Новосибирск, как крупный образовательный и научный центр, формирует особый тип молодёжной аудитории: с высокой включённостью в цифровые среды, привычкой к быстрому доступу к информации и одновременно — с запросом на осмысленные формы досуга, которые дают ощущение «не зря потраченного времени». Согласно исследованию Ивановой В. В. и Шишкина А. В., «досуговые интернет-практики составляют большую часть используемого молодежью времени, поскольку они имеют множество целей, и эти цели могут сочетаться в одном посещении Интернета [2]». Конкуренция за внимание усиливается не только коммерческими развлечениями, но и самим образом жизни: учебная нагрузка, подработка, проекты, активное онлайн-общение. Поэтому «привлечь молодёжь» означает не просто сообщить о событии, а снять барьеры входа, обеспечить эмоциональную и смысловую отдачу и выстроить понятный маршрут повторного участия. В этом контексте современные исследования полезны тем, что предлагают инструменты, работающие на уровне восприятия, мотивации и коммуникации, однако в городской практике их важно применять не как набор трендов, а как согласованную систему.

Иммерсивные технологии и смешанная реальность (VR, AR, MR) часто становятся первым «крючком» вовлечения, потому что дают опыт присутствия и переводят зрителя из пассивной позиции в активную. Примером такого эффекта может служить формат Van Gogh: The Immersive Experience, где проекции и звук создают ощущение пребывания внутри художественного мира. Исследования А. А. Никифоровой и Н. И. Вороновой подчёркивают, что «при этом не следует отождествлять интерактивность с иммерсивностью, они несомненно взаимосвязаны, но иммерсивность отличает большая степень вовлеченности зрителя в саму толщу художественного материала, когда произведение не просто воспринимается, а «переживается», стирается грань между достоверной реальностью и реальностью транслирующейся [4]». Для Новосибирска это особенно актуально: молодая аудитория уже живёт в среде высоких стимулов (клиповое потребление контента, уведомления, короткие видео), поэтому «ещё больше эффектов» не всегда означает «больше интереса». Авторски важным представляется принцип смысловой иммерсивности: технология должна помогать прочитать тему, а не заменять её. На практике это означает, что «погружение» стоит строить вокруг действия и роли участника (исследователь, соавтор, свидетель, собеседник), а не вокруг визуального фона. Тогда иммерсивный формат становится не аттракционом, а способом культурного опыта, который хочется обсуждать и повторять.

Персонализация контента с помощью нейросетей усиливает эту логику, переводя коммуникацию из массовой в адресную. Нейросети способны анализировать предпочтения, поведение и контекст посещений, предлагая индивидуальные рекомендации по событиям и программам; исследование Culture Technology (2025) [1] фиксирует, что 72 % респондентов предпочитают мероприятия, рекомендованные специально для них. Кроме того, алгоритмы могут генерировать контент в реальном времени — музыку, визуальные эффекты, графику — под динамику аудитории. Однако в культурной сфере персонализация должна иметь ограничение: если рекомендации только закрепляют уже привычные вкусы, молодёжь попадает в культурный «пузырь» и перестаёт расширять опыт. Поэтому для Новосибирска перспективна персонализация как навигация по сложности и интересам: от лёгких входных форматов к более содержательным, от событийного развлечения к участию в дискуссиях, мастерских, волонтёрских и проектных практиках. Иными словами, алгоритм полезен не тогда, когда он просто «угадывает», а когда он помогает человеку построить культурную траекторию роста.

Гибридные и phygital-форматы, ставшие к 2025 году фактической нормой event-индустрии, решают две новосибирские задачи одновременно: пространственную протяжённость города и разнородность временных режимов аудитории. Д. А. Самсонов подчеркивает: «Для медиабизнеса гибридность становится особенно значимой, поскольку позволяет расширять аудиторию без существенного увеличения издержек на площадку и логистику, а также создавать дополнительные каналы монетизации [5]». Гибридность (офлайн плюс онлайн) расширяет охват, а phygital объединяет физическое событие и цифровые пространства — от AR-аватаров до VR-зон. Но устойчивый эффект возникает лишь тогда, когда онлайн не дублирует офлайн, а готовит к нему или продолжает его: короткие «входы» в тему, знакомство с героями, интерактивные задания, пост-обсуждения. В этом смысле гибридное событие можно мыслить как сериал: цифровой контур удерживает внимание между «сериями», а офлайн-встреча становится кульминацией, где происходят опыт присутствия и социальное взаимодействие, недостижимые в чистом онлайне. Важное авторское уточнение: phygital особенно эффективен, когда связан с локальной идентичностью — городскими маршрутами, историей районов, культурными практиками Новосибирска, иначе он становится универсальной «технологической декорацией», одинаковой в любом городе.

