Введение

Терапия принятия и ответственности (Acceptance and Commitment Therapy, ACT) относится к «третьей волне» когнитивно‑поведенческих подходов и ориентирована не столько на устранение симптомов, сколько на развитие психологической гибкости — способности оставаться в контакте с настоящим моментом и действовать в соответствии с личными ценностями, даже сталкиваясь с болезненными мыслями и чувствами [7]. Одним из центральных процессов в ACT является ценностно-ориентированное поведение, формируемое через прояснение и актуализацию индивидуальных ценностей [1; 2; 5].

Параллельно растёт интерес к использованию креативных, в том числе арт‑терапевтических, методов в рамках ACT [1]. Среди них особое внимание привлекают метафорические ассоциативные карты (МАК) как средство актуализации ценностей и снижения влияния когнитивных защит. Однако в отечественной и международной литературе пока немного работ, в которых системно обсуждается именно специфика применения МАК для работы с процессом ценностей в ACT.

Цель настоящей статьи — выполнить теоретический обзор возможностей использования МАК в работе с ценностями в терапии принятия и ответственности, описать потенциальные механизмы их действия и обозначить пробелы и перспективы дальнейших исследований.

Краткий обзор терапии принятия и ответственности и процесса ценностей

ACT опирается на теорию реляционных фреймов и функциональный контекстуализм. Психопатология в этой парадигме понимается как результат психологической негибкости — сочетания процессов опытного избегания, когнитивного слияния, отрыва от настоящего момента, ригидных представлений о себе, доминирования прошлого и будущего и утраты контакта с ценностями [7]. Соответственно, терапевтическая работа строится вокруг шести базовых процессов психологической гибкости: принятие, когнитивное разделение, контакт с настоящим моментом, «Я-как-контекст», ценности и проактивность [5; 6; 7].

Работа с ценностями в ACT — не отдельная техника, а сквозной процесс, который пронизывает все этапы терапии: от первичного запроса и формулирования целей до поддержания изменений в долгосрочной перспективе [1; 2]. Прояснение ценностей помогает клиенту перейти от попыток полного контроля над внутренним опытом к выбору направления жизни, которое для него действительно важно, и к готовности переживать неизбежный психологический дискомфорт, связанный с этим выбором [5].

Эмпирические данные показывают, что повышение психологической гибкости и ориентации на ценности связано с улучшением качества жизни и снижением дистресса при различных психических и соматических расстройствах [7; 9]. В российских работах также продемонстрирована эффективность техник ACT для снижения тревоги и при работе с повторяющимся травмирующим поведением [18].

Понятие ценностей в ACT и их отличие от целей

В ACT ценности описываются как желаемые, свободно избираемые и относительно устойчивые направления жизненной активности. Их нельзя «достичь» раз и навсегда, но можно реализовывать в конкретных действиях «здесь и сейчас» [7; 9]. Ценности задают качество движения («быть заботливым родителем», «быть честным с собой», «развиваться профессионально»), а не конечный результат.

Цели, напротив, относятся к конкретным, проверяемым и ограниченным во времени исходам («провести вечер с ребёнком без гаджетов», «сдать экзамен», «закончить проект к сроку») [2; 5]. В ACT подчёркивается, что:

— ценности — это «компас», который задаёт направление;

— цели — отдельные «шаги» или точки на пути, с помощью которых ценности реализуются на практике.

Если фокус делается почти исключительно на целях, без опоры на ценности, это может усиливать перфекционизм и жёсткое оценивание себя. Если же ценности прояснены, но не переведены в реалистичные цели и действия, это создаёт риск фрустрации и чувства беспомощности [1; 2]. Таким образом, в ACT работа с ценностями расширяет смысловое поле и поддерживает мотивацию, а работа с целями организует практическую реализацию ценностей.

Роль ценностной работы в изменении качества жизни и психологической гибкости

Ценности в ACT выполняют как мотивационную, так и регулятивную функции. Они создают контекст, в котором трудные мысли и чувства воспринимаются как неизбежная часть движения к значимому, а не как сигналы к остановке и избеганию [5; 7]. Это способствует:

— снижению опытного избегания за счёт переосмысления дистресса (он воспринимается как «цена» за важное, а не как недопустимое состояние);

— повышению устойчивости к стрессу за счёт опоры на внутренние источники смысла, а не только на внешние стандарты и оценки [2; 6];

— увеличению субъективного качества жизни благодаря ощущению осмысленности и направленности повседневной активности [7; 9].

