощением (EE); H3 — RSES отрицательно коррелирует с EE; H4 — субъективный стресс связан с EE; H5 — объём нагрузки (> 40 ч/нед.) предиктирует более высокий EE.

Методология исследования

Выборка. Ванализ включены 42 участника со статусом студента или магистранта (в т. ч. работающие магистранты): 35 женщин (83,3 %) и 7 мужчин (16,7 %). Из 47 заполненных анкет исключены 5 человек без статуса студента (выпускники, проходящие переквалификацию, слушатели профессиональных курсов). Возрастной состав: 18–27 лет — 14,3 %, 28–35 лет — 23,8 %, 36–45 лет — 42,9 %, старше 45 лет — 19,0 %. Направления: психология и психологическое консультирование — 71,4 %, прочие — 28,6 %. Уровень нагрузки: ≤ 40 ч/нед. — 76,2 %, > 40 ч/нед. — 23,8 %.

Инструментарий. Применялись два взаимодополняющих инструмента.

1. Шкала самооценки Розенберга (RSES) , русскоязычная адаптация А. А. Золотарёвой (2020) [6]: 10 утверждений, 4-балльная шкала Ликкерта, суммарный балл 10–40; интерпретация: 10–20 — низкая, 21–25 — ниже среднего, 26–30 — средняя, 31–35 — выше среднего, 36–40 — высокая самооценка; норматив для студентов M = 27,4 ± 5,1; α = 0,82; пять пунктов реверсируются стандартным образом.
2. Авторский опросник АДО-СКИ [1]: 14 утверждений, 5-балльная шкала Ликкерта, три субшкалы — самооценка SA (4 пункта), самокритика и когнитивные искажения SC+КИ (6 пунктов: долженствование, обесценивание позитивного, фильтрация, дефицит самосострадания, сверхгенерализация, катастрофизация), эмоциональное истощение EE (4 пункта); α (SC+КИ) = 0,74; α (EE) = 0,79.

Процедура и статистика . Данные собирались методом анонимного онлайн-опроса (Google Forms, май 2026 г.). По критерию Шапиро–Уилка все три распределения близки к нормальному (RSES: p = 0,086; SC+КИ: p = 0,272; EE: p = 0,051); для единообразия использовался коэффициент Спирмена (ρ). Сравнение групп по нагрузке — критерий Манна–Уитни (U).

Результаты

1. Описательная статистика . Основные показатели представлены в таблице 1.

Таблица 1

Описательная статистика (N = 42)

Примечание: M — среднее арифметическое; SD — среднеквадратическое отклонение; Mdn — медиана.

По RSES 57,2 % участников находятся в диапазоне средней и выше средней самооценки (26–40 баллов), однако 23,8 % попадают в зону ниже среднего или низкой (≤ 25 баллов). Средний балл выборки (M = 30,86) несколько превышает студенческий норматив (27,4), что объяснимо возрастным смещением: 62 % участников старше 28 лет. Выраженный уровень SC+КИ (> 3,5 баллов) зафиксирован у 26,2 % выборки, повышенный риск EE (> 3,3 баллов) — у 42,9 %, то есть почти вдвое чаще. Это расхождение указывает на то, что эмоциональное истощение детерминировано не только самокритикой, но и субъективно воспринимаемым стрессом (M = 5,62 по 10-балльной шкале).

2. Частотный профиль когнитивных искажений (таблица 2) показывает явное доминирование двух типов.

Таблица 2

Частота когнитивных искажений среди студентов (N = 42)

Примечание: номера пунктов соответствуют нумерации субшкалы SC+КИ опросника АДО-СКИ. «Согласны» — ответы 4–5 по 5-балльной шкале Ликкерта.

Каждый второй студент склонен предъявлять к себе завышенные требования после промахов (долженствование) и предвидеть наихудший сценарий в неопределённых ситуациях (катастрофизация). Остальные четыре типа искажений встречаются значительно реже — в диапазоне 23–29 %. Среди проявлений EE наиболее распространена усталость к концу дня (57,1 %), желание дистанцироваться (42,9 %), трудности с утренним включением (42,9 %), снижение ресурсов (38,1 %).

