Поддержка, развитие и защита конкуренции является одной из ключевых задач, стоящих перед государством в ключе достижения экономической безопасности страны. В таком качестве это явление раскрывается в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации [4].

Настоящая работа призвана раскрыть правовую природу конкуренции через призму добросовестности, как ее неотъемлемый элемент. Надлежит полагать, что в современном российском праве недобросовестная конкуренция является полярным понятием конкуренции. На этой идее построена настоящая работа.

К указанным выводам можно прийти посредством совокупного анализа положений гражданского и конкурентного отраслей права. Как указывал Макаренко О. В. обоснованное соотношение между отраслями и подотраслями российского права и конкурентного права доказывается содержанием Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 марта 2021 г. № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства» [13, с. 27–29]. В связи с чем нельзя отрицать взаимосвязь указанных отраслей, особенно с учетом мнения некоторых ученых о том, что конкурентное право надлежит рассматривать, как подотрасль гражданского.

Законодатель приводит следующие легальные определения конкуренции и недобросовестной конкуренции:

– конкуренция — соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке;

– недобросовестная конкуренция — любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации [3].

Методом индукции можно прийти к выводу о том, что расценивать действия субъекта права, как добросовестные или недобросовестные следует с учетом общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации.

Так, в частности основополагающим принципом оценки действий субъекта права полагаем подлежащим применению анализ его действий через призму осуществлению гражданских прав в пределах их осуществления.

Такие пределы очерчены недопущением осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действиями в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке [1].

Приведенные положения неполно отражают доктринальное осмысление пределов осуществления гражданских прав. В частности запрет на злоупотребление доминирующим положением на рынке содержится в Федеральном законе от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее — Закон о защите конкуренции). Однако не все формы недобросовестного поведения можно оценивать только посредством его применения. Так, например, главой 2.1 Закона о защите конкуренции предусмотрены конкретные формы недобросовестной конкуренции, при этом ст. 14.8 Закона о защите конкуренции декларируется факт закрепления указанного перечня ее форм, как не исчерпывающего.

Оценивая добросовестность сторон надлежит руководствоваться разъяснениями высших судов: оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации [6].

Злоупотребление правом возможно только путем его заведомо недобросовестного осуществления. К формам злоупотребления правом относятся, в частности:

– шикана — осуществление прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, например, своему кредитору.

Обязательным условием шиканы является действительное наличие у лица права, однако с наличием умысла причинить вред другому лицу. При этом надлежит учитывать, что причинение вреда в смысле злоупотребления вреда трактуется судами расширительного, а не только как причинение материального вреда.

Так, например, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ в определении от 14.06.2016 № 52-КГ16–4 указывала, что под злоупотреблением правом понимается поведение, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.

В частности, злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания [8].

– действия в обход закона с противоправной целью.

Как отмечал Егоров А. В. обход закона — это ситуация, когда закон формально запрещает какое-либо конкретное действие, но путем толкования данного запрета можно прийти к выводу, что закон запрещает не столько само это действие (или правовую форму, в которую оно облекается), сколько результат, к которому данное действие приводит. И если можно сделать такой вывод, то запрещенными этим законом должны считаться любые действия, приводящие к достижению того же самого результата, а не только действия, формально упомянутые в норме [9, с. 170–190].

ВАС РФ говоря о принципах толкования закона указывал следующее: согласно п. 4 ст. 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано обязательными для сторон правилами, установленными законом или иными правовыми актами (императивными нормами), действующими в момент его заключения (статья 422 ГК РФ). В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней. При отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой.

Применяя названные положения, судам следует учитывать, что норма, определяющая права и обязанности сторон договора, толкуется судом исходя из ее существа и целей законодательного регулирования, то есть суд принимает во внимание не только буквальное значение содержащихся в ней слов и выражений, но и те цели, которые преследовал законодатель, устанавливая данное правило [9].

Примером совершения действий в обход закона с противоправной целью можно считать «дробление государственного/муниципального контракта». Так, в силу положений п. 4 ч. 1 ст. 93 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» государственный или муниципальный заказчик вправе осуществить закупку у единственного поставщика на сумму, не превышающую 600 тыс. рублей [2]. При этом заказчик также обязан соблюдать годовой объем таких закупок, однако на некоторые категории заказчиков такие ограничения не распространяются (сельские администрации, осуществляющие закупки для нужд сельских поселений).

Недобросовестные заказчики, действуя в обход закона, с противоправной целью «дробят» единый (технически и функционально связанный) предмет закупки на несколько контрактов, цена которых не превышает 600 тыс. рублей, тем самым избегая императивного требования о проведении закупок конкурентными способами. Указанные действия не причиняют непосредственный вред участникам контрактной системы в сфере закупок, однако посягают на право принять участие в конкурентных процедурах неограниченного количества потенциальных участников.

