Введение

Введение в научный оборот понятия «антимонопольный комплаенс» в 2020 году стало знаковым этапом современного российского конкурентного права [1]. До этого момента системы внутреннего контроля воспринимались бизнесом как факультативный элемент корпоративной этики, присущий преимущественно транснациональным корпорациям. Однако принятие Федерального закона № 33-ФЗ перевело комплаенс в систему правовых инструментов, в частности большую роль сыграла норма, содержащаяся в статье 9.1 Закона № 135-ФЗ [1].

Проблема адаптации в данном контексте понимается не просто как перевод международных стандартов (таких как ISO 37301 (единый стандарт управления соответствием)) на русский язык, а как сложный процесс встраивания механизмов превенции в жесткую административно-правовую среду Российской Федерации. Главный вызов заключается в том, что зарубежные модели комплаенса выросли из парадигмы «сделки с правосудием», где сотрудничество с государством гарантирует иммунитет. В России же система стимулов пока на начальном этапе и носит узконаправленный характер: комплаенс может снизить категорию риска или может стать смягчающим обстоятельством в суде [10].

Актуальность исследования обусловлена разрывом между теорией и практикой. Как показывает практика ПАО «Россети» [15], формальное наличие регламентов может не только не защитить компанию, но и стать доказательством систематического характера нарушений. Правоприменителям важно понимать, где проходит грань между эффективной системой предупреждения и «псевдо-комплаенсом», созданным для отвода глаз. Целью статьи является проведение анализа механизмов адаптации, выявление критических ошибок при внедрении и предложение пути их преодоления.

Методы:

1. Сравнительно-правовой анализ: Сопоставление российской модели (ст. 9.1 Закона № 135-ФЗ [1]) с руководствами Министерства юстиции США (DOJ) и Генерального директората по конкуренции ЕС. Это позволило выявить дефицит императивных требований в российском законе [13].
2. Формально-юридический метод: Детальный разбор Разъяснений Президиума ФАС России № 20 от 02.07.2021 [10]. Анализировались легальные дефиниции «системы внутреннего обеспечения соответствия» и процедурные сроки (30-дневный срок рассмотрения актов в ФАС).
3. Глубокое изучение Определения ВС РФ от 19.04.2021 по делу ПАО «Россети» (№ 305-ЭС21–4401) [15] и судебных актов по делу № А40–58593/2022. Данный метод позволил эмпирически подтвердить гипотезу о неэффективности комплаенса, внедренного после казуса.
4. Разработка критериев «идеальной» карты рисков на основе диспозитивных норм закона, которые бы удовлетворяли требованиям риск-ориентированного подхода [3, 15].
5. Логико-юридический метод: Анализ взаимосвязи между наличием комплаенса и снижением административной нагрузки (интеграция комплаенса в систему проверок ФАС) [1,10].

В ходе исследования были получены следующие ключевые результаты:

1. Легальный статус и структура комплаенса по смыслу ст. 9.1 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ.

Установлено, что российский законодатель выбрал модель «минимальных требований». Внутренний акт должен содержать 5 обязательных элементов: оценка рисков, меры снижения, контроль, обучение и ответственное лицо. Однако закон не дает методики их реализации, что перекладывает бремя адаптации на самих участников рынка [1,10].

2. Анализ «фиаско» формального комплаенса (кейс ПАО «Россети»).

Результаты анализа дела № 305-ЭС21–4401 показывают, что суды и ФАС выработали критерий «содержательной добросовестности». Если внутренний регламент на деле расширяет спектр «мягких», но императивных мер должностных лиц и позволяет им необоснованно вмешиваться в закупки, такой акт признается не инструментом предупреждения, а «инструментом совершения правонарушения» [15].

3. Временной фактор

На основе дела № А40–58593/2022 доказано, что судебная система РФ не склонна рассматривать «запоздалый» комплаенс как смягчающее обстоятельство. Соответственно для получения юридических выгод (снижение штрафа по ст. 4.1 КоАП) система должна функционировать и быть публично раскрыта (на сайте компании) до момента совершения деяния [15].

4. Процедурный профит взаимодействия с ФАС.

Федеральным законом от 26.07.2006 N 135-ФЗ в ч.6, ст.9.1 установлено, что механизм направления актов в ФАС является наиболее эффективным способом легитимации системы. 30-дневный срок рассмотрения дает компаниям «правовой иммунитет» в части соответствия текста документа закону, хотя и не гарантирует защиты от неправильного применения этого документа на практике [1].

Рассмотрим основные уроки, предоставленные за краткий период времени:

Статья 9.1 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» написана как «рамка». Она говорит: «У вас должен быть порядок оценки рисков». Но она не говорит, как их оценивать. В итоге юристы часто скачивают типовой шаблон из интернета, вписывают название своей компании и кладут на полку. Это порождает «бумажный комплаенс» [1, 10].

