В уголовном процессе вызывает дискуссии неопределенность статуса подозреваемого, вызванная нечетким законодательным определением, спорными основаниями его присвоения и неочевидными сроками нахождения в нем. Пробелы в регулировании создают разночтения в практике применения, допуская злоупотребления со стороны следствия. Для устранения этих противоречий необходим всесторонний анализ правовых основ статуса подозреваемого с учетом как теории уголовного процесса, так и правоприменительной практики. Такой анализ позволит разработать согласованные правила защиты прав и интересов подозреваемых на каждом этапе. Устранение пробелов повысит эффективность и справедливость уголовного судопроизводства [5, C.52].

Вопрос определения понятия «подозреваемый» в российском уголовно-процессуальном законодательстве вызывает дискуссии. Хотя статья 46 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) устанавливает строгие критерии для присвоения статуса подозреваемого, не все перечисленные документы (например, постановление о возбуждении дела, протокол задержания, постановление о мере пресечения) автоматически влекут его приобретение [1]. Исключением является уведомление о подозрении, применяемое только при дознании. Но и постановление о возбуждении дела само по себе не содержит подробностей о предполагаемых подозрениях [2, С.12].

Законодатель использует тот же подход при определении другого участника уголовного процесса — обвиняемого (ч. 1 ст. 47 УПК РФ), перечисляя основания признания лица таковым. Однако в п. 22 ст. 5 УПК РФ закреплено понятие «обвинение», в то время как в уголовно-процессуальном законодательстве отсутствует раскрытие понятия «подозрение», несмотря на его употребление законодателем (ч. 1 ст. 10, ч. 1 ст. 46, ч. 1 ст. 91 УПК РФ).

Установление причин, обусловливающих схожее правовое оформление различных законов, является нетривиальной задачей. Вместе с тем нельзя не отмечать наличие недочетов в юридической технике, проявляющихся в ее несовершенстве и логической незавершенности. Основным понятием в данной уголовно-процессуальной деятельности является «подозрение». В отличие от обвинения, утверждающего факт совершения преступления, подозрение является предположением правомочного лица о потенциальном неправомерном характере действий конкретного индивида. Отметим, что в отличие от обвинения подозрение может основываться на информации, полученной как в процессе уголовного преследования, так и за его пределами.

В соответствии с разъяснениями Конституционного Суда Российской Федерации при установлении наличия уголовного преследования необходимо учитывать не только формальные процессуальные признаки, но и фактические обстоятельства в отношении конкретного лица. При этом проводятся отдельные следственные действия (обыски, опознания, допросы и так далее) и совершаются иные процессуальные действия, которые напрямую указывают на подозрения в отношении этого лица или направлены на его изобличение [5].

Руководствуясь положением о равенстве сторон в судебном процессе, необходимо юридически закрепить концепцию «подозрение» в ст.5 УПК РФ, что не только устранит пробел в логической конструкции «подозрение — обвинение, подозреваемый — обвиняемый», но и позволит определить суть досудебного производства, направленного на выявление достаточных оснований для подозрения лица в совершении преступления.

Анализ ч.1 ст. 46 УПК РФ, содержащей определение подозреваемого, позволил выявить некоторые неточности в формулировках, которые приводят к неоднозначному толкованию.

Во-первых, согласно ч. 1 ст. 46 УПК РФ, лицо приобретает статус подозреваемого после применения мер процессуального принуждения. Однако ч.2 ст.91 и ст. 100 УПК РФ допускают применение таких мер к лицам, уже имеющим статус подозреваемого.

Во-вторых, гл. 12 УПК РФ называется «Задержание подозреваемого», следовательно, само название предполагает, что лицо получает статус подозреваемого до фактического задержания. В то же время п.2 первой части статьи 46 УПК РФ устанавливает альтернативный путь: подозреваемым признается лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления.

Таким образом, данное противоречие в классификации статуса подозреваемого требует тщательного анализа и пересмотра. Отсутствие четкой временной связи между фактом задержания и получением лицом статуса подозреваемого становится предметом логической несостыковки и вызывает справедливые претензии Т. Дудорова. Подобная нестыковка в формулировке норм УПК РФ не соответствует принципам правового государства и создает основания для необоснованных задержаний, нарушений прав и свобод граждан [3, C.113].

Вместе с тем представляются более существенными вопросы, возникающие при сопоставлении понятия «подозреваемый» и оснований признания лица таковым, а именно: сохраняет ли лицо статус подозреваемого после отпадения соответствующих оснований, какова длительность названного процессуального статуса. При этом данная проблема приобретает особую актуальность, когда лицо приобретает статус подозреваемого на основаниях, предусмотренных п. 2 и 3 ч. 1 ст. 46 УПК (в случаях его задержания или избрания меры пресечения).

