Творчество С. Л. Прокофьевой по праву считается значимым явлением в русской детской литературе второй половины ХХ века. Будучи по профессии художником, много лет посвятившим занятиям живописью, она еще в юности писала стихи, а в 1950-е годы обращается к созданию сказочных повестей для детей. Среди её книг можно назвать повести: «Замок чёрной королевы», «Лоскутик и облако», «Приключения жёлтого чемоданчика», «Клад под старым дубом», «Приключения мальчика без тени и тени без мальчика», «Сказка о ветре в безветренный день» и др., циклы: «Повелитель волшебных ключей», «Цикл о Белоснежке» и др.
Одной из наиболее заметных особенностей прозы Прокофьевой становится постоянное балансирование на границе действительности и воображения. Фантастика в её произведениях, как правило, помогает по-новому увидеть привычную реальность и осмыслить её через переживания ребёнка. В этом проявляется специфика авторского подхода, он отличается как от классической волшебной сказки, полностью построенной на чудесном, так и от строго реалистической прозы, где фантастическое отсутствует как принцип. Сочетание это даёт основание говорить о психологизированной сказке, в которой фантазия выполняет аналитическую роль, позволяя глубже раскрыть внутренний мир героя [1].
Фантастическое в сказках С. Прокофьевой часто является порождением фантазии героя-ребенка. Примечательно, что такой герой не выделяется писательницей из детской среды. Это обычный ребенок, для которого органично стремление к преображению мира.
Именно такой склонностью к фантазированию наделен мальчик Валька — главный герой повести-сказки С. Прокофьевой «Остров капитанов». Смастерив деревянный кораблик, которому дает примечательное название «Мечта», он воображает, как он будет пускать этот кораблик в плавание по весенним ручьям. При этом его фантазии имеют необыкновенную силу и зримость: «Разгулялся океан к ночи… — изо всех сил зажмурившись, думал Валька. — Это вам не просто неважная погодка — шторм десять баллов! Здесь подводные рифы, ну да не в первый раз нам огибать этот мыс…» Корабль как будто проваливается в пучину. Надо шире, устойчивей расставить ноги. Громадная волна грузно нависла над «Мечтой», светясь изнутри чем-то зловещим, зеленоватым… Взвихренная водяная пыль уже упала на лицо…» [3]. Сила эмоций мальчика, который не просто моделирует в своем сознании мир, а переживает все происходящее, передается через гиперболизацию: «– Ф-фу!.. — Валька с трудом переводил дух. Сердце стучало, звоном отдаваясь в ушах» [3].
В произведении С. Прокофьевой «Приключения жёлтого чемоданчика» мотив фантазии тесно переплетается с темой детских травм и комплексов. Фантазии героев-детей в этом произведении порождены страхом, как у трусливого мальчика Пети, или нежеланием видеть светлую радостную сторону жизни, как у девочки Томы, которая разучилась смеяться после болезни своей мамы. Они здесь выступают в роли своеобразного «посредника» между внутренним миром ребёнка и внешним миром, позволяя увидеть, как защищается детское сознание от внутренних противоречий.
И хотя фантастическое здесь связано, прежде всего, с образом Детского Доктора и его необычных лекарств, предназначенных для лечения «детских болезней» — страха, робости и уныния, по мере развития сюжета становится ясно, что решающую роль играет не само чудесное средство, а пережитый ребёнком опыт.
Показателен эпизод, в котором Петя пытается перелезть через забор. Сначала препятствие кажется ему непреодолимым: «Когда Петька решил через него перелезть, ему показалось, что это самый высокий забор на свете. Он был до самого неба…» [3]. Такое восприятие пространства отражает внутреннее состояние героя: страх увеличивает препятствие до фантастических размеров. Но когда Петя чувствует ответственность Тому и необходимость действовать, его взгляд на ту же самую реальность меняется: «Тут Петька снова посмотрел на забор. И забор сразу показался ему намного ниже» [3]. Вслед за этим герой решается на поступок, которого раньше избегал: «Петька поставил жёлтый чемоданчик на землю, подпрыгнул и уцепился руками за верхнюю перекладину» [3].
