The article analyzes the current problems of implementing the procedural statuses of the victim and the private prosecutor in Russian criminal proceedings. The author examines the dualistic nature of these participants, identifies conflicts arising from the combination of statuses, and explores the impact of digitalization (maintenance of electronic criminal cases) and the institution of reconciliation on the effectiveness of protecting individual rights. Based on an analysis of judicial practice in recent years, the study proposes ways to improve legislation aimed at eliminating discrimination against the private prosecutor compared to the victim in public prosecution cases.

Keywords: victim, private prosecutor, criminal proceedings, access to justice, digitalization, reconciliation of parties, adversarial system, status of a participant in proceedings.

Институт защиты прав лиц, пострадавших от преступлений, является индикатором зрелости правового государства. В российском уголовном процессе ключевыми фигурами, инициирующими уголовное преследование, выступают потерпевший (по делам публичного и частно-публичного обвинения) и частный обвинитель (по делам частного обвинения). Несмотря на формальное равенство прав, предусмотренное ст. 42 и ст. 43 УПК РФ, на практике реализация этих статусов сопряжена с рядом системных противоречий [4].

Актуальность исследования обусловлена двумя факторами. Во-первых, продолжающейся гуманизацией уголовного законодательства (расширение оснований для примирения, ст. 25 УПК РФ), что часто вступает в конфликт с волей потерпевшего. Во-вторых, цифровой трансформацией судебной системы (внедрение электронного уголовного дела, подача заявлений через портал Госуслуг), которая создает новые барьеры для лиц, не обладающих достаточной цифровой грамотностью, особенно в сфере частного обвинения [2].

Цель работы — выявить правовые пробелы в регулировании статусов потерпевшего и частного обвинителя, предложить практико-ориентированные механизмы их устранения с учетом современных тенденций судебной практики и законодательных инициатив 2022–2024 гг.

Правовая природа статусов и проблема их совмещения

В доктрине уголовного процесса дискуссионным остается вопрос о соотношении статусов потерпевшего и частного обвинителя. Частный обвинитель является производным от потерпевшего, но наделяется функциями обвинения, что ставит его в положение стороны, отличное от классического потерпевшего по публичным делам [1].

Ключевой проблемой остается «вынужденное совмещение» статусов. Если по делам частного обвинения лицо автоматически становится частным обвинителем после подачи заявления мировому судье, то по делам публичного обвинения потерпевший лишен права самостоятельно формулировать и поддерживать обвинение в суде, если государственный обвинитель отказывается от иска или изменяет его в сторону смягчения.

Практический пример № 1

В производстве мирового судьи судебного участка № 5 г. Казани находилось уголовное дело частного обвинения по ст. 116.1 УК РФ (побои лицом, подвергнутым административному наказанию). Потерпевшая (она же частный обвинитель) не явилась в судебное заседание в связи с болезнью, не уведомив суд. Судья на основании ч. 3 ст. 249 УПК РФ прекратил уголовное дело в связи с неявкой частного обвинителя. При этом потерпевшая утратила право на повторное обращение, так как сроки давности привлечения истекли. Данный пример иллюстрирует повышенный риск для частного обвинителя по сравнению с потерпевшим по публичным делам, где неявка не влечет автоматического прекращения дела.

Коллизии реализации права на примирение

Возможности прекращения уголовных дел в связи с примирением сторон, предусмотренные ст. 25 УПК РФ, были расширены, что нашло отражение в судебной практике. Однако анализ судебной практики показывает, что в делах частного обвинения суды зачастую игнорируют принцип добровольности примирения, оказывая давление на стороны с целью разгрузки судебной нагрузки.

В контексте потерпевших по публичным обвинениям наблюдается обратная тенденция: суды нередко отказывают в прекращении дела за примирением, даже если потерпевший заявил соответствующее ходатайство, ссылаясь на «общественный интерес» или «незначительное возмещение вреда», что противоречит разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ (Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 19 от 27.06.2013 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности») [3].

Практический пример № 2

Гражданин К. был признан потерпевшим по ч. 1 ст. 161 УК РФ (грабеж). Подсудимый полностью возместил ущерб, принес извинения. Потерпевший К. написал заявление о прекращении дела за примирением. Суд первой инстанции отказал, мотивируя это тем, что преступление относится к категории средней тяжести и имеет высокую общественную опасность. Апелляционная инстанция (определение Московского городского суда от 15.03.2023) отменила приговор, указав, что формальное наличие состава преступления не является препятствием для применения ст. 25 УПК РФ при наличии всех условий и волеизъявления потерпевшего [6]. Данный пример демонстрирует сохраняющуюся судейскую дискрецию, которая делает статус потерпевшего нестабильным.

Цифровизация как фактор трансформации статуса

Активное внедрение электронного документооборота (в частности, введение ст. 189.1 УПК РФ, регламентирующей проведение следственных действий с использованием видео-конференц-связи [5]) и создание единой информационной системы судебного делопроизводства породили новую проблему: цифровой разрыв между участниками [2].