Простыми словами: Представьте, что закон обязал всех врачей «лечить людей», но не издал ни одного протокола лечения. Каждый лечит как умеет: кто-то антибиотиками, а кто-то подорожником. В антимонопольном праве «подорожник» — это формальный приказ, который никак не влияет на реальные бизнес-процессы.

При этом нужно учитывать, что к целям упомянутой нормы относится снижение количества возможных рисков нарушений антимонопольного законодательства со стороны компании, а также обеспечение соблюдения законодательства в деятельности организаций [1, 6, 7]. При формальном исполнении требований законодательства достижение указанных целей представляется невозможным, поскольку реальное соблюдение правовых норм не обеспечивается, а наблюдается ли формальное наличие требуемых документов [10, 5].

При сравнении международного и национального опыта приходит понимание того, что в международном стандарте ISO 37301 комплаенс выступает не в качестве документа, а как «вечный двигатель» (цикл Деминга: Планируй — Делай — Проверяй — Исправляй). Под риск-менеджментом принято понимать динамику: компания должна постоянно следить за рынком, а не просто один раз составить список угроз [13, 10].

ФАС России следует разработать отраслевые рекомендации. Риски в ритейле (где важна работа с поставщиками и полками) кардинально отличаются от рисков в ТЭК (где доминирующее положение и тарифы). Юристу нужны «чек-листы», специфичные для его ниши [3, 15].

2. Урок «Россетей»: Когда комплаенс превращается в «орудие преступления»

Суть дела: ПАО «Россети» создали внутренний регламент для рассмотрения жалоб на закупках. Они назвали это частью своей системы комплаенса. Но ФАС и Верховный Суд в ходе рассмотрения дела № 305-ЭС21–4401 увидели обратное: этот регламент давал Центральной закупочной комиссии право «вручную» необоснованно отменять любые результаты торгов без оправдывающих аргументов [15]. Компания буквально создала правила, которые не предотвращали нарушения, а узаконивали произвол. Вместо того чтобы ограничить власть менеджеров и сделать закупки прозрачными, комплаенс-акт «Россетей» сделал систему еще более закрытой.

Комплаенс, в любом случае, должен выступать в качестве самоограничения. Если внутренний акт расширяет полномочия руководства и позволяет «в ручном режиме» вмешиваться в конкуренцию, то это не комплаенс. Суд признает такой документ недействительным [15].

Для разрешения подобных случаев необходимо внедрение принципа двойного контроля и жесткий запрет в актах на вмешательство руководства в работу закупочных комиссий без публичного обоснования [10, 7].

Блок 3. Вина компании: Можно ли избежать штрафа, если «система старалась»?

Юридическая коллизия: Согласно ст. 2.1 КоАП РФ, юридическое лицо виновно, если оно «не приняло все зависящие от него меры» для соблюдения закона. Главный вопрос: является ли работающий комплаенс тем самым доказательством, что компания «сделала всё, что могла»? [1, 11]

Представьте, что компания потратила миллионы на обучение сотрудников, установила программное обеспечение для мониторинга, наняла квалифицированные кадры, но один менеджер втайне от всех сговорился с конкурентом. Должна ли компания платить оборотный штраф в сотни миллионов из-за одного «злоумышленника»?

В Российской Федерации доминирует «объективная» вина: в случае если есть нарушение, то возникает обязанность понести финансовые потери. Предлагается внедрить концепцию «эксцесса исполнителя». В случае, если компания докажет, что её система контроля была реальной (аудиты, тренинги, записи), то штраф должен быть либо символическим, либо отсутствовать вовсе [10, 11]. В данном подходе видится главная цель адаптации, так как защищает честный бизнес от ошибок отдельных сотрудников.

4. «Цифровой щит»: Как технологии заменяют бумагу

Суть: На Западе давно используют Digital Compliance. Это программы, которые в реальном времени анализируют переписку, цены и поведение на торгах [13].

Простыми словами: Юрист не может прочитать 10 000 писем сотрудников в день. А алгоритм — может. Он найдет в почте слова «договоримся по цене», «давай поделим рынок» или увидит, что два конкурента подают заявки с одного IP-адреса.

Преимущество для РФ: В России картели на торгах — это огромная проблема. Использование скрининговых программ (скринеров) позволяет компании найти «красные флаги» раньше, чем придет проверка ФАС. Адаптация конплаенса в РФ сегодня невозможна без ИТ-составляющей, потому что «ручной» контроль в больших корпорациях просто неэффективен [10, 12].

5. Проблема стимулов: Зачем это нужно бизнесу?

В настоящее время, главным бонусом за проведение комплаенса является «снижение категории риска». Для малого и среднего бизнеса это звучит абстрактно, так как многие аспекты остаются неявными [2, 3].

Государство предлагает «скидку на страховку», которую бизнес не понимает. Необходимость заключается в понятном и ощутимом поощрении.