Важно отметить, что в обоих произведениях фантазия оказывается внутренним ресурсом, который способствует психологическому развитию и социализации. Она выполняет функцию переходного механизма между внутренним переживанием и реальным действием.
Существенной особенностью героя-фантазера в произведениях С. Прокофьевой является способность осознавать границу между воображаемым и реальным. Даже в тех случаях, когда фантазия приобретает ярко выраженную художественную форму, она не вытесняет реальность полностью. Это позволяет рассматривать фантазию у Прокофьевой как форму активного внутреннего диалога с миром, а не как инфантильный уход от него.
В произведениях С. Прокофьевой пространство фантазии героя не является самоцелью и не функционирует как полностью автономный мир, оторванный от реальности. Напротив, оно выстраивается как художественная проекция внутреннего состояния героя-фантазера и отражает его эмоциональные и психологические переживания. Таким образом, оно приобретает прежде всего психологическое значение, становясь формой визуализации внутреннего конфликта ребёнка.
В повести-сказке «Остров капитанов» результатом фантазии становится образ острова, который не обладает чётко фиксированной географией или мифологической структурой; его границы подвижны и изменчивы, что символизирует нестабильность внутреннего состояния ребёнка. Пространство острова становится местом, где герой может пережить чувство самостоятельности, ответственности и свободы, недоступные ему в реальной жизни. Таким образом, фантастическое пространство выполняет компенсаторную функцию, позволяя ребёнку временно выйти за рамки ограничивающей его действительности [2].
При этом важно отметить, что фантастическое пространство в «Острове капитанов» не противопоставляется реальному миру как «лучший» или «идеальный» мир. Оно существует в диалоге с реальностью и постепенно подготавливает героя к возвращению в неё. Фантазия Вальки вырастает из обычной детской игры с корабликом. Таким образом, фантастическое пространство возникает прямо внутри реальной обстановки комнаты. Автор указывает на это, описывая, как воображение постепенно преображает привычный мир: «Сумерки зыбкими волнами вливались в комнату… И тогда казалось, “Мечта” снимается с якоря и плывёт по этим тёмным волнам» [4].
Эстетическая функция фантазии у Прокофьевой тесно связана с психологической. Её сказочный мир почти всегда возникает на границе предметного и воображаемого: в «Острове капитанов» обычная комната начинает жить по законам морского пространства. Благодаря этому ребёнок изображается как субъект особого, поэтически преобразующего восприятия. Фантазия делает мир красивее, глубже, эмоционально насыщеннее и нравственно значимее.
По мере развития сюжета воображаемый остров в сказке «Остров капитанов» утрачивает абсолютную автономность, а опыт, полученный в пространстве фантазии, интегрируется в жизненный опыт ребёнка. Это подчёркивает мысль о том, что фантазия у Прокофьевой не заменяет реальность, а способствует её более осознанному восприятию. Валька представляет себя смелым мореплавателем и мысленно переживает морские приключения: «Валька никому не признался бы, но в глубине души он думал, что смелый и отважный капитан — это как раз и есть он, Валька» [4]. В данном эпизоде фантазия выступает как форма самопознания. Герой примеряет на себя образ капитана, стремясь увидеть в себе качества, которыми он хотел бы обладать в реальной жизни.
Однако воображаемый мир постепенно теряет свою абсолютную самостоятельность. Пережитые в фантазии события начинают восприниматься как часть личного опыта героя. Это проявляется в сценах воображаемого шторма, когда мальчик настолько погружается в свои фантазии, что реагирует на них как на реальные события.
Иной, но типологически близкий вариант фантастического пространства представлен в произведении «Приключения жёлтого чемоданчика». Здесь фантастический элемент не оформляется в виде отдельного мира, а внедряется в повседневную реальность через необычные предметы и ситуации. Пространство фантазии оказывается «вкраплённым» в реальный мир, что отражает внутреннее состояние героев, испытывающих страх, неуверенность или чувство собственной неполноценности.
