В действующем уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации отсутствует нормативное закрепление понятия «стадия уголовного процесса», также как и их перечень, что вынуждает правоприменителей, исследователей и практиков обращаться к доктринальным положениям. Несмотря на то, что стадийность является неотъемлемой особенностью процессуальных отраслей права, а уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации действует уже более двух десятилетий, единый подход к системе стадий уголовного процесса в теории права до сих пор не сложился именно из-за отсутствия четкого законодательного закрепления.

Наиболее дискуссионными вопросами в науке уголовно-процессуального права признаны две стадии: стадия возбуждения уголовного дела и стадия исполнения приговора. В отношении первой стадии критики указывают на отсутствие в её конструкции судебного влияния на ход уголовного преследования [5], что, по их мнению, предопределяет её замену «полицейским дознанием» [6, стр. 76]. Что касается второй стадии, то устоявшееся за столетнюю историю понимание её как неотъемлемой части системы стадий в последние годы всё чаще подвергается сомнению.

В конце XX века, а особенно в начале XXI, традиционный взгляд на исполнение приговора как на обязательную завершающую стадию уголовного процесса утратил свою бесспорность. Ученый и профессор, доктор юридических наук В. В. Николюк одним из первых усомнился в этом, указав на такие особенности, как эпизодичность процессуальных отношений, размытость границ стадии и параллельный по отношению к основному производству характер [7]. По его мнению, речь следует вести не о стадии, а об особом «уголовно-исполнительном судопроизводстве».

Как минимум два альтернативных подхода противостоят классическому взгляду. Согласно первому, обращение приговора к исполнению следует считать не стадией, а особым дополнительным производством в рамках уголовного процесса. Второй подход идёт дальше, предлагая полностью упразднить стадию исполнения приговора, заместив её стадией обращения приговора к исполнению. В результате деятельность суда по приведению приговора в исполнение и последующему контролю преимущественно относят к уголовно-исполнительной или административной сфере. Как отмечает Д. В. Тулянский, о правосудии на данном этапе говорить фактически не приходится [9, стр. 120].

В доктрине уголовного права сложилось устойчивое мнение: уголовно-правовые отношения зарождаются в момент совершения преступного деяния и сохраняются вплоть до момента снятия или погашения судимости. Иными словами, они продолжают существовать и после того, как в действие вступили механизмы уголовно-процессуальной, а затем и уголовно-исполнительной регламентации. Несмотря на очевидную близость, все три разновидности правоотношений обладают собственной правовой природой, что проявляется, в частности, в различных моментах их возникновения и прекращения. При этом появление уголовно-исполнительных отношений не означает полного исчезновения уголовно-правовых и уголовно-процессуальных — последние как бы уходят в тень, не утрачивая своего потенциала.

Неоправданно ограничивать предмет уголовно-процессуального регулирования одними лишь отношениями, которые возникают в рамках производства по уголовному делу. Данный сегмент, безусловно, наиболее ярко отражает сущность судопроизводства и составляет основную часть нормативной базы, однако реальный предмет отрасли гораздо объёмнее — он включает также отношения, складывающиеся на этапе возбуждения уголовного дела и при исполнении приговора. Справедливо подчёркивал В. П. Божьев: все эти разнородные правоотношения, при всех отличиях в их характере и субъектном составе, в совокупности формируют единый предмет правового регулирования [3, стр. 8].

Дискуссии о предмете отрасли и её источниках типичны для любого права, и уголовно-процессуальное право в данном вопросе не исключение. Одна из самых распространённых ошибок — необоснованное сужение предмета, когда его ограничивают лишь отношениями от возбуждения уголовного дела до вынесения приговора. В результате под сомнение ставится процессуальная природа доследственной проверки (ст. 144–145 УПК) и участия суда при исполнении приговора (гл. 47 УПК) [2].

В уголовном процессе, где допускаются конституционно значимые ограничения прав личности, любые возникающие отношения должны быть урегулированы федеральным законом — это прямое требование ст. 55 Конституции РФ [1]. А раз законодатель включил те или иные отношения в УПК, они автоматически становятся частью предмета отрасли и приобретают уголовно-процессуальную природу. Как справедливо отмечает Диваев А. Б., пока эти отношения регулируются нормами УПК, их процессуальный характер не вызывает сомнений [4, стр. 43].

Профессор В. Г. Даев, напротив, усматривает необоснованное расширение предмета уголовно-процессуального регулирования за счёт отношений, которые урегулированы нормами других отраслей или вообще не имеют нормативного основания [8]. Как полагает автор, в данном случае фокус смещается с правовой нормы на любые, даже опосредованные, связи с производством по делу. Между тем, как уже указывалось, отношения, которые не урегулированы непосредственно уголовно-процессуальным законом, нельзя квалифицировать как уголовно-процессуальные.