3. Корреляционный анализ. Матрица коэффициентов Спирмена представлена в таблице 3.

Таблица 3

Матрица корреляций Спирмена (N = 42)

Примечание: ρ — коэффициент ранговой корреляции Спирмена; ** p < 0,01 (двусторонний критерий). «—» — корреляция не вычислялась ввиду отсутствия теоретического основания.

Гипотезы H1–H3 подтверждены. Между самооценкой и самокритикой/когнитивными искажениями выявлена сильная отрицательная корреляция (ρ = −0,758, p < 0,001) — большой размер эффекта по Коэну (|ρ| > 0,50), существенно превышающий пилотное значение (r ≈ −0,53). Самокритика значимо связана с эмоциональным истощением (ρ = 0,464, p < 0,01), самооценка — с истощением в противоположном направлении (ρ = −0,419, p < 0,01); оба эффекта умеренные.

Гипотеза H4 подтверждена: субъективный стресс значимо коррелирует с EE (ρ = 0,455, p < 0,01) — по величине эффект сопоставим со связью SC+КИ → EE, что указывает на сопоставимый вклад воспринимаемой стрессовой нагрузки и когнитивных искажений в формирование истощения. Гипотеза H5 не подтверждена: группы с нагрузкой > 40 ч/нед. (n = 10, Mₑₑ = 3,60) и ≤ 40 ч/нед. (n = 32, Mₑₑ = 3,16) не различаются статистически значимо по уровню EE (U = 197,5, p = 0,273). Объективный хронометраж нагрузки не является достаточным предиктором истощения.

Обсуждение

Наиболее значимый результат — сила корреляции RSES ↔ SC+КИ (ρ = −0,758). Столь высокий коэффициент в неклинической выборке свидетельствует о том, что самооценка и когнитивные искажения в данной популяции практически неотделимы друг от друга: когнитивные искажения не просто сопутствуют низкой самооценке, они её активно воспроизводят через избирательную фильтрацию опыта, что прямо соответствует циклической модели М. Феннелл [9].

Профиль доминирующих когнитивных искажений (долженствование — 52,4 %, катастрофизация — 50,0 %) воспроизводит типичную перфекционистскую связку «завышенный стандарт + преувеличение последствий его нарушения» [4]. Именно эта диада формирует наиболее устойчивые паттерны самокритики и является первоочередной мишенью для когнитивной реструктуризации [2; 3]. Соотношение высокого EE (42,9 %) и высокого SC+КИ (26,2 %) показывает, что истощение развивается у более широкой группы, чем та, что демонстрирует выраженную самокритику: система угрозы активируется как через внутреннего критика, так и через воспринимаемые внешние угрозы [10] — на это указывает сопоставимый вклад субъективного стресса (ρ = 0,455).

Неподтверждение H5 методологически важно: не объективный объём нагрузки, а её субъективная оценка как стрессогенной предсказывает истощение. Это согласуется с базовым постулатом когнитивной модели о первичности когнитивной интерпретации ситуации [2]. Результаты корреляционного анализа воспроизводят данные пилотного этапа [1], подтверждая устойчивость выявленных закономерностей.

Ограничение исследования

Выборка несбалансирована по полу (83,3 % женщин) и возрасту (62 % старше 28 лет), что ограничивает обобщение на типичного студента дневного отделения 18–22 лет. Поперечный дизайн исключает каузальные интерпретации: корреляции описывают сопряжённость, но не направление влияния. АДО-СКИ находится на этапе первичной апробации; конфирматорный факторный анализ и критериальная валидность требуют проверки на большей выборке. Медиационный анализ (роль SC+КИ как медиатора RSES → EE) запланирован на расширенном массиве данных.

