Экономическое правосудие в Российской Федерации представлено системой арбитражных судов. Как гласит статья 27 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 24.07.2002 N 95-ФЗ [1], «Арбитражный суд рассматривает дела по экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности».

Несмотря на то, что крупные, фундаментальные законодательные изменения, связанные с упразднением Высшего Арбитражного Суда РФ и передачей его полномочий Верховному Суду РФ, которые были нацелены на систему арбитражных судов, произошли более десяти лет назад, дискуссия о последствиях данной реформы не утихает до сих пор. Как справедливо отмечают Оганов, Боровиков и Анучкина, «вопрос об объединении двух высших органов правосудия вызвал широкий резонанс в юридическом сообществе» [2, с. 79–84]. Причём полемика развернулась как по институциональным, так и по процессуальным аспектам функционирования арбитражных судов.

Анализ вопроса, а также изучение научных работ позволяет выделить две взаимосвязанные, но относительно самостоятельные группы проблем.

Первую группу проблем можно обозначить как институциональные. Институциональные проблемы связаны с неопределённостью правового статуса арбитражных судов, их местом в судебной системе и объёмом собственной компетенции. Вторую же группу проблем можно обозначит как процессуальные. Процессуальные проблемы касаются реализации принципа состязательности, стандартов доказывания и эффективности пересмотра судебных актов.

При детальном рассмотрении данного вопроса, стоит уделить время понятийному аспекту. Маннигулова А. Н. отмечает, что дефиниция определения «арбитражный суд» не так очевидна, как кажется. Однако в своей работе исследователь приходит в выводу о том, что понятие «арбитражный суд» в российском законодательстве используется как минимум в трёх значениях: судебная инстанция (орган, осуществляющий правосудие), участник арбитражного процесса (судейский состав) и юридическое лицо, имеющее печать и расчётный счёт [3, с. 54–59]. Такая многозначность порождает практические коллизии: например, при предъявлении иска о возмещении вреда, причинённого незаконными действиями судьи, непонятно, кто должен выступать ответчиком — председатель суда как орган юридического лица или само судебное учреждение.

Особую остроту проблеме придаёт различие в статусе между арбитражными судами и судами общей юрисдикции. Согласно ст. 50 ФКЗ «Об арбитражных судах в РФ» [5], арбитражный суд является юридическим лицом, в то время как районные суды общей юрисдикции такого статуса не имеют, это может следовать из Федерального конституционного закона от 07.02.2011 N 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» [6] так как «В отношении районных судов полномочия юридического лица реализуются Судебным департаментом при Верховном Суде Российской Федерации». Следует справедливо заметить, что это нарушает принцип единства судебной системы. Исходя из этого, статусом юридического лица следует наделить все федеральные суды (с соответствующим финансированием), либо, что более рационально, исключить его для арбитражных судов, передав организационные функции Судебному департаменту при Верховном Суде Российской Федерации. Нынешнее положение создаёт искусственную дифференциацию и может порождать споры о подсудности, что очевидно, может требовать законодательного вмешательства.

Помимо представленной неопределённости, другая группа институциональных проблем связана с последствиями реформы 2014 года. До реформы организационно арбитражные суды действовали на четырёх уровнях и имели собственный высший орган — ВАС РФ. Токарева Ю. Д. в своей работе указывает, что: «арбитражные суды считаются автономными частями российской судебной системы, ранее это значительно демонстрировалось до судебной реформы 2014 года — арбитражная система возглавлялась своим собственным органом» [7, с. 5422–5432]. Упразднение Высшего Арбитражного Суда и учреждение Судебной коллегии по экономическим спорам в структуре Верховного Суда РФ повлекли за собой утрату прежней автономии. Если ВАС РФ не имел над собой формального «начальства», то новообразованная коллегия обрела вышестоящий орган, что может ставить под вопрос её независимость.

На наш взгляд, данные опасения могут иметь под собой основания. Хотя коллегия по экономическим спорам сохранила кадровый состав и многие традиции ВАС РФ, её решения могут быть пересмотрены Президиумом Верховного Суда, где большинство не являются специалистами по экономическим спорам. Данное предположение также имеет смысл при учете того, что разъяснения по вопросам судебной практики теперь даются Пленумом Верховного Суда РФ, что создаёт риск унификации подходов без учёта специфики экономических отношений. Исходя их этого, следует заметить, что самостоятельность арбитражной подсистемы сегодня носит скорее административный, чем сущностный характер. Для её сохранения необходимо законодательно закрепить право Судебной коллегии по экономическим спорам на издание собственных обзоров практики и разъяснений, не требующих утверждения Пленумом Верховного Суда.

