Определение террористической направленности преступлений требует выявления комплекса устойчивых признаков, позволяющих отграничить данную категорию деяний от иных форм противоправного поведения. Системный анализ действующего законодательства и правоприменительной практики позволяет выделить ключевые детерминанты, совокупность которых формирует специфическую природу террористических преступлений.

Первостепенной детерминантой выступает специальная цель совершения преступления. Статья 205 Уголовного кодекса Российской Федерации прямо указывает на цель воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями [1]. Данная цель реализуется через создание обстановки страха у населения, что отличает терроризм от общеуголовных преступлений, где запугивание может быть лишь способом достижения корыстных или иных личных интересов. В. В. Меркурьев отмечает, что именно «политическая направленность террористической деятельности, выраженная в стремлении изменить государственную политику или дестабилизировать функционирование властных структур, составляет сущностную характеристику терроризма» [3, с. 166]. Отсутствие указанной цели исключает квалификацию деяния как террористического, даже при наличии иных признаков.

Способ совершения преступления представляет собой следующую значимую детерминанту. Террористические акты характеризуются применением насилия или угрозой его применения в отношении неопределенного круга лиц. Принципиальное значение имеет публичность и демонстративность совершаемых действий. Террористы намеренно выбирают места массового скопления людей, используют средства массового поражения, совершают нападения на объекты критической инфраструктуры. Взрывы, поджоги, захват заложников, вооруженные нападения осуществляются таким образом, чтобы информация о произошедшем получила максимальное распространение и вызвала резонанс в обществе.

Объект преступного посягательства при терроризме носит многоуровневый характер. Непосредственными жертвами становятся случайные лица, не имеющие отношения к конфликту между террористами и властью. Однако истинным объектом выступает общественная безопасность в широком смысле, включающая основы конституционного строя, территориальную целостность, политическую и экономическую стабильность государства. Федеральный закон от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» определяет терроризм как идеологию насилия и практику воздействия на принятие решения органами государственной власти, подчеркивая направленность на подрыв государственных институтов [2].

Идеологическая составляющая образует самостоятельную детерминанту террористической направленности. А. Ю. Юлдашев указывает, что «террористическая деятельность всегда базируется на определенной системе взглядов, оправдывающих применение насилия для достижения политических, религиозных или социальных целей» [4, с. 92]. Идеология терроризма формирует мотивацию преступников, обеспечивает вербовку новых членов, создает систему оправдания жестоких действий. Статья 205.2 УК РФ устанавливает ответственность за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, признавая опасность распространения экстремистских идей.

Организационная характеристика террористических преступлений заключается в их плановости и координированности. Большинство террористических актов совершается не одиночками-маргиналами, а организованными группами или террористическими сообществами, обладающими иерархической структурой, каналами финансирования, системой конспирации. Статья 205.4 УК РФ криминализирует организацию террористического сообщества и участие в нем, а статья 205.5 УК РФ предусматривает ответственность за организацию деятельности террористической организации. Наличие устойчивых организационных связей позволяет террористам осуществлять серийные нападения, создавать разветвленную сеть ячеек, координировать действия на обширных территориях.

Транснациональный характер современного терроризма составляет еще одну детерминанту. Террористические организации функционируют на территории различных государств, используют международные каналы финансирования, перемещают боевиков через государственные границы, эксплуатируют информационное пространство глобальной сети. Федеральный закон № 35-ФЗ предусматривает международное сотрудничество в сфере противодействия терроризму, признавая невозможность эффективной борьбы с данным явлением силами одного государства.

Психологическое воздействие на массовое сознание представляет функциональную детерминанту терроризма. Создание атмосферы всеобщего страха, неуверенности в способности государства обеспечить безопасность граждан, ощущения беззащитности перед лицом произвольного насилия — таковы психологические последствия террористических актов. Эффект устрашения достигается не только масштабами физических разрушений, но и непредсказуемостью нападений, жестокостью применяемых методов, произвольностью выбора жертв. Информационно-психологическое измерение терроризма оказывается не менее значимым, чем материальный ущерб от конкретных преступлений.

Таким образом, совокупность рассмотренных детерминант — специальная цель политического воздействия, публичные способы совершения преступлений, многоуровневый объект посягательства, идеологическая основа, организованный и транснациональный характер деятельности, психологическое воздействие на общественное сознание — образует систему признаков, позволяющих квалифицировать преступления как имеющие террористическую направленность. Установление всех указанных элементов необходимо для правильной юридической оценки деяния и его отграничения от смежных составов преступлений против общественной безопасности, жизни и здоровья, порядка управления.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ (ред. от 21.04.2025 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации от 17 июня 1996 г. N 25 ст. 2954.
2. Федеральный закон от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ «О противодействии терроризму» (ред. от 28.02.2025 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации от 13 марта 2006 г. N 11 ст. 1146.
3. Меркурьев В. В. Личность участника террористической деятельности: монография / под общей редакцией В. В. Меркурьева. — М.: Проспект, 2022. 366 с.
4. Юлдашев А. Ю. Терроризм и экстремизм как форма социальной девиации // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2024. № 4. С. 91–98.