Разрабатываемые в рамках контекстуально‑поведенческой традиции меры психологической гибкости (например, PsyFlex [9]) демонстрируют тесную связь между ценностно-ориентированным поведением, внимательностью к настоящему моменту и готовностью к принятию. Это подчёркивает роль ценностного процесса как «связующего звена» между когнитивными и поведенческими изменениями.

В отечественных исследованиях также акцентируется значение ценностной основы для формирования профессиональной мотивации и устойчивости в образовательной среде [17]. Эти данные созвучны концепции ACT и стимулируют поиск инструментов, которые помогают прояснять и усиливать ценностную компоненту.

Метафорические ассоциативные карты: теоретические основы

Метафорические ассоциативные карты (МАК) — это наборы карточек с изображениями, словами или их сочетанием, предназначенные для того, чтобы вызывать индивидуальные ассоциации и стимулировать конструирование личных смыслов [3; 4]. В российской психологической науке ведётся активная работа по уточнению категориального статуса и методологических оснований этого инструмента [11; 12; 16], в том числе по соотнесению МАК с другими проективными и арт‑терапевтическими методами [12; 13].

Ряд авторов рассматривает МАК как особый тип проективных методик, где акцент сделан не на диагностическом нормировании, а на развивающем и терапевтическом потенциале свободных ассоциаций [3; 11; 12]. Важным компонентом здесь является метафора: изображение выступает как «опорная метафора», которая запускает личные истории, сценарии и ценностные темы клиента [13; 14].

Проективный характер МАК проявляется в том, что неоднозначные и многозначные визуальные стимулы побуждают человека «достраивать» ситуацию, привнося в неё свои переживания, установки и ценности. В отличие от классических проективных тестов, при работе с МАК не предполагается интерпретация по жёстким нормативным схемам; значение образа вырабатывается в диалоге клиента и специалиста [3; 4; 11].

Метафора в этом контексте служит мостом между непосредственным эмоциональным опытом и его словесным оформлением [13]. Образ позволяет одновременно удерживать сложные, иногда противоречивые состояния (например, одновременно «тоску» и «надежду»), не сводя их к упрощённому линейному рассказу. Это хорошо согласуется с феноменологическим и контекстуальным подходом к внутреннему опыту, лежащим в основе ACT [7; 10].

Исследования показывают, что работа с образами через МАК может способствовать:

— актуализации ассоциативных и символических уровней самовосприятия [13; 14];

— формированию нового «образа мира» и «образа Я» в ситуациях жизненных перемен [13; 14];

— визуализации и проработке внутриличностных конфликтов [16].

Основные механизмы действия МАК (в общем психологическом контексте)

Анализ отечественных и зарубежных работ [3; 4; 11; 12; 13; 14; 15] позволяет выделить ряд механизмов, которые могут быть особенно важны для ACT‑подхода:

1. Внешняя опора. Карта становится внешним фокусом внимания, благодаря чему клиенту легче сделать шаг назад от своих переживаний и посмотреть на них со стороны: «То, что со мной происходит, похоже на эту картинку» [3; 11]. Это созвучно процессу «Я-как-контекст» в ACT [6; 7].
2. Активация ассоциативных полей. Неоднозначность изображения стимулирует разнообразные ассоциации, в том числе те, которые сложно выразить в рамках прямого, рационального разговора [13; 14]. Это создаёт условия для доступа к слабо осознаваемым аспектам самоотношения и ценностных ориентаций [13; 16].
3. Обход когнитивных защит. Метафорическая форма высказывания уменьшает сопротивление и позволяет обсуждать темы, связанные со стыдом, виной или страхом, в более безопасной для клиента форме: он говорит «про картинку», а не напрямую «про себя» [11; 18].
4. Усиление осознанности и эмоциональной дифференцированности. Описание образа, внимание к телесным и эмоциональным реакциям на него, сравнение разных карт активируют элементы осознанности: замечание, называние и исследование текущего опыта без немедленного осуждения [3; 14; 15].
5. Со ‑ конструирование нарратива. Диалог вокруг образа помогает клиенту и психологу совместно выстроить новый рассказ о себе и своей жизни [14; 16]. Это может поддерживать процессы переопределения идентичности и ценностей.