Также стоит детальнее обратиться к проблеме злоупотребления правом на представление доказательств в апелляционной инстанции. Падин А. Э. в своей работе отмечает, что, несмотря на формальное правило части 2 статьи 268 АПК РФ, согласно которому новые доказательства принимаются судом апелляционной инстанции только при условии обоснования стороной уважительности причин их непредставления в суд первой инстанции, «нередки ситуации, когда стороны, участвующие в деле, злоупотребляют своим правом и не предоставляют доказательства в суде первой инстанции с целью их дальнейшего представления во второй (апелляционной) инстанции» [8, с. 60–66]. Иными словами, закреплённое законом ограничение на практике часто обходится, поскольку критерии «уважительности» причин трактуются судами весьма либерально. На первый взгляд, такой подход расширяет возможности сторон по представлению доказательств, так как стороны могут представить доказательства, и апелляционная инстанция их примет. Главными критериями необходимости принятия дополнительных (новых) доказательств является их существенное значение для фактических обстоятельств и установления так называемой объективной истины по делу. Однако на практике возникает ряд препятствий, что приводит к отмене актов нижестоящего суда, вынесенное на основе своевременно и добросовестно раскрытых доказательств, так как сторона скрыла доказательства и не представила их суду.

Подобная практика подрывает авторитет суда первой инстанции, стимулирует процессуальную пассивность и создаёт благоприятную среду для злоупотреблений. Добросовестная сторона, исполнившая обязанность по раскрытию доказательств, оказывается в заведомо невыгодном положении, поскольку её процессуальный оппонент получает «второй шанс» уже после вынесения решения.

Исходя из этого, стоит вывести, что принцип объективной истины, не закреплённый прямо в АПК РФ, но фактически применяемый судами, вступает в непримиримое противоречие с принципом состязательности, закреплённым в статье 9 АПК РФ и части 3 статьи 123 Конституции РФ. Состязательность предполагает, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, а риск наступления последствий несовершения процессуальных действий несёт сама сторона (часть 2 статьи 9 АПК РФ). Однако, когда суд апелляционной инстанции принимает новые доказательства от стороны, умолчавшей о них в первой инстанции, этот риск фактически перекладывается на добросовестного участника процесса. Для преодоления данной коллизии представляется необходимым законодательно закрепить в АПК РФ преклюзивный механизм в отношении доказательств, не раскрытых в суде первой инстанции без уважительных причин. Предлагается дополнить статью 268 АПК РФ положением о том, что доказательства, которые могли быть представлены стороной в суде первой инстанции при должной степени заботливости и осмотрительности, не подлежат исследованию в апелляционной инстанции, а их представление не может служить основанием для отмены или изменения решения суда первой инстанции. Исключения возможны лишь в двух случаях: (1) если сторона объективно не имела возможности представить доказательства в первой инстанции (если сторона не могла разумно предвидеть необходимость их представления) или (2) если эти доказательства опровергают факт подлога или фальсификации доказательств, ранее положенных в основу решения.

Введение такого преклюзивного правила не только повысит ответственность сторон за своевременное раскрытие доказательств, но и укрепит авторитет решений суда первой инстанции, а также сократит сроки рассмотрения дел, поскольку апелляционная инстанция перестанет быть местом для «исправления ошибок» недобросовестных участников процесса. Зарубежный опыт (например, правила гражданского судопроизводства Англии — Civil Procedure Rules, Part 52 [9]) свидетельствует о том, что строгий преклюзивный механизм является эффективным средством борьбы с затягиванием процесса и злоупотреблением процессуальными правами. Рецепция этого опыта с учётом российской специфики представляется целесообразной.

Проведенный анализ позволяет заключить, что проблемы институциональной и процессуальной самостоятельности арбитражных судов в современной России носят системный характер. Упразднение ВАС РФ создало вакуум стратегического руководства экономическим правосудием, данная проблема существует и сегодня. Сохранившиеся процессуальные недостатки снижают эффективность судебной защиты. Вместе с тем в сфере регулирования и развития экономической системы правосудие играет не меньшую роль, чем законодатель. Задача законодателя — не разрушать сложившуюся специализированную систему, а точечно корректировать её, устраняя выявленные пробелы и коллизии. Предложенные в статье механизмы не требуют кардинальных изменений в арбитражном процессуальном законодательстве, но они способны значительно повысить качество экономического правосудия и укрепить доверие предпринимательского сообщества к судебной системе.

Литература:

1. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 N 95-ФЗ // «Собрание законодательства РФ», 29.07.2002, N 30, ст. 3012.
2. Оганов Г. К., Боровиков Г. К., Анучкина А. Д. «Арбитражные суды в РФ: система, структура и компетенция // Форум молодых ученых. -2019. — — № 4. — С. 79–84
3. Миннигулова А. Н. Понятие арбитражного суда в правовой системе Российской Федерации // Право и государственность. 2025. № 2 (7). С. 54–59.
4. Федеральный конституционный закон от 28.04.1995 N 1-ФКЗ (ред. от 31.07.2023) // «Собрание законодательства РФ», 01.05.1995, N 18, ст. 1589
5. Федеральный конституционный закон от 07.02.2011 N 1-ФКЗ (ред. от 23.07.2025) // «Собрание законодательства РФ», 14.02.2011, N 7, ст. 898
6. Токарева Ю. Д. Правовое положение арбитражных судов в современной судебной системе // Столыпинский вестник. 2023. № 11. С. 5422–5432.
7. Падин А. Э. Правовая политика в сфере развития экономического правосудия Российской Федерации. Проблемы оптимизации арбитражного судопроизводства // Юридическая наука. 2022. № 6. С. 60–66
8. Civil Procedure Rules 1998 (England and Wales) // Legislation.gov.uk. URL: https://www.legislation.gov.uk/uksi/1998/3132/contents/made (дата обращения: 21.03.2026).