В научной юридической литературе бытует мнение, что институт досудебного соглашения о сотрудничестве пришел в Россию из практики зарубежных стран.

Такой подход можно было бы считать действительным, если бы не исследования Н. Д. Савушкина, который опирался на научную работу Е. Л. Федосеевой [1, c. 478]. В своей научной статье он утверждает, что подобное упрощенное производство, схожее с институтом соглашения, было еще в X веке в Русской Правде. По его мнению, в нормах данного документа была возможность договоренности между виновным и потерпевшим: если они договорятся, что виновный добровольно предоставит похищенное имущество потерпевшему, то тогда суд гарантирует снятие с него какой-либо ответственности.

А. Е. Епифанов в своей работе отмечает, что в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 г. были закреплены принципы индивидуализации наказания с учетом степени содействия обвиняемого следствию [2, c. 59]. Важность данного факта он подчеркивает тем, что это один из этапов становления современного института досудебного соглашения о сотрудничестве, поскольку данный документ заложил основы дифференцированного подхода к назначению наказания.

Также некоторые процессуалисты, например, А. А. Ермаков, активно поддерживают представление о том, что институт указанного соглашения появился самостоятельно в доктрине российского права, предлагая и пример из Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1923 года [3, c. 187]: он предусматривал возможность не проводить следствие и принимать решение об отсутствии общественной опасности, если подсудимый согласится с обвинением и примет решение давать только признательные показания.

С мнением всех исследователей в этом вопросе нельзя согласиться, так как названные ими процедуры больше имеют схожести с главой 40 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением», ведь совершенно не упоминается активное содействие органам следствия в раскрытии преступлений и изобличении лиц, их совершивших, в том числе и соучастников, что присуще досудебному соглашению о сотрудничестве.

Многие исследователи, в связи с этим соотносят российское досудебное соглашение о сотрудничестве с иностранными институтами подобных соглашений.

Например, С. С. Клюшников убежден, что указанное соглашение сконструировано по образу итальянского правила «abbreviato» и «patteggiamento» (признавать вину не нужно, достаточно быть согласным с обвинением). Правила испанское «conformidad» и немецкое «absprachen» имеют тот же смысл.

В англо-саксонской же системе права наиболее распространено правило «plea bargaining» (признание вины), активно им пользуются страны: США, Англия и другие страны Европы. Система считается очень эффективной, статистика показывает, что около 80 % уголовных дел в перечисленных странах были разрешены сделкой о признании вины. Суть правила в том, что для обвиняемого создается гарантия того, что уменьшится объем обвинения, либо же содеянное им вовсе переквалифицируют, либо виновный не будет нести ответственность вовсе (институт «защиты свидетелей»).

Многие исследователи считают, что российское досудебное соглашение о сотрудничестве и сделку о признании вины англо-саксонской системы не стоит и сравнивать из-за разного порядка их осуществления, но между ними достаточно схожих черт.

При сравнении досудебного соглашения о сотрудничестве и сделки о признании вины, стоит отметить, что английская сделка не всегда может нести за собой важные составляющие нашего соглашения: активное содействие органам следствия в раскрытии преступлений и изобличении лиц, их совершивших, в том числе и соучастников.

Т. В. Топчиева определяет предметом досудебного соглашения о сотрудничестве смягчение наказания подозреваемому (обвиняемому) в обмен на его содействие в расследовании преступления [4, c. 98]. Сделка о признании вины имеет схожий предмет, его отличие заключается в том, что в некоторых случаях достаточно только признания вины, чтобы сделка работала (у нас же это предусмотрено главой 40 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, что упоминалось выше).

А. М. Горнышкова и А. А. Подопригора дают определение данному соглашению о признании вины: «Сделка о признании вины — это соглашение, посредством которого обвинение и защита приходят к соглашению о разрешении дела, включая пункты обвинения, по которым обвиняемый признает себя виновным» [5, c. 73].

Следует определить сходства между досудебным соглашением о сотрудничестве и сделкой о признании вины:

1. Заключение и досудебного соглашения, и сделки о признании вины возможно только между прокурором и обвиняемым.
2. Заключение возможно только на досудебной стадии уголовного судопроизводства, т. е. на стадии возбуждения уголовного дела и на стадии предварительного расследования.
3. При заключении стороны согласовывают пределы уголовной ответственности, но назначение окончательных размеров наказания лежит исключительно на суде, который выносит решение, основываясь на результаты рассмотрения дела.
4. При рассмотрении деля в порядке особого производства лицу назначается наказание существенно ниже того размера, который мог быть, ему назначен в общем порядке рассмотрения дела.