Идея о том, что к числу уголовно-процессуальных можно причислять отношения, которые регламентируются нормативными актами других отраслей права, вызывает обоснованные возражения. Ещё с античных времён, со эпохи римского права, разграничение отраслей строится на трёх основополагающих критериях: собственный предмет, присущий только ей метод и обособленное законодательство. Следовательно, нельзя считать, будто Уголовный или Уголовно-исполнительный кодексы РФ могут регулировать уголовно-процессуальные отношения — каждая отрасль базируется на уникальном, исключительно для неё предназначенном нормативном массиве.

Проведённый анализ подтверждает обоснованность традиционного подхода, согласно которому исполнение приговора является органичной и неотъемлемой стадией уголовного судопроизводства, а не особым производством или элементом уголовно-исполнительных отношений. Вопреки мнению отдельных авторов (В. В. Николюк, В. Г. Даев), ставивших под сомнение процессуальную природу данной стадии, следует констатировать, что уголовно-процессуальные отношения не прекращаются с вступлением приговора в силу, а сохраняют потенциал к возобновлению при наступлении предусмотренных законом юридических фактов (например, обращения осуждённого с ходатайством).

В целях устранения многолетней доктринальной неопределённости и унификации правоприменительной практики предлагается дополнить УПК РФ статьёй 5.1 следующего содержания:

«Статья 5.1. Стадии уголовного процесса.

Стадия уголовного процесса — это совокупность процессуальных действий и решений, объединённых непосредственными задачами, особым кругом участников, специфической процессуальной формой, установленными законом сроками и завершающихся принятием итогового процессуального решения, характерного исключительно для данной стадии.

Уголовный процесс включает следующие стадии:

— возбуждение уголовного дела (раздел VII УПК);

— предварительное расследование (раздел VIII УПК);

— подготовка к судебному заседанию (главы 33, 34 УПК);

— судебное разбирательство (главы 35–42 УПК);

— апелляционное производство (глава 45.1 УПК);

— исполнение приговора (раздел XIV УПК);

— кассационное производство (глава 47.1 УПК);

— надзорное производство (глава 48.1 УПК);

— возобновление производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (глава 49 УПК)».

Реализация указанного предложения позволит законодательно закрепить дефиницию, длительное время существующую лишь на доктринальном уровне, и тем самым прекратить многолетнюю дискуссию о перечне и критериях выделения стадий уголовного процесса.

Хотя отдельные учёные и практики также предлагают такие изменения для устранения неопределённости, до сих пор они не реализованы.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. c изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 года.). — Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: от 18.12.2001 № 174-ФЗ. — Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
3. Божьев, В. П. Уголовно-процессуальные отношения. — Москва: Юрид. лит., 1975. — 176 с. — URL: https://search.rsl.ru/ru/record/01006910679?ysclid=mnbr10y259659741796 (дата обращения: 29.03.2026).
4. Диваев, А. Б. Предмет уголовно-процессуального регулирования / А. Б. Диваев // Уголовная юстиция. — 2019. — № 14. — С. 39–43. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/predmet-ugolovno-protsessualnogo-regulirovaniya (дата обращения: 29.03.2026).
5. Кальницкий, В. В. Понятие и значение стадии назначения и подготовки судебного разбирательства в уголовном процессе / В. В. Кальницкий // Научный вестник Омской академии МВД России. — 2017. — № 4. — С. 34–41. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ponyatie-i-znachenie-stadii-naznacheniya-i-podgotovki-sudebnogo-razbiratelstva-v-ugolovnom-protsesse (дата обращения: 29.03.2026).
6. Махов, В. Н. Начальная стадия уголовного процесса в Российской Федерации и зарубежных странах / В. Н. Махов // Российский следователь. — 2018. — № 3. — С. 75–77. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/nachalo-dosudebnogo-proizvodstva-v-ugolovnom-protsesse-rossii-i-zarubezhnyh-gosudarstv (дата обращения: 29.03.2026).
7. Николюк, В. В. Научная полемика конструктивна, когда она не становится околонаучной (по поводу статьи М. К. Свиридова «Отраслевая принадлежность норм, регулирующих судебную деятельность по исполнению приговора») / В. В. Никилюк // Вестник Томского государственного университета. Право. — 2020. — № 4 (16). — С. 176–189. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/nauchnaya-polemika-konstruktivna-kogda-ona-ne-stanovitsya-okolonauchnoy-v-svyazi-so-statiey-m-k-sviridova-otraslevaya (дата обращения: 29.03.2026).
8. Николюк, В. В. Российский уголовный процесс как комплекс дифференцированных основных и особых производств / В. В. Николюк // Деятельность правоохранительных органов в современных условиях: сборник материалов XXII международной научно-практической конференции: в 2 томах, Иркутск, 18–19 мая 2017 года. Том I. — Иркутск: Восточно-Сибирский институт Министерства внутренних дел Российской Федерации, 2017. — С. 266–273. — URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=29241983&ysclid=mnbr6k0zlw749347787 (дата обращения: 29.03.2026).
9. Тулянский, Д. В. Осуществляет ли суд правосудие в стадии исполнения приговора? / Д. В. Тулянский // Журнал российского права. — 2001. — № 7. — С. 118–121. — URL: https://znanium.ru/catalog/product/449627 (дата обращения: 29.03.2026).