The article is devoted to emerging problems in the evaluating of evidence in criminal cases and their subsequent impact on judicial decisions. The relevance of the work is due to the crucial importance of evidentiary material for the subsequent issuance of a fair and lawful judicial act in a criminal case. The presence of significant deficiencies in the collected evidence base, at the stage of the preliminary investigation, may lead to decisions that significantly affect the legitimate rights and freedoms of participants in criminal procedural relations. Decisions made in violation of the norms of substantive and procedural law negatively affect the authority of the judicial system.

Keywords: criminal proceedings, evidence, judicial investigation, evaluating of evidence, court decision.

Оценка доказательств, содержащихся в уголовном деле, является ключевым этапом стадии судебного разбирательства. Формирование аподиктических источников происхождения доказательств и их надлежащая процессуальная фиксация, влияет на реализацию принципа справедливости в уголовном судопроизводстве. При этом субъект расследования уголовного дела обязан совершать процессуально регламентированные действия для облечения полученных сведений в установленную форму.

Следует признать, что в российской уголовно-процессуальной системе закреплен подход, при котором доказательством считается любой информационный материал, легализованный должным образом и используемый для установления истины по делу.

Однако, допускаемые нарушения, на стадии предварительного расследования, в части сбора и фиксации обстоятельств, имеющих доказательственное значение, могут носить не только процессуальный характер, но и представлять массив информации, не соотносящийся с фактически установленными обстоятельствами. Доказательства, не соотносящиеся с общей картиной произошедших событий по делу, создают ложное ощущение доказанности совершения противоправного деяния.

Серьезной проблемой, встречающейся на практике, является ненадлежащий субъект расследования уголовного дела. Проведение следственных действий по уголовному делу ненадлежащим субъектом расследования способствует формированию доказательственной базы с нарушением процессуальных норм. Указанное процессуальное упущение может быть выявлено на стадии судебного следствия, в результате чего такие доказательства должны быть признаны недопустимыми в соответствии с положениями, закрепленными в ст. 75 УПК РФ [1]. Выявление такого рода нарушения на столь поздней стадии создает затруднительное положение для правоприменителей, а возможность вынесения законного и обоснованного судебного акта ставится под угрозу.

Для анализа доказательственной базы по делу и предотвращения процессуальных ошибок, правоприменителю целесообразно использовать установленный законом промежуток времени между поступлением материалов в суд и назначением заседания. Положение, зафиксированное в ч. 3 ст. 227 УПК РФ, при его аутентичном понимании и применении на практике выполняет функцию защиты процессуальных прав участников судопроизводства от возможных нарушений.

«Задачей подготовки к судебному заседанию является устранение препятствий и установление оснований к рассмотрению уголовного дела по существу. Данная стадия уголовного судопроизводства, выявляя и исправляя ошибки и недостатки досудебной подготовки материалов, создает предпосылки для своевременного, законного, справедливого судебного разбирательства. Как и любая другая стадия уголовного процесса, стадия подготовки и назначения дела к судебному заседанию регламентирована сроками принятия решений и производства процессуальных действий» [6, с. 60–63].

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 39 возврат дела прокурору трактуется как механизм, необходимый для исправления фундаментальных препятствий, делающих отправление правосудия невозможным. Данная мера применяется, если существующие пробелы не позволяют суду завершить производство по делу вынесением обоснованного вердикта и не могут быть устранены им самостоятельно.

«Таким образом, данная «промежуточная» стадия уголовного судопроизводства отделяет предварительное расследование от судебного разбирательства уголовного дела по существу и носит как контрольный характер относительно предшествующих ей досудебных стадий, так и подготовительный — относительно предстоящих стадий производства по уголовному делу в суде» [3, с. 603–604].

«Исходя из норм, содержащихся в главах 33 и 34 УПК РФ, при подготовке уголовного дела к судебному заседанию судье надлежит, изучив материалы дела, выяснить, соблюдены ли органами дознания и предварительного следствия требования уголовно-процессуального закона, регулирующего досудебное производство, нет ли обстоятельств, препятствующих либо исключающих его рассмотрение судом, не имеется ли подлежащих разрешению ходатайств и жалобы сторон, оснований для проведения предварительного слушания. Судья также устанавливает, есть ли необходимость принятия по данным вопросам предусмотренных законом процессуальных решений и выполнения процессуальных действий в целях обеспечения беспрепятственного, правильного разрешения уголовного дела судом первой инстанции» [2].

Суд обязан избегать формализма при оценке материалов уголовного дела, обеспечивая их полноценное и всестороннее изучение. Создание условий состязательности, где каждая из сторон обеспечивает проверку своих доводов, предоставляя доказательства и опровергая позицию противоположной стороны и будет способствовать анализу доказательственной базы по каждому конкретному делу. Такая позиция суда, по созданию условий состязательности в процессе судебного разбирательства, способствует выявлению проблем, имеющихся в собранной доказательственной базе.