Несмотря на выявленные сходства между сделкой и соглашением, большинство исследователей склоняются к мнению, что существует больше различий в этих двух процедурах, чем соприкасающихся черт.

А. К. Салыкова [6, c. 35] убеждена, что между соглашениями ничего нет общего: у них разные условия, предмет и ответственность. Например, между сделкой о признании вины из Франции и российского досудебного соглашения о сотрудничестве есть явное отличие — целевое назначение. Целью сделки является возмещение вреда потерпевшему и применение менее карательных мер к обвиняемому, а целью соглашения — побудить обвиняемого к активному содействию следствию в обмен на смягчение наказания.

«Рlea bargaining» в большей степени сравнима с особым порядком принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (глава 40 УПК РФ) и сделкой о признании вины (ст. 613–617 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан) [7, c. 135]. Главными критериями являются добровольность заключения соглашения и сделки, а также признание вины.

Следует рассмотреть подробно основные итальянские сделки с правосудием: «Abbreviato» (giudizio abbreviato) — ускоренная процедура (вынесение приговора без проведения судебного разбирательства). «Patteggiamento» (l'applicazione della pena su richiesta delle parti) — ходатайство о наказании по просьбе сторон (согласие с предъявленным обвинением).

Но исследователи А. А. Сумин и О. В. Химичева при изучении УПК Италии выделяют еще три процедуры итальянских сделок с правосудием:

1. Прямое разбирательство (giudizio direttissimo);
2. Немедленное решение (giudizio immediato);
3. Процедура приказа (procedimento per decreto) [8, c. 137].

Применяются данные сделки, в основной массе, в двух случаях: при согласии лица с обвинением и при достаточности доказательств, но деяние считается менее общественно опасным. Подобные сделки предусмотрены также по законодательству Испании и Португалии.

Схожесть с российским досудебным соглашением заключается в согласии с предъявленным обвинением и в какой-то степени в ускоренной процедуре. При итальянской сделке судебное разбирательство вовсе не проводится, при российском соглашении же не проводится исследование доказательств в судебном разбирательстве в полном объеме.

Следует сравнить соглашения и со странами СНГ, например, обратиться к правовым нормам Республики Беларусь. Процессуалисты отмечают, что она пользовалась зарубежной практикой и опытом при создании института досудебного соглашения о сотрудничестве в 2015 году. Регламентируется оно уголовным и уголовно-процессуальным кодексами Республики Беларусь.

А. К. Салыкова дает определение соглашению, ссылаясь на п. 4.1 ч. 1 ст. 6 УПК Республики Беларусь: ««досудебное соглашение о сотрудничестве — соглашение, заключаемое в письменном виде между подозреваемым (обвиняемым) и прокурором, в котором определяются обязательства подозреваемого (обвиняемого) по оказанию содействия предварительному следствию и условия наступления ответственности подозреваемого (обвиняемого) при выполнении им указанных обязательств» [9, c. 137].

Стоит отметить, что определение, данное законодателем в УПК Республики Беларусь, наиболее точно раскрывает процедуру данного соглашения, в сравнении с нашим скудным легальным понятием.

Из особенно интересных черт белорусского досудебного соглашения о сотрудничестве можно выделить:

1. Возможность заключения соглашения с несовершеннолетним обвиняемым (при участии его законного представителя) по ст. 468.8 УПК Республики Беларусь.
2. Отсутствие определения правовых последствий выполнения обязательств соглашения в УПК Республики Беларусь.

Более подробно назначение наказания в случае заключения данного соглашения раскрыто в статье 69.1 УК Республики Беларусь [10, c. 137], что подчеркивает его самостоятельность между иными основаниями для смягчения наказания.

Стоит также кратко рассмотреть подобный институт в уголовно-процессуальном праве Республики Казахстан. Оно предусматривает процессуальное соглашение, раскроем его понятие из пункта 37 статьи 7 УПК Республики Казахстан: «процессуальное соглашение — соглашение, заключаемое между прокурором и подозреваемым, обвиняемым или подсудимым, на любой стадии уголовного процесса или осужденным в порядке и по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом» [11, c. 34].