Возвращаясь к понятию недобросовестной конкуренции, следует учитывать следующее. Само по себе совершение действий, направленных на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности не воспрещено. Однако только действия, выходящие за пределы осуществления гражданских прав могут расцениваться, как недобросовестное поведение.

Законом о защите конкуренции предусмотрен открытый перечень видов недобросовестной конкуренции, к которым относятся:

– дискредитация — распространение ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убытки хозяйствующему субъекту и (или) нанести ущерб его деловой репутации;

– введение в заблуждение — распространение сведений о качестве и потребительских свойствах товара, его назначении, количестве и пр.

– некорректное сравнение — сравнение с товаров конкурентов, создающее впечатление превосходства товара без указания конкретных характеристик или параметров сравнения, имеющих объективное подтверждение, либо в случае, если утверждения, содержащие указанные слова, являются ложными, неточными или искаженными, а равно основанный на незначительных или несопоставимых фактах;

– приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица;

– незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности, за исключением средств индивидуализации;

– смешение с деятельностью хозяйствующего субъекта-конкурента либо с товарами или услугами, вводимыми хозяйствующим субъектом-конкурентом в гражданский оборот;

– незаконное получение, использование или разглашение информации, составляющей коммерческую или иную охраняемую законом тайну.

Сама же дефиниция конкуренции сформулирована подобным образом, что предполагает общим правилом «здоровое» соперничество хозяйствующих субъектов, как общепринятое правило поведения. Как отмечали Казанина Т. В., Шагиева Р. В. конкуренция и недобросовестная конкуренция фактически представляют собой антиподы [10]. С указанной точкой зрения нельзя не согласиться, ввиду того, что недобросовестная конкуренция представляет собой «антипод» конкуренции, поскольку добросовестность, разумность действий хозяйствующего субъекта фактически относится к признакам конкуренции.

Отсюда следует, что, оценивая действия субъектов гражданского оборота, судам надлежит не только руководствоваться приведенным перечнем поведения, считающегося актами недобросовестного поведения, но и конкретными обстоятельствами дела.

Подобное телеологическое толкование законодательства о защите конкуренции в свою очередь позволяет антимонопольным органам и судам эффективно выявлять и пресекать акты недобросовестной конкуренции, а также восполнять недостаток несвоевременного правового регулирования способов ограничения конкуренции.

Кожевников И. Н., анализируя зарубежное законодательство, пришел к выводам о том, что в немецком законодательстве о защите от недобросовестной конкуренции акты преднамеренного препятствования конкурентам включают бойкот, переманивание (Abwerbung) сотрудников, побуждение к нарушению контракта и — при очень специфических обстоятельствах — перепродажу ниже себестоимости (Preisunterbietung) [11, с. 54–59].

Так, учитывая положения ст. 14.8 Закона о защите конкуренции, а также предложенным толкованием недобросовестной конкуренции вышеперечисленные акты преднамеренного препятствования конкурентам, перечисленные в немецком законодательстве, но не поименованные в отечественном могут быть выявлены судами и пресечены.

Так, Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области оставил в силе предупреждение антимонопольного органа, выданное ООО «Стрелец» (далее — Общество) о прекращении незаконного осуществления предпринимательской деятельности в сфере пассажирских перевозок в силе.

Как следует из материалов дела, Общество в обход проводимых государственных торгов на право осуществлять деятельность по регулярным пассажирским перевозкам в г. Санкт-Петербург и Ленинградской области автомобильным транспортом, фактически осуществляло перевозки на установленных локальными актами маршрутах.

Судом установлено, что пассажиропоток на официальном маршруте уменьшается за счет деятельности нелегального перевозчика и в результате чего легальные перевозчики недополучают часть прибыли. Кроме того, Общество получило преимущество перед другими перевозчиками, которые получили право на осуществление регулярных пассажирских перевозок по результатам конкурсных процедур и подтвердили свое соответствие целому перечню требований, установленных в конкурсной документации.

При этом решение суда первой инстанции не было отменено вышестоящими судами. Верховный Суд РФ определением от 24.03.2022 № 307-ЭС22–1926 по делу № А56–115210/2020 отказал в принятии кассационной жалобы к рассмотрению, и указал на отсутствие допущенных нижестоящими судами существенных нарушений норм материального права, а также требований процессуального законодательства [7].

В качестве новеллы российской правоприменительной практики можно выделить борьбу административных органов с «гринвошингом» — то есть действий по распространению недостоверных (неполных, неточных или искаженных) или некорректных экологических заявлений, вводящих потребителя в заблуждение относительно экологических характеристик товаров (любые формы экологического маркетинга, выраженные в преувеличении или искажении улучшенных экологических показателей, в заявлении о товаре, которое невозможно проверить, которое неактуально или просто недостоверно) в целях получения необоснованных преимуществ.