Сторителлинг как инструмент вовлечения усиливает почти любой формат, потому что превращает событие в историю с ожиданием, напряжением и завершением, делая опыт запоминающимся. В музейной практике сторителлинговые решения помогают преодолеть равнодушие и выстроить контакт с посетителем; исследования также указывают, что эмоционально заряженные истории связаны с ростом доверия и эмпатии (в популярной интерпретации — через механизмы, ассоциируемые с окситоцином). Для молодёжи, чувствительной к фальши и «официальному тону», сторителлинг важен ещё и как язык равного разговора: не «мы расскажем вам правильное», а «вот конфликт, выбор, вопрос — давайте проживём его вместе». Исторический парк «Россия — Моя история» в Новосибирске уже использует сочетание иммерсивных экспозиций и нарративных решений. Например, 9 февраля 2024 года в историческом парке «Россия — Моя история» состоялось торжественное открытие иммерсивной экспозиции «Просвещение: большие перемены». Учителя и участники торжественного открытия выставки отметили, что выставка представляет собой уникальную возможность увидеть и понять прошлое и настоящее образования. Школьники также оценили выставку очень высоко, отметив ее иммерсивность и доступность. Они с увлечением поучаствовали в интерактивах [3]. И таких примеров множество. Данный музей поражает, настолько цифровизированных и современных музеей в г. Новосибирске нет! Потенциал развития видится в усилении локального слоя — историй города, научных и студенческих биографий, культурных легенд, которые делают это ближе и честнее.

Искусственный интеллект может повысить управляемость события: следить за таймингом, подстраивать подачу, анализировать реакции аудитории и менять программу в реальном времени. Однако в культурно-массовых мероприятиях ценность не сводится к эффективности; важны живое присутствие и человеческая интонация. Поэтому продуктивнее рассматривать ИИ как «невидимого ассистента», который помогает персонально ориентироваться (подсказки, объяснения, выбор маршрута по интересам), но не подменяет автора и модератора. Такой баланс снижает риск отчуждения и поддерживает доверие, которое в культурной среде является ресурсом не менее важным, чем технологическая новизна.

Геймификация и соревновательные форматы, выходящие за рамки простых квестов, дают молодёжи понятную структуру участия: цель, прогресс, обратная связь, команда. Но их слабое место — доминирование внешней мотивации, когда человек приходит «за баллами», а не за смыслом. Научно корректная новизна здесь может состоять в проектировании «игры ради интерпретации»: задания не просто проверяют внимательность, а побуждают к чтению, обсуждению, сравнению взглядов. В новосибирском случае это особенно перспективно в форматах городских культурных игр, где соревнование становится поводом посетить реальные площадки, познакомиться с сообществами и собрать собственную «карту города» — не географическую, а культурную.

Наконец, использование пользовательского контента (UGC) и контент-маркетинга усиливает доверие и видимость мероприятий в среде коротких видео, сторис и прямых эфиров. Согласно позиции М. В. Филипцова и Т. В. Суворовой, «в этой сфере существует несколько эффективных подходов, которые включают создание разнообразного контента, вовлечение пользователей и использование различных цифровых инструментов для распространения этого контента. Однако данные подходы в российской практике только развиваются [6]». Но UGC появляется там, где у человека есть право на соавторство и где событие предоставляет «точки самовыражения» — визуальные сцены, понятные темы, безопасные правила публичности, уважение к авторству. Для Новосибирска, где сильны студенческие и креативные микросообщества, особенно результативна работа не только с крупными медиа, но и с локальными лидерами мнений, блогерами: их рекомендация воспринимается как часть горизонтальной коммуникации, а не как реклама.

В сумме современные стратегии можно описать как переход от модели «афиша — посещение» к модели «контакт — роль — соучастие — сообщество». Технологии, персонализация, гибридность и сторителлинг работают лучше всего, когда поддерживают три базовых ожидания молодёжи: ясность смысла, свободу выбора и ощущение принадлежности. Новосибирским учреждениям культуры важно не просто внедрять инновации, а собирать из них устойчивую экосистему культурного участия, где первый визит становится началом личной траектории, а не разовой реакцией на модный формат. Такой подход остаётся в рамках научного понимания мотивации и коммуникации и одновременно предлагает практическую новизну: управлять не только посещаемостью, но и длительным культурным отношением молодого человека к городу и его культурной среде.

Литература:

1. Васильева, Е. С. Использование нейросетей в работе учреждений культуры: возможности и угрозы / Е. С. Васильева. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. — 2025. — № 45 (596). — С. 4–6.
2. Иванова, В. В. Изменение интернет-практик городской молодежи в условиях пандемии (на примере Новосибирска) / В. В. Иванова, А. В. Шишкин. — Текст: непосредственный // Мир экономики и управления. — 2021. — № 4. — С. 187–204.
3. Иммерсивная экспозиция «Просвещение: большие перемены». — Текст: электронный // Исторический парк «Россия — Моя история» в Новосибирске: [сайт]. — URL: https://novosibirsk.myhistorypark.ru/for-visitors/news/immersivnaya-ekspozicziya-«prosveshhenie-bolshie-peremenyi».html (дата обращения: 22.04.2026).
4. Никифорова, А. А. Иммерсивные практики в современном культурном пространстве (мировой и отечественный опыт) / А. А. Никифорова, Н. И. Воронова. — Текст: непосредственный // Философия и культура. — 2023. — № 5. — С. 60–73.
5. Самсонов, Д. А. Мероприятие как коммуникационный инструмент и бизнес-модель в современной event-индустрии / Д. А. Самсонов. — Текст: непосредственный // Медиа: теория и практика. — 2025. — № 2. — С. 26–32.
6. Филипцов, М. В. Стратегия продвижения бренда в культурной сфере через контент-маркетинг / М. В. Филипцов, Т. В. Суворова. — Текст: непосредственный // Научный результат. Технологии бизнеса и сервиса. — 2025. — № 2. — С. 47–56.