Современные концепции предусматривают две различные трактовки по данному вопросу. Доминирующая в научной среде позиция предполагает строгие временные рамки для статуса подозреваемого, установленные УПК РФ. Так, при задержании подозреваемого срок составляет максимум 48 часов, а при применении меры пресечения — до 10 суток (в отдельных случаях — до 45 суток). По истечении этих сроков подозреваемый теряет свой статус [1, C.45].

Некоторые правоприменители толкуют УПК РФ так, что в нем отсутствуют временные ограничения для нахождения лица в статусе подозреваемого. По их мнению, этот статус присваивается в соответствии с п. 2 и 3 ч. 1 ст. 46 УПК и остается действующим до тех пор, пока не будет отменен, а не по истечении срока действия принудительных мер. Например, когда назначена мера пресечения в форме подписки о невыезде, но обвинение предъявлено не было в течение 10 дней. В таком случае, по мнению специалистов, лицо сохраняет статус подозреваемого, даже если действующая мера пресечения отсутствует. Такое толкование подтверждается судебной практикой, в том числе решениями Конституционного Суда Российской Федерации и судов по конкретным уголовным делам [7].

Таким образом, до признания лица виновным в совершении преступления оно считается невиновным и может сохранять статус подозреваемого. Следовательно, лицо будет сохранять статус подозреваемого до тех пор, пока:

– Не будет вынесено постановление о прекращении уголовного преследования, в результате чего лицо получает право на реабилитацию;

– Не будет вынесено постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, что меняет его статус на обвиняемого.

Однако еще более проблемным является вопрос о наделении лица статусом «подозреваемого», если в отношении него не возбуждалось уголовно дела и не проводились следственные действия. Многие следователи на практике наделяют статусом подозреваемого лиц, в отношении которых не возбуждалось уголовно дело и, как следствие, применяют к ним меры принуждения. Изучив мнение Конституционного Суда РФ на этот счет, включая Постановление Конституционного Суда РФ от 27.06.2000 № 11-П, в котором даются разъяснения касаемо исследуемого статуса, мы пришли к выводу, что в научных исследованиях и в законодательных нормах не уделяется должное внимание статусу подозреваемого, поскольку задержанное лицо, в отношении которого не возбуждено уголовное дело, имеет право на защиту [6]. То есть право на защиту предоставляется лицам не зависимо от того наделено ли оно статусом подозреваемого или обвиняемого, но проблема состоит в том, что лицо, задержанное, но не наделенное статусом подозреваемого не может быть подвергнуто мерам принуждения.

Следовательно, разрешение споров в теории и практике процессуального статуса подозреваемого требует комплексного пересмотра подхода к его возникновению в уголовном деле. Включение в УПК РФ термина «подозрение» и изменение формулировки ст. 46 с разграничением фактического и формального оснований установления статуса подозреваемого позволит устранить несоответствия процессуальных норм, данные внесения изменений в уголовно-процессуальное законодательство будет способствовать единообразному применению закона, предотвратит незаконные или необоснованные действия должностных лиц, обеспечивая тем самым соблюдение прав подозреваемого.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ // СЗРФ. 2001 № 52. (ч.1). Ст. 4921.
2. Абесалашвили М. З. Правовой статус подозреваемого как участника уголовного процесса // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 1. Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология. 2018. № 2. — С. 45–48.
3. Белицкий В. Ю. Проблема законодательной регламентации наделения лица статусом подозреваемого // Актуальные проблемы борьбы с преступностью: вопросы теории и практики. Материалы XXII международной научно-практической конференции: В 2 частях. Ответственный редактор Н. Н. Цуканов; Федеральное государственное казенное образовательное учреждение высшего образования «Сибирский юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации», 2019. — С.12–25.
4. Дудоров Т. Д. Правовой статус подозреваемого в контексте доктринального и легального толкования положений ст. 46 УПК РФ // World science: problems and innovations: Сборник статей XIV Международной научно-практической конференции: В 2 частях. 2017. — С. 113–119.
5. Казимирова Е. Д. Процессуальный статус подозреваемого // Законность. 2022. № 10. С. 52–56.
6. Постановление Конституционного Суда РФ от 21 ноября 2017 г. N 30-П «По делу о проверке конституционности положений статей 38 и 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В. В. Ченского» // СПС Консультант Плюс.
7. Постановление Конституционного Суда РФ от 27.06.2000 N 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно — процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова» // СПС Консультант Плюс.
8. Решение Центрального районного суда г. Барнаула Алтайского края от 10 мая 2018 г. по делу N 2–1927/2018 // СПС Консультант Плюс.