В письме ФАС России «Рекомендации по недопущению гринвошинга в маркетинговой коммуникации» указывается целый перечень способов распространения экологических заявлений, вводящих потребителя в заблуждение в целях получения необоснованных преимуществ:

– — экологическое заявление не аргументировано и не детализировано указанием на конкретное экологическое свойство или характеристику соответствующей категории товара, в нем использованы неконкретные или широко трактуемые формулировки, подразумевающие экологическое преимущество продукта, такие как «экологически полезный», «экологичный», «чистый», а также «зеленый»;

– заявление об использовании в упаковке вторичного сырья не сопровождаются информацией о количестве вторичного сырья, например, «упаковка содержит вторичное сырье»;

– из заявления не ясно, применяется ли оно ко всей продукции или только к ее компоненту, упаковке или ее элементу, стадии оказания услуги: например, указание «подлежит переработке», размещенное на упаковке, элементы которой сделаны из разных материалов (картон и пластик), без уточнения, к какой части упаковки оно относится [13].

Подобная судебная и правоприменительная практика является примером предлагаемого телеологического толкования права, и в свою очередь позволяет оперативно бороться с актами недобросовестной конкуренции. Однако такой подход требует всеобщего применения, поскольку до настоящего момента ряд зарубежных практик борьбы с недобросовестной конкуренцией по-прежнему остается не внедренным в России.

В частности, переманивание сотрудников, промышленный шпионаж (в том числе незаконная передача данных сотрудниками), побуждение к нарушению договора остаются редкими примерами недобросовестной конкуренции в российской правоприменительной практике.

Адвокатская газета приводила следующую статистику: российская практика взыскания убытков за промышленный шпионаж менее развита, чем зарубежная, поэтому проблем гораздо больше, о чем свидетельствуют и данные статистики. Для сравнения: суды США удовлетворяют порядка 68 % исковых требований, в то время как российские — всего 14 % [14].

Дополнение законодательства о защите конкуренции положениями о его толковании, с учетом прав и законных интересов конкурентов, потребителей, государства, а также потенциальными негативными правовыми последствиями, не связанными с взысканием конкретного объема причиненных убытков, могло быть подтолкнуть развитие правоприменительной практики по направлению расширительного толкования актов недобросовестной конкуренции.

Таким образом, предлагаемый подход к толкованию конкуренции и недобросовестной конкуренции, по нашему мнению, может актуализировать подходы к борьбе с недобросовестной конкуренцией. При этом эффективность их использования будет зависеть непосредственно от правотворческой инициативы. Следовательно, возможные пороки нормотворчества будут естественным образом устранены правоприменительной практикой.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): ФЗ от 30.11.1994 № 51‑ФЗ // «Собрание законодательства РФ», 05.12.1994, № 32, ст. 3301.
2. Федеральный закон «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»: ФЗ от 05.04.2013 № 44‑ФЗ // «Собрание законодательства РФ», 08.04.2013, № 14, ст. 1652.
3. Федеральный закон «О защите конкуренции»: ФЗ от 26.07.2006 № 135‑ФЗ // «Собрание законодательства РФ», 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3434.
4. Указ Президента Российской Федерации «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации»: Указ от 02.07.2021 № 400 // «Собрание законодательства РФ», 05.07.2021, № 27 (часть II), ст. 5351.
5. О свободе договора и ее пределах: постановление Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 // «Вестник ВАС РФ», № 5, май, 2014.
6. О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 // «Российская газета», № 140, 30.06.2015.
7. Определение Верховного Суда РФ по делу № А56‑115210/2020: определение от 24.03.2022 № 307‑ЭС22‑1926 // КонсультантПлюс. URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=ARB&n=706053&dst=100014&date=08.02.2026 (дата обращения: 08.02.2026).
8. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14.06.2016 № 52‑КГ16‑4 // КонсультантПлюс. URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=ARB&n=467962&dst=100040&date=08.02.2026 (дата обращения: 08.02.2026).
9. Егоров А. В. Обход закона: использование дозволенной правом формы ради запрещенной правом цели // Вестник международного коммерческого арбитража. 2011. № 2. С. 170–190.
10. Казанина Т. В., Шагиева Р. В. Принцип добросовестной конкуренции в предпринимательском праве в контексте проблем правового регулирования экономической деятельности // Образование и право. 2016. № 10.
11. Кожевников И. Н. Правовая природа недобросовестной конкуренции по законодательству России, Германии и Франции // Юрист. 2021. № 1. С. 54–59.
12. Макаров О. В. Правовые проблемы формирования конкурентной среды в строительстве // Конкурентное право. 2023. № 2. С. 27–29
13. Письмо ФАС России «Рекомендации по недопущению гринвошинга в маркетинговой коммуникации» // КонсультантПлюс. URL: https://login.consultant.ru/link/?req=doc&base=LAW&n=488883&dst=100040&date=08.02.2026 (дата обращения: 08.02.2026).
14. Промышленный шпионаж: как доказать нарушение и взыскать убыток // Адвокатская газета, 12.01.2021. URL: https://www.advgazeta.ru/mneniya/promyshlennyy-shpionazh-kak-dokazat-narushenie-i-vzyskat-ubytok/ (дата обращения: 08.02.2026).