Исходя из определения, можно сделать вывод, что данное соглашение отличается от российского субъективным составом — в УПК Республики Казахстан он шире (добавляется подсудимый). Также, законодателем Республики Казахстан действия виновного при заключении соглашения не перечислены, можно лишь предположить, что его действия тесно связаны со способствованием по изобличению других лиц, совершивших преступления: особо тяжкие, экстремистские и террористические.

Подводя итог рассмотрению сравнительно-правового анализа между различными странами и российским досудебным соглашением о сотрудничестве, стоит отметить, что отечественное соглашение если и имеет схожие черты с иностранными сделками, то в большей степени незначительные. Все соглашения и сделки имеют различную процедуру, иногда разнятся по предмету, что доказывает, что досудебное соглашение о сотрудничестве уникально и имеет при себе отличительные особенности. Можно утверждать, что российский уголовный процесс при применении досудебного соглашения о сотрудничестве ставит более широкие цели и задачи, нежели в зарубежных странах.

Целесообразно предложить расширить легальное определение досудебного соглашения о сотрудничестве, опираясь на опыт стран СНГ, также более точно определить гарантии для подозреваемого (обвиняемого), что появятся при заключении и исполнении соглашения, что предусмотрено странами англо-саксонской системы права, а также рассмотреть вопрос ответственности при нарушении данного соглашения не только для обвиняемого, но и для прокурора.

Литература:

1. Савушкин, Н. Д. Досудебное соглашение о сотрудничестве в Российском уголовном процессе / Н. Д. Савушкин // Аллея науки. — 2021. — Т. 1, № 4(55). — С. 478.
2. Епифанов А. Е. Институт досудебного соглашения о сотрудничестве: история развития, понятие и правовая природа в отечественном и зарубежном уголовном процессе // Криминологический журнал. — 2025. — № 3. — С. 59.
3. Ермаков, А. А. Становление нормативного регулирования досудебного соглашения о сотрудничестве в Российской Федерации / А. А. Ермаков, А. В. Азархин // Право и государство: теория и практика. — 2023. — № 2(218). — С. 187.
4. Топчиева Т. В. К вопросу о предмете досудебного соглашения о сотрудничестве // АЮВ. — 2015. — № 9. — С. 98.
5. Горнышкова, А. М. Досудебное соглашение о сотрудничестве: правовая природа и проблемы правового регулирования / А. М. Горнышкова, А. А. Подопригора // Скиф. Вопросы студенческой науки. — 2023. — № 11(87). — С. 73.
6. Салыкова, А. К. Понятие досудебного соглашения о сотрудничестве (соглашения о сотрудничестве) по законодательству Российской Федерации и Республики Казахстан / А. К. Салыкова // Научный вестник Омской академии МВД России. — 2020. — № 1(76). — С. 35.
7. Салыкова, А. К. Сравнительно-правовой анализ российского «досудебного соглашения о сотрудничестве» и казахстанского «соглашения о сотрудничестве» с зарубежными аналогами / А. К. Салыкова // Вестник Волгоградской академии МВД России. — 2019. — № 3(50). — С. 135.
8. Салыкова, А. К. Сравнительно-правовой анализ российского «досудебного соглашения о сотрудничестве» и казахстанского «соглашения о сотрудничестве» с зарубежными аналогами / А. К. Салыкова // Вестник Волгоградской академии МВД России. — 2019. — № 3(50). — С. 137.
9. Салыкова, А. К. Сравнительно-правовой анализ российского «досудебного соглашения о сотрудничестве» и казахстанского «соглашения о сотрудничестве» с зарубежными аналогами / А. К. Салыкова // Вестник Волгоградской академии МВД России. — 2019. — № 3(50). — С. 137.
10. Салыкова, А. К. Сравнительно-правовой анализ российского «досудебного соглашения о сотрудничестве» и казахстанского «соглашения о сотрудничестве» с зарубежными аналогами / А. К. Салыкова // Вестник Волгоградской академии МВД России. — 2019. — № 3(50). — С. 137.
11. Салыкова, А. К. Понятие досудебного соглашения о сотрудничестве (соглашения о сотрудничестве) по законодательству Российской Федерации и Республики Казахстан / А. К. Салыкова // Научный вестник Омской академии МВД России. — 2020. — № 1(76). — С. 34.