Криминалистическое учение о следах (трасология) остается фундаментальной отраслью криминалистической техники, играющей ключевую роль в процессе доказывания по уголовным делам. Его значение обусловлено возможностью установления групповой принадлежности объектов, их индивидуальной идентификации, получения информации об особенностях следообразующих объектов и обстоятельствах расследуемого события [3, с. 75]. Однако динамичное развитие науки, технологий и самой преступной деятельности диктует необходимость постоянного совершенствования научно-практического инструментария трасологии, пересмотра устоявшихся понятий и классификаций, адекватного ответа на новые вызовы, такие как повсеместная цифровизация.

Категория «след» является базовой для трасологии, однако ее содержание неоднозначно и контекстуально зависимо. Исторически сложилось разделение следов на материальные (физические изменения в обстановке, предметах) и идеальные (психические образы события, сохранившиеся в памяти человека). Однако стремительное развитие информационных технологий выявило ограниченность этой дуальной классификации. Практика расследования все чаще сталкивается со следами, существующими в цифровой среде — на электронных носителях или в сетевом пространстве.

Анализ научных подходов позволяет сформулировать универсальное определение: следы преступления представляют собой интегративную информационную систему, включающую любое объективное материальное (физическое) отображение свойств вещей и явлений, связанных с совершением преступления, а также любое криминалистически значимое отражение события преступления, существующее в виде информации [1, с. 163]. Это определение охватывает как традиционные материальные следы (отпечатки, вещества, предметы), так и идеальные образы, и принципиально новые формы — цифровые следы.

Цифровые следы — это криминалистически значимые отображения (информация), образованные в результате взаимодействия с электронными носителями или в информационно-телекоммуникационных сетях, представленные в дискретном виде, пригодном для автоматизированной обработки. Они занимают промежуточное положение и не сводятся полностью ни к материальным, ни к идеальным следам. Важно разграничивать понятия:

Цифровые следы — родовое понятие, охватывающее все следы, существующие в цифровой форме.

Виртуальные следы — вид цифровых следов, специфически расположенных в сетевом киберпространстве (Интернет, облачные сервисы, соцсети, мессенджеры), доступ к которым возможен только опосредованно, через сети [2, с. 177]. Таким образом, всякий виртуальный след является цифровым, но не всякий цифровой след является виртуальным (например, файл на изъятом жестком диске — цифровой, но не виртуальный след).

Необходимость включения цифровых следов в базовую классификацию продиктована их растущим криминалистическим значением в эпоху информатизации всех сфер жизни, включая преступную деятельность, и их принципиально иным механизмом следообразования и существования.

Трасология обладает значительным методологическим потенциалом, выходящим за рамки криминалистики и судебной экспертизы. Внутри криминалистики трасология служит методологической основой для баллистики, документоведения, взрывотехники, КЭМВИ и др.

Микротрасология выделилась как самостоятельное научное направление в рамках трасологии, фокусирующееся на изучении микроследов, микропризнаков и микрочастиц (размером менее 2 мм, часто менее 0.1 мм). Ее обособление обусловлено специфическими закономерностями возникновения и сохранения микрообъектов, требующими особых методов обнаружения (электростатические подъемники, специальные реагенты), фиксации (микрофотосъемка, стоматологические слепочные массы) и исследования (высокоразрешающая микроскопия). Владение методиками микротрасологии стало неотъемлемым элементом профессиональной подготовки современных следователей, экспертов и специалистов [3].

Актуальные проблемы в практике работы со следами связаны с несколькими важными аспектами. Во-первых, несмотря на закрепленное в ст. 58, 168 УПК РФ право следователя привлекать специалиста, на практике его участие, особенно для обнаружения специфических следов (биологических, микрочастиц, цифровых), часто игнорируется или является формальным [6, с. 370]. Это ведет к риску утраты или повреждения следов, неэффективному использованию криминалистической техники. Актуальна проблема внедрения новейших достижений науки (рамановская спектроскопия, методы анализа на атомно-молекулярном уровне) в следственную практику. При осмотре места происшествия и обыске специалист-криминалист способен существенно повысить эффективность выявления, фиксации и изъятия следов, обеспечить их сохранность, грамотно применить технические средства и проконсультировать следователя.

Работа со следами рук включает вопросы выявления и обработки ДНК-контаминации и применение новых технологий. Для обнаружения следов рук на сложных поверхностях необходимо совершенствовать дактилоскопические порошки (в том числе флуоресцентные для липких поверхностей) и источники экспертного света (лазерные системы или источники с длиной волны 450 нм для сохранения ДНК). Критической проблемой является контаминация ДНК следов рук посторонним генетическим материалом с рук специалистов, инструментов, многоразовых кистей или даже из состава порошков. Решение видится в использовании одноразовых ДНК-фри (DNA free) материалов, строгом соблюдении протоколов работы в защитной одежде и разработке портативных устройств для УФ-обеззараживания инструментария в полевых условиях [3].