Практическое значение результатов

Доминирование долженствования и катастрофизации определяет конкретные мишени для КПТ: реструктуризация завышенных стандартов через сократовский диалог и декатастрофизация через поведенческие эксперименты [2; 3]. Распространённость дефицита самосострадания (28,6 %) обосновывает дополнение когнитивных техник практиками CFT — развитием системы успокоения и работой с внутренним критиком [10; 5]. Для психологических служб вузов: пороговое значение SC+КИ ≥ 3,5 баллов выделяет 26,2 % студентов с выраженными когнитивными искажениями, EE ≥ 3,3 баллов — более широкую группу риска (42,9 %); сочетанное применение АДО-СКИ и RSES позволяет дифференцировать эти группы для адресной поддержки.

Заключение

Исследование подтвердило четыре из пяти гипотез. Ключевые результаты: сильная отрицательная связь самооценки с когнитивными искажениями и самокритикой (ρ = −0,758), умеренные связи самокритики с эмоциональным истощением (ρ = 0,464) и субъективного стресса с истощением (ρ = 0,455); повышенный риск EE у 42,9 % студентов; доминирующие искажения — долженствование (52,4 %) и катастрофизация (50,0 %). Объективная нагрузка предиктором истощения не является.

Полученные данные верифицируют когнитивную модель Бека и циклическую модель Феннелл применительно к студенческой выборке и обосновывают системообразующую роль когнитивных искажений в формировании психологической дезадаптации. Дальнейшие направления: балансировка выборки по полу и возрасту; медиационный анализ (SC+КИ как медиатор RSES → EE); психометрическая валидизация АДО-СКИ; апробация краткосрочной программы вмешательства на основе интеграции КПТ и CFT.

Литература:

1. Абрамова А. В. Интегративный подход к коррекции низкой самооценки и самокритики у студентов: разработка инструмента и пилотное исследование // Молодой учёный. — 2025. — № 52 (603). — С. 341–345. — URL: https://moluch.ru/archive/603/132017.
2. Бек А., Раш А., Шо Б., Эмери Г. Когнитивная терапия депрессии. — СПб.: Питер, 2003. — 304 с.
3. Бернс Д. Терапия настроения. — М.: Альпина Паблишер, 2021. — 550 с.
4. Гаранян Н. Г. Перфекционизм и враждебность как личностные факторы депрессивных и тревожных расстройств: автореф. дис. … д-ра психол. наук. — М., 2010. — 43 с.
5. Жукова Э. Р., Зуева В. С. Развивающееся направление в психотерапии: терапия, сфокусированная на сострадании // Достижения науки и образования. — 2019. — № 1 (42). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/razvivayuscheesya-napravlenie-v-psihoterapii-terapiya-sfokusirovannaya-na-sostradanii.
6. Золотарёва А. А. Валидность и надёжность русскоязычной версии Шкалы самооценки М. Розенберга // Вестник Омского университета. Серия «Психология». — 2020. — № 2. — С. 52–57. — DOI: 10.24147/2410–6364.2020.2.52–57.
7. Сафронова Е. А., Уторина О. Д. Экспериментальное исследование самооценки и сочувствия к себе у студентов // Концепт. — 2025. — № 11. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/eksperimentalnoe-issledovanie-samootsenki-i-sochuvstviya-k-sebe-u-studentov.
8. Холмогорова А. Б., Гаранян Н. Г. Когнитивно-бихевиоральная психотерапия // Основные направления современной психотерапии. — М.: Когито-Центр, 2000. — С. 224–267.
9. Fennell M. J. V. Low self-esteem: a cognitive perspective // Behavioural and Cognitive Psychotherapy. — 1997. — Vol. 25, № 1. — P. 1–26. — DOI: 10.1017/S1352465800015368.
10. Gilbert P. The Compassionate Mind. — London: Constable, 2009. — 513 p.
11. Neff K. D. The development and validation of a scale to measure self-compassion // Self and Identity. — 2003. — Vol. 2, № 3. — P. 223–250.
12. Schaufeli W. B., Leiter M. P., Maslach C. Burnout: 35 years of research and practice // Career Development International. — 2009. — Vol. 14, № 3. — P. 204–220.
13. Sowislo J. F., Orth U. Does low self-esteem predict depression and anxiety? A meta-analysis of longitudinal studies // Psychological Bulletin. — 2013. — Vol. 139, № 1. — P. 213–240.