Почему МАК перспективны для работы с ценностями в ACT

Аутентичное выявление ценностей

Практики ACT отмечают, что одна из частых трудностей при работе с ценностями — тенденция клиентов давать социально желательные или «правильные» ответы на вопрос о том, что для них важно [1; 2; 5; 10]. МАК, как личностно значимые и по сути неопределённые стимулы, создают условия для более спонтанного проявления ценностных тем без прямого требования «назовите ваши ценности».

Исследования применения МАК в контексте самопознания, жизненного выбора и смыслообразования [14; 17] показывают, что образы карт нередко активируют глубинные мотивационные структуры, которые труднее обнаружить через стандартные опросники или строго структурированные интервью. В этом смысле карты помогают клиенту не только сформулировать ценности, но прежде всего встретиться с тем, что уже есть в его опыте.

Обход когнитивного слияния и усиление контакта с настоящим моментом

Когнитивное слияние — склонность воспринимать мысли как буквальную реальность — затрудняет ценностную работу, когда высказывания вроде «я должен» или «я не имею права» подменяют собой контакт с подлинными желаниями и устремлениями [5; 7]. Работа с визуальными образами:

— переносит внимание с автоматических вербальных сценариев на непосредственное восприятие изображения (цвет, форма, детали), что усиливает контакт с настоящим моментом [1; 14; 15];

— создаёт пространство для разделения: одна и та же карта может вызывать разные мысли и чувства, а значит, мысли — это не факты, а события сознания [3].

В зарубежных работах, посвящённых метафорам в ACT, подчёркивается, что метафорический язык сам по себе является мощным средством усиления психологической гибкости и ценностной активности [10]. МАК можно рассматривать как визуальную форму таких метафор, расширяющую инструментарий ACT‑практиков.

Работа с «заблокированными» ценностями

У клиентов с опытом травмы, хронического стресса или длительного внешнего контроля ценностные представления могут быть фрагментарными, конфликтующими или «замороженными» [6; 18]. Исследования использования МАК при работе с травматическим опытом и эмоциональными нарушениями [14; 16] показывают, что символическая форма позволяет мягко приближаться к болезненным темам, дозируя интенсивность контакта с ними.

Перенося это в контекст ACT, можно предположить, что МАК помогут:

— обнаружить подавленные или отвергаемые ценности (например, потребность в близости у клиента с опытом утраты);

— различить навязанные и собственные ценности путём сопоставления образов, выбранных «для себя» и «как от меня ожидают»;

— поддержать принятие болезненных чувств (горя, сожаления, вины), возникающих при осознании ценностей [1; 6; 10].

Существующие подходы к применению МАК и данные об эффективности в смежных областях

Методические руководства по работе с МАК [3; 4; 11] и многочисленные отечественные публикации демонстрируют широкий спектр областей их использования:

1. индивидуальное и групповое консультирование взрослых и студентов [14; 16];
2. исследование внутриличностных конфликтов и образа мира [13; 16];
3. поддержка адаптации и резилентности в образовательной среде [14; 17];
4. трансформационные и игровые форматы психокоррекции [3; 11];
5. интеграция в другие психотерапевтические подходы [11; 16].

В ряде работ показано, что МАК могут:

1. способствовать развитию эмоционального интеллекта [14];
2. использоваться для оценки и коррекции психологического здоровья [15];
3. уменьшать тревожные и депрессивные проявления у студентов [16];
4. поддерживать формирование профессиональной и ценностной идентичности [17];
5. расширять коммуникативные возможности и уровень доверия в консультативном процессе [14; 16].

Особый интерес представляет исследование A. Bickovska и A. Jansone‑Rogale [8], где метафорические карты использовались в тренинге психологической гибкости. Авторы отмечают, что включение визуально‑метафорического материала улучшало усвоение ключевых ACT‑концепций и повышало вовлечённость участников. При этом вопрос о том, как именно МАК влияют на процесс работы с ценностями, остаётся открытым.

В целом накопленные данные позволяют предположить, что МАК могут поддерживать те процессы, которые в ACT рассматриваются как компоненты психологической гибкости (осознанность, принятие, ценностная ориентация), однако прямых, систематических исследований в этом направлении пока недостаточно.