События и предметы, порожденные фантазией, функционируют как своеобразные психологические маркеры, выявляющие скрытые переживания персонажей. Они не создают альтернативной реальности, а трансформируют привычное пространство, делая видимыми внутренние проблемы героев. Тем самым фантастическое пространство приобретает аналитическую функцию и становится инструментом художественного исследования детской психологии.
Общей чертой пространства фантазии в произведениях Прокофьевой является его нестабильность и временный характер. Оно возникает в моменты психологического напряжения, испытываемого героем, и исчезает или трансформируется по мере его внутреннего развития. Это позволяет рассматривать такое пространство не как постоянную среду существования персонажа, а как этап его внутреннего пути.
Компенсаторная функция фантазии особенно отчётливо проявляется в сказке «Лоскутик и Облако». Мир произведения строится как пространство дефицита, жестокости и эмоциональной незащищённости, и в этих условиях воображаемо-сказочное становится для героини — девочки Лоскутика — формой внутренней опоры. Появление Облака нарушает законы иссушённой и обезвоженной реальности, а его признание: «Во мне не осталось ни капли» [3] — переводит чудесное в эмоционально переживаемый план. Фантастический персонаж оказывается собеседником и союзником ребёнка, помогающим пережить мир как не окончательно враждебный. Фантазия выполняет функцию «психологического убежища», но не пассивного, а этически насыщенного: именно через сказочное Лоскутик учится жалости, доверию и участию.
Познавательная и нравственно-воспитательная функции фантазии особенно ярко выражена в сказке «Приключения жёлтого чемоданчика». Фантастические картины, возникающие в воображении героев, отражают их способ познания самих себя и осознания необходимости поступка.
Таким образом, тип героя-фантазера у С. Прокофьевой строится на сочетании эмоциональной уязвимости, рефлексивности и способности к внутреннему росту. Фантазия выступает важным элементом психологической структуры персонажа и подготавливает его к интеграции собственного воображаемого опыта в реальную жизнь. Герой-фантазер у Прокофьевой проходит путь от внутреннего кризиса к осознанному принятию себя и окружающего мира, а фантазия становится важнейшим инструментом этого процесса. Пространство фантазии выстраивается как отражение внутреннего мира героя.
Фантазия в сказочной прозе С. Прокофьевой выполняет компенсаторную, познавательную, интегративную, нравственно-воспитательную и эстетическую функции. Она не заменяет реальность и не отменяет внутреннюю работу героя, а создаёт условия для самопознания, эмоционального взросления и нравственного выбора. В совокупности перечисленные функции позволяют рассматривать фантазию в произведениях С. Прокофьевой как многоуровневый психологический и художественный механизм. Соответственно, выявленные особенности позволяют сделать вывод о том, что фантазия в творчестве С. Прокофьевой выступает не как форма инфантильного бегства от реальности, а как активный способ психологического развития и самопознания ребёнка.
Литература:
- Елепова М. Ю. Особенности моделирования художественного пространства в сказке Софьи Прокофьевой «Королевство семи озёр» [Электронный ресурс] / М. Ю. Елепова // Языкознание и литературоведение. — 2022. — Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/osobennosti-modelirovaniya-hudozhestvennogo-prostranstva-v-skazke-sofi-prokofievoy-korolevstvo-semi-ozyor
- Мельнова К. В., Нурманова Ж. К. Анализ типов героев в фэнтези-литературе // Keruen Journal. — 2023. — С. 1–10.
- Прокофьева С. Л. Остров капитанов / С. Л. Прокофьева. — М.: Детская литература, 1980. — 176 с.
- Прокофьева С. Л. Приключения жёлтого чемоданчика / С. Л. Прокофьева. — М.: Детская литература, 1974. — 160 с.