Для частных обвинителей подача заявления мировому судье в электронном виде через портал Госуслуг (сервис «Правосудие онлайн») стала обязательной во многих регионах. Однако отсутствие у гражданина квалифицированной электронной подписи или технических средств затрудняет доступ к правосудию. В то же время потерпевшие по публичным делам, имея возможность знакомиться с материалами дела в электронном виде (ст. 217 УПК РФ), зачастую сталкиваются с техническими ограничениями (низкое качество сканирования, отсутствие поиска по тексту), что нарушает их право на полное ознакомление.

Анализ

С точки зрения процессуальной науки, цифровизация не должна изменять сущность правового статуса. Однако практика показывает, что у потерпевшего (особенно по делам о преступлениях в сфере экономики) возникает право заявлять ходатайства о приобщении цифровых доказательств (криптокошельков, данных мессенджеров), тогда как частный обвинитель, не обладающий оперативно-розыскными полномочиями, фактически лишен возможности легально изъять такие доказательства у третьих лиц [4].

Проблема обеспечения состязательности

В науке уголовного процесса (работы С. В. Лозовского, 2023; А. Ю. Епихина, 2024) подчеркивается, что статус частного обвинителя является «урезанной» версией стороны обвинения [2,1]. В отличие от государственного обвинителя, частный обвинитель:

1. Не может ходатайствовать об исключении доказательств, полученных с нарушением закона, если эти доказательства представлены защитой, на равных основаниях с государственным обвинителем (на практике суды отказывают в таких ходатайствах, ссылаясь на отсутствие у частного обвинителя «властных полномочий») [1];
2. Не обладает правом на получение квалифицированной юридической помощи за счет государства, даже если дело представляет особую сложность, в отличие от подозреваемого (обвиняемого).

Практический пример № 3

Частный обвинитель С. обратился к мировому судье с заявлением о привлечении соседа к ответственности по ч. 1 ст. 115 УК РФ (умышленное причинение легкого вреда здоровью). В ходе судебного разбирательства защитник обвиняемого заявил ходатайство о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы, сославшись на сомнения в компетенции первичного эксперта. Судья удовлетворил ходатайство. Частный обвинитель С., не имея специальных медицинских познаний и средств на привлечение специалиста, оказался неспособен эффективно оспорить выводы новой экспертизы, которая установила отсутствие вреда здоровью. Дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Данный кейс иллюстрирует нарушение принципа состязательности, когда непрофессиональный обвинитель ставится в заведомо неравные условия с профессиональным защитником.

Пути совершенствования законодательства

На основе проведенного анализа представляется целесообразным предложить следующие изменения в УПК РФ:

1. Уравнивание процессуальных гарантий. Внести изменения в ст. 43 УПК РФ, предоставив частному обвинителю право на бесплатную юридическую помощь (адвоката за счет государства) в случае, если уголовное дело частного обвинения не было прекращено на стадии назначения судебного заседания и представляет сложность для лица, не обладающего юридическим образованием. Аналогия — институт защитника по назначению.
2. Реформа института примирения. Законодательно закрепить обязательность участия медиатора (профессионального примирителя) в делах частного обвинения, что позволит снизить нагрузку на мировых судей и обеспечить действительную добровольность волеизъявления потерпевшего, исключив административное давление суда.
3. Цифровая асимметрия. Ввести в ст. 42 УПК РФ обязанность органа предварительного расследования предоставлять потерпевшему материалы дела в машиночитаемом формате (с возможностью поиска и копирования) по его ходатайству. Для частных обвинителей предусмотреть возможность подачи заявления в суд в простой письменной форме без обязательного использования Единого портала Госуслуг до момента устранения технических барьеров.

Проведенное исследование позволяет утверждать, что современное уголовно-процессуальное регулирование статусов потерпевшего и частного обвинителя не в полной мере соответствует принципу состязательности и равенства сторон. Несмотря на общую гуманизацию процесса, лицо, пострадавшее от преступления, сталкивается с дилеммой: обладая формально широкими правами, оно зачастую не имеет реальных механизмов их реализации, особенно в условиях цифровизации и при переходе от публичного к частному обвинению.

Дальнейшее развитие института должно идти по пути нивелирования различий между статусом потерпевшего по публичным делам и частного обвинителя, а также усиления государственной поддержки лиц, самостоятельно осуществляющих функцию обвинения. Перспективным направлением научного поиска является разработка критериев объективной необходимости участия адвоката для потерпевшего и частного обвинителя за счет государства, что позволит реализовать конституционное право на доступ к правосудию в полном объеме.

Литература:

1. Епихин, А. Ю. Частный обвинитель в уголовном судопроизводстве России: проблемы процессуальной самостоятельности / А. Ю. Епихин // Российская юстиция. — 2024. — № 2. — С. 28–32.
2. Лозовский, С. В. Цифровизация уголовного процесса: баланс интересов потерпевшего и обвиняемого / С. В. Лозовский // Законность. — 2023. — № 4. — С. 15–19.
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2013. — № 8.
4. Масленникова, Л. Н. Процессуальная дихотомия потерпевшего и частного обвинителя в условиях цифровой трансформации правосудия / Л. Н. Масленникова // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). — 2023. — № 11. — С. 102–110.
5. Федеральный закон от 30.12.2021 № 501-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // Российская газета. — 2022. — 11 января.
6. Апелляционное определение Московского городского суда от 15.03.2023 по делу № 10–4562/2023 (уголовное) // Архив Московского городского суда.