Предлагается включить следующие поощряющие меры:

1. Прямая скидка на штраф: Если у вас есть система, согласованная с ФАС, и вы сами нашли нарушение и сообщили о нем — штраф снижается на 50 % (как при оплате штрафов ГИБДД в первые 20 дней).
2. «Налоговый вычет» на комплаенс, при котором появится возможность, расходы на внедрение системы, вычитать из налогооблагаемой базы.
3. Иммунитет при первом нарушении в случае, если нарушение совершено впервые, и система комплаенса признана эффективной, то замена штрафа на предупреждение [1, 10].

Будущее института зависит от готовности законодателя конкретизировать требования к риск-менеджменту и предоставить бизнесу более весомые правовые гарантии в обмен на прозрачность [7, 8].

Таким образом, адаптация антимонопольного комплаенса в России находится на перепутье между формальным документооборотом и реальной культурой законности.

Главный вывод статьи: успешная модель комплаенса в РФ должна опираться не только на ст. 9.1 Закона № 135-ФЗ [1], но и на Разъяснения ФАС № 20, принципы независимости контроля и «превентивный» характер внедрения [10].

Литература:

1. Федеральный закон от 26.06.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (ред. от 14.10.2024) // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 31 (ч. 1). — Ст. 3434.
2. Распоряжение Правительства РФ от 16.08.2018 № 1697-р «Об утверждении плана мероприятий («дорожной карты») по развитию конкуренции в отраслях экономики Российской Федерации и переходу отдельных сфер естественных монополий из состояния естественной монополии в состояние конкурентного рынка на 2018–2020 гг». // Собрание законодательства РФ. — 2018. — № 35. — Ст. 5529.
3. Приказ Минтруда России от 09.02.2021 № 55 «Об утверждении карты комплаенс-рисков Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации, ключевых показателей эффективности функционирования в Министерстве труда и социальной защиты РФ антимонопольного комплаенса на 2021 год, плана мероприятий по снижению комплаенс-рисков в Министерстве труда и социальной защиты Российской Федерации на 2021 год».
4. Приказ Минтруда России от 30.11.2018 № 762 «Об организации системы внутреннего обеспечения соответствия требованиям антимонопольного законодательства Российской Федерации в Министерстве труда и социальной защиты Российской Федерации».
5. Левина, А. А. Правовое обеспечение антимонопольного комплаенса хозяйствующих субъектов в Российской Федерации / А. А. Левина // Молодой учёный. — 2021. — № 51 (393). — С. 230–232.
6. Мутных, Ю. О. Необходимость внедрения антимонопольного комплаенса / Ю. О. Мутных // Журнал юридических исследований. — 2018. — № 3. — С. 117–125.
7. Ашфа, Д. М. Система внутреннего обеспечения соответствия требованиям антимонопольного законодательства в России: проблемы и перспективы правового регулирования / Д. М. Ашфа // Актуальные проблемы российского права. — 2019. — Т. 101, № 4. — С. 87–94.
8. Касаева, Т. Г. Антимонопольный комплаенс в России / Т. Г. Касаева // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия «Экономика. Управление. Право». — 2019. — Т. 4. — С. 436–439.
9. Родионова, Д. Н. Антимонопольный комплаенс как важная часть предупреждения антимонопольных нарушений / Д. Н. Родионова // Вестник Бурятского государственного университета. Экономика и менеджмент. — 2017. — Вып. 3. — С. 92–99.
10. Попондопуло, В. Ф. Комплаенс как правовой инструмент минимизации рисков и профилактики правонарушений / В. Ф. Попондопуло, Д. А. Петров // Вестник Санкт-Петербургского университета. Право. — 2020. — № 1. — С. 102–144.
11. Авдашева, С. Б. Экономика уголовных санкций за нарушение антимонопольного законодательства / С. Б. Авдашева, А. Е. Шаститко // Вопросы экономики. — 2010. — № 1. — С. 129–142.
12. Шарамко, М. М. Институциональный комплаенс-контроль: монография / М. М. Шарамко, И. Р. Гарипов. — М.: РУСАЙНС, 2016. — 138 с.
13. Практические меры по соблюдению антимонопольного законодательства для малых и средних предприятий и крупных компаний / Комиссия ICC по Конкуренции. Практическое пособие по антимонопольному комплаенсу. — 2013.
14. Научно-практический комментарий к Федеральному закону «О защите конкуренции» / Отв. ред. И. Ю. Артемьев; МГИМО МИД России, ФАС России, ООО «Статут». — М., 2018.
15. Андросова, А. Б. Оценка рисков нарушения антимонопольного законодательства исполнительными органами государственной власти / А. Б. Андросова, О. Н. Орлова, С. Д. Фурта // Стратегические решения и риск-менеджмент. — 2020. — Т. 11, № 4. — С. 390–401.