Пробелы и перспективы исследований

При высоком интересе к МАК и существующей методической базе [3; 4; 11; 12; 13] в контексте ACT можно обозначить несколько ключевых пробелов:

1. Недостаток систематических исследований влияния МАК на ценностный процесс в ACT. На сегодняшний день практически нет рандомизированных контролируемых исследований, в которых сравнивалась бы эффективность стандартных ценностных упражнений ACT и тех же упражнений с использованием МАК по показателям психологической гибкости, ценностной ясности и привержённого действия (например, с применением шкалы PsyFlex [9]).
2. Отсутствие стандартизированных протоколов использования МАК в ACT. Описанные в литературе примеры чаще носят авторский и эклектический характер [1; 3; 4; 11; 18], что затрудняет их воспроизведение и сравнительный анализ. На данный момент нет широко признанных протоколов, которые бы интегрировали МАК в ценностные модули ACT с учётом всех шести процессов психологической гибкости [1; 2; 5; 6; 7].
3. Недостаточная ясность механизмов действия. Остаётся открытым вопрос, какие именно компоненты работы с МАК вносят основной вклад в терапевтический эффект:

— визуальный канал и сенсорная насыщенность образа;

— метафоричность и многозначность стимула;

— особенности стиля взаимодействия терапевта (принятие, любопытство, неоценочность);

— структура задания (индивидуальный выбор карт, создание композиций, нарративная работа и т. п.) [11; 12; 13; 15].

4. Ограниченность данных о долгосрочных эффектах. Большинство исследований фиксируют изменения сразу после вмешательства (например, снижение тревожности, повышение рефлексии) [14; 16]. Практически неизвестно, в какой степени использование МАК в ценностной работе ACT оказывает влияние на устойчивые изменения поведения и качества жизни [7; 9].
5. Сложности операционализации ценностей. В исследованиях МАК ценности нередко фигурируют опосредованно — через такие понятия, как «смысл жизни», «жизненные ориентации», «образ мира» [16; 17]. Для включения МАК в ACT‑исследования необходима более чёткая операционализация ценностного процесса в терминах контекстуально‑поведенческой науки [7; 10].

Перспективным направлением представляется разработка и апробация экспериментальных и квази‑экспериментальных дизайнов, в которых МАК будут рассматриваться как модифицирующий компонент ценностных модулей ACT, с оценкой вклада этого компонента в изменение психологической гибкости и поведения.

Заключение

Метафорические ассоциативные карты представляются перспективным инструментом для работы с ценностями в терапии принятия и ответственности. Их теоретические основания — проективность, метафоричность, опора на ассоциации и визуальные образы — хорошо согласуются с ключевыми процессами ACT: разделением, принятием, контактом с настоящим моментом и ценностной ориентацией [1; 5; 7; 10].

Использование МАК в ценностной работе может:

— поддерживать более аутентичное выявление ценностей, уменьшая риск воспроизведения социально желательных ответов;

— помогать ослаблять когнитивное слияние и усиливать контакт с настоящим моментом за счёт фокуса на визуально‑сенсорном опыте;

— создавать условия для бережного исследования «заблокированных» и неосознаваемых ценностных тем, особенно в случаях травматического опыта или сильного внешнего контроля [14; 16; 18].

Существующие данные об эффективности МАК в смежных областях — мотивации, самопознании, профориентации, работе с травмой и эмоциональными нарушениями, адаптации студентов [6; 8; 14; 15; 16; 17] — косвенно подтверждают их потенциал как средства развития психологической гибкости. В то же время:

— пока отсутствуют систематические эмпирические исследования влияния МАК именно на ценностный процесс в ACT;

— не разработаны стандартизированные протоколы интеграции МАК в ACT‑интервенции;

— мало понятно, какие именно механизмы лежат в основе их воздействия на процессы психологической гибкости.

Учитывая центральное значение ценностей в ACT и широкое распространение МАК в практической психологии, необходима программа дальнейших исследований, направленных на:

1. разработку и апробацию протоколов ценностной работы ACT с использованием МАК;
2. экспериментальную проверку их влияния на показатели психологической гибкости, проактивности и качества жизни;
3. анализ дифференциальной эффективности для разных групп клиентов (с учётом типа проблематики, исходного уровня психологической гибкости, особенностей ценностной структуры).

Реализация такой программы позволит более точно определить место МАК в арсенале ACT‑практиков и дополнить теоретические представления о ценностях и психологической гибкости в контекстуально‑поведенческой науке.