Отдельного внимания в контексте заявленной темы требует характерный для полемики вопрос, связанный с классификацией доказательств. Значимой в данном контексте представляется позиция доктора юридических наук В. А. Лазаревой, которая полагает, что: «В науке не выработано единого подхода к количеству и видам оснований классификации доказательств. Однако практически все авторы признают деление доказательств на обвинительные и оправдательные, первоначальные и производные, прямые и косвенные» [5, с. 302]. Доктринальная классификация доказательств на прямые и косвенные является научно приемлемой. При этом, в отличие от самого понятия «доказательства», регламентированного ст. 74 УПК РФ, данная типология не имеет законодательной фиксации. «Прямые доказательства непосредственно устанавливают искомое обстоятельство, а косвенные — опосредовано, через промежуточные факты. Доказывание при наличии косвенных доказательств имеет многоступенчатый характер, где большое значение придается логическому уровню (аспекту) такого доказывания» [7, с. 111–113]. Следует полагать, что отнесение доказательства к прямой или косвенной разновидности правомочно исключительно по характеру его связи с устанавливаемым событием, доказывающим виновность или невиновность субъекта. Таким образом, вышеуказанная типизация доказательств представляется наиболее концептуально последовательной.

При оценке допустимости доказательств суду надлежит исследовать процесс их формирования в ходе предварительного расследования. Любое доказательство, полученное с нарушением процессуального закона, независимо от его вида, подлежит признанию недопустимым в соответствии со ст. 75 УПК РФ. При этом следует учитывать, что не все процессуальные нарушения, допущенные на досудебной стадии, могут быть устранены в рамках судебного производства. Обнаружение ключевого доказательства, обладающего признаками недопустимости и ставящего под сомнение вынесение правосудного решения, обязано активировать норму, изложенную в ст. 237 УПК РФ. В данной ситуации правоприменителю следует воздержаться от попыток реабилитации изначально порочных доказательств и руководствоваться ППВС РФ N 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору».

Представляется, что основу обвинительного тезиса в приговоре должно формировать как минимум одно прямое доказательство, в то время как косвенные доказательства выполняют вспомогательную роль, подтверждая выдвигаемые утверждения. Вынесение обвинительного приговора, опирающегося исключительно на совокупность косвенных доказательств, лишенных прямого подтверждения ключевых элементов состава преступления, следует считать недопустимым.

В каждом деле перед правоприменителем стоит задача — оценка собранных по делу доказательств с учетом норм процессуального законодательства и общего их соотношения с материалами дела. Доказательства должны быть полно исследованы в ходе судебного разбирательства и только на их основе может быть вынесено мотивированное судебное решение, где каждое из них получает свою правовую оценку. Неверная оценка доказательства и возведение его в ранг допустимого, при имеющихся признаках недопустимости, в дальнейшем создает угрозу отмены судебного решения.

Категория прямых доказательств является наиболее устойчивой в процессуальном плане, так как имеет явную взаимосвязь с доказываемым событием. При этом стоит уделять значительное внимание косвенным доказательствам, не имеющим такой взаимосвязи. Любые материалы, имеющие доказательственное значение должны подвергаться тщательной оценке в ходе судебного разбирательства, нарушения при сборе таких доказательств, должны быть устранены, а при отсутствии возможности устранения, исключены из доказательственной базы.

Подводя итог, стоит отметить, что работа акцентирует роль стадии подготовки дела к судебному разбирательству как наиболее релевантного этапа для выявления и исключения недопустимых доказательств. Последовательный анализ материалов дела на данной стадии минимизирует риски последующих проблем при оценке доказательств и формировании устойчивой основы для итогового судебного акта. Процессуально верные действия правоприменителей на досудебных стадиях при собирании доказательств, прямо влияют на вынесение судебного решения.

Ошибочное применение норм процессуального законодательства субъектом расследования уголовного дела, влечет за собой обоснованные проблемы оценки таких доказательств. Высокие критерии оценки собранных доказательств, правоприменителем, способствуют надлежащей реализации стадии заключительной части судебного разбирательства, отраженной в главе 39 УПК РФ.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 08.03.2026) // Собрание законодательства РФ. — 24.12.2001, N 52 (ч. I), ст. 4921.
2. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2009 N 28 (ред. от 15.05.2018) «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству» (с изм. и доп., вступ. в силу с 15.12.2022) // Российская газета. — N 3, 13.01.2010.
3. Доказывание в уголовном процессе: оценка отдельных видов доказательств: учебное пособие для вузов, 2-е изд., перераб. и доп. / А. А. Барыгина. — М.: Юрайт, 2024. — 286 с.
4. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учебник / отв. ред. П. А. Лупинская, Л. А. Воскобитова. — 4е изд., перераб. и доп. — М.: Норма: ИНФРАМ, 2017. — 603–604 с.
5. Доказывание в уголовном процессе: учебник для вузов, 8-е изд., перераб. и доп. / В. А. Лазарева. — М.: Юрайт, 2025–302 с.
6. Курс советского уголовного процесса: Основные положения науки советского уголовного процесса / М. С. Строгович. Т. 1. — М.: Наука, 1968. — 470 с.
7. Левченко О. В. Классификация доказательств в уголовном процессе // Вестник Оренбургского государственного университета. — 2013. № 3 (152) — С. 111–113.
8. Сокол Р. П. Проблемы применения уголовно-процессуальных сроков в стадии подготовки дела к судебному разбирательству // Юристъ — Правоведъ — 2008. № 2 — С. 60–63.