Перспективным направлением является автоматизация трасологических экспертиз и использование нейросетей. Особенно актуально автоматизировать задачи по анализу изображений и 3D-сканированию следов обуви — определение пригодности следа и сравнение изображений. Особый интерес представляют технологии нейронных сетей (нейросетей), способные к самообучению и показавшие высокую эффективность в предварительной идентификации следов обуви [7]. Их роль заключается в оптимизации, ускорении и повышении эффективности рутинных операций (обработка данных, распознавание, сравнение), освобождая эксперта для решения сложных задач. Однако окончательные выводы должны оставаться прерогативой эксперта-человека, а внедрение требует решения вопросов правового статуса и валидации методик.

Что касается цифровых (виртуальных) следов, то они могут быть обнаружены на изъятых носителях (компьютеры, смартфоны, флешки), в записях систем видеонаблюдения, в сетевом пространстве (соцсети, мессенджеры, форумы) через аккаунты, IP-адреса, уникальные идентификаторы [4]. Ключевое значение имеет оперативность из-за высокого риска уничтожения или изменения следов в сети. Процесс изъятия таких данных регламентирован статьей ст. 164.1 УПК РФ требует обязательного участия специалиста при изъятии любого электронного носителя информации. Это избыточно для простых случаев (изъятие смартфона, флешки), но критически важно для сложных манипуляций (извлечение HDD из сервера). Жесткое требование ко всем ситуациям создает неоправданные процессуальные сложности и риски признания доказательств недопустимыми [5]. Предлагается дополнить ст. 164.1 УПК РФ ч. 2.1: «В случаях, когда изъятие электронного носителя информации в ходе производства следственного действия не связано с его отключением от более сложного технического устройства или извлечением из состава более сложного технического устройства, участие специалиста не является обязательным». Это обеспечит разумную дифференциацию.

Для обеспечения сохранности, при работе с цифровыми следами необходимо исключить: физические повреждения носителей, воздействие прямых солнечных лучей, нагревание, электромагнитные поля, некорректное отключение устройств [4].

Криминалистическое учение о следах сохраняет свою фундаментальную значимость, непрерывно развиваясь и адаптируясь к современным реалиям. Признание цифровых следов в качестве самостоятельной базовой категории наряду с материальными и идеальными следами является научно и практически обоснованным. Дальнейшее развитие трасологии предполагает углубление теоретической проработки механизма формирования цифровых следов, совершенствование технических средств и методов работы как с традиционными, так и с цифровыми следами. В частности, необходимо решать проблему ДНК-контаминации, внедрять новые источники света и разрабатывать специализированные реагенты, а также создавать инструменты для сетевого мониторинга, безопасного изъятия и анализа цифровых данных. Важным направлением является активное внедрение элементов автоматизации и технологий искусственного интеллекта, таких как нейросети, что позволит повысить эффективность и скорость обработки информации при сохранении ведущей роли эксперта в формировании выводов. Не менее важно совершенствовать уголовно-процессуальное регулирование, в частности, дифференцировать требования к участию специалиста при изъятии электронных носителей, что предлагается закрепить в поправке к статье 164.1 УПК РФ. Также необходимо повышать уровень профессиональной подготовки следователей, дознавателей, экспертов и специалистов в области классической трасологии, микротрасологии и современных цифровых технологий работы со следами. Только комплексный подход, который включает развитие теории, внедрение передовых технологий и адекватное правовое регулирование, позволит криминалистическому учению о следах оставаться эффективным инструментом в борьбе с преступностью в XXI веке.

Литература:

1. Сафаргалиева О. Н. О понятии и содержании следов в криминалистике // Вестник Омского университета. Серия «Право». 2010. № 2 (23). С. 161–166.
2. Переверзева Е. С., Комов А. В. Виртуальные и цифровые следы: новый подход в понимании // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2021. № 1 (89). С. 172–178.
3. Трасология и трасологическая экспертиза: учебник / под ред. И. В. Латышова. — Волгоград: ВА МВД России, 2022. 524 с.
4. Льянов М. М. Процесс обнаружения виртуальных следов при расследовании преступлений // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2021. № 4 (58). С. 97–106.
5. Зуев С. В. Осмотр и изъятие электронных носителей информации при проведении следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий // Законность. 2018. № 4. С. 58–60.
6. Тхакумачев Б. Ю., Жиров Р. М. Криминалистические проблемы организации применения технических средств и методов для обнаружения, закрепления и изъятия следов и вещественных доказательств при производстве обыска и выемки // Право и государство: теория и практика. 2022. № 1 (205). С. 369–372.
7. Хаилов Н. М., Милованов М. М. Использование нейросетей в криминалистической идентификации: актуальное состояние и перспектива // Правовой альманах. 2023. № 9 (31). С. 41–46.