Литература:

1. Бах П. А. АСТ на практике. Концептуализация случаев в терапии принятия и ответственности / П. А. Бах, Д. Дж. Моран; пер. с англ. — Москва: Вильямс, 2021. — 304 с.
2. Беннетт Р. Терапия принятия и ответственности. 100 ключевых особенностей и техник / Р. Беннетт, Дж. Э. Оливер; пер. с англ. — Москва: Вильямс, 2023. — 272 с.
3. Ингерлейб М. Б. Метафорические ассоциативные карты. Полный курс для практики / М. Б. Ингерлейб. — Санкт-Петербург: Питер, 2021. — 320 с.
4. Кац Г. Метафорические карты. Руководство для психолога / Г. Кац, Е. Мухаматулина. — Москва: Генезис, 2016. — 192 с.
5. Хэррис Р. Полное наглядное пособие по терапии принятия и ответственности: революционные методы и стратегии для содействия глубоким изменениям в поведении клиентов / Р. Хэррис; пер. с англ. А. И. Карпухиной. — Москва: Эксмо, Бомбора, 2022. — 416 с.
6. Уолсер Р. Д. Терапия принятия и ответственности: путь к сердцу клиента. Гибкий клиентоориентированный подход на основе базовых процессов / Р. Д. Уолсер; пер. с англ. — Москва: Диалектика, 2023. — 368 с.
7. Hayes S. C. Acceptance and Commitment Therapy: The Process and Practice of Mindful Change / S. C. Hayes, K. D. Strosahl, K. G. Wilson. — 2nd ed. — New York: Guilford Press, 2021. — 402 p.
8. Bickovska A. Metaphorical cards in psychological flexibility training / A. Bickovska, A. Jansone‑Rogale // International Journal of Environmental Research and Public Health. — 2025. — Vol. 22, № 5. — P. 567–578.
9. Karekla M. PsyFlex: A contextually sensitive measure of psychological flexibility / M. Karekla [et al.] // Journal of Contextual Behavioral Science. — 2020. — Vol. 17. — P. 123–134.
10. Villatte M. Metaphors in ACT: Enhancing values work / M. Villatte, S. C. Hayes // Behavior Therapy. — 2023. — Vol. 54, № 2. — P. 312–325.
11. Акимова Н. А. Метафорические ассоциативные карты как инструмент в психологическом консультировании: теоретический обзор / Н. А. Акимова // Актуальные вопросы современной науки и образования: сб. ст. XLVI Междунар. науч.-практ. конф., Пенза, 25 марта 2025 г. — Пенза, 2025. — С. 286–290.
12. Аксютина З. А. Категориально‑системный подход к терапии метафорическими ассоциативными картами / З. А. Аксютина // Сибирский психологический журнал. — 2023. — № 88. — С. 135–143.
13. Аксютина З. А. Метафорические ассоциативные карты: работа с метафорой / З. А. Аксютина // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. — 2023. — № 208. — С. 189–199.
14. Бабич О. А. Метафорические ассоциативные карты в развитии эмоционального интеллекта у IT‑специалистов / О. А. Бабич // Психология. Историко‑критические обзоры и современные исследования. — 2023. — Т. 12, № 3‑4‑1. — С. 7–14.
15. Ванина Е. В. МАК‑карты как инструмент оценки и коррекции психологического здоровья / Е. В. Ванина // Психология. Историко‑критические обзоры и современные исследования. — 2023. — Т. 12, № 8. — С. 192–204.
16. Козлова М. А. Применение метафорических ассоциативных карт для нормализации тревожных и депрессивных состояний у студентов / М. А. Козлова, А. В. Козлов, А. В. Тарасов // Russian Journal of Education and Psychology. — 2022. — Т. 13, № 6. — С. 181–195.
17. Кузьминич И. В. Роль ценностной основы в формировании профессиональной мотивации студентов / И. В. Кузьминич // Образование. Карьера. Общество. — 2024. — № 3 (82). — С. 48–53.
18. Лучинкина И. С. Эффективность техник терапии принятия и ответственности при коррекции уровня тревоги (с использованием психологического чат‑бота) / И. С. Лучинкина, В. Г. Римский // VIII Международный форум Ассоциации когнитивно‑поведенческой психотерапии CBTFORUM: сб. науч. ст. — Санкт‑Петербург, 2022. — С. 156–160.