Конституция Российской Федерации в статье 48 закрепляет право каждого на получение квалифицированной юридической помощи. В уголовном судопроизводстве реализация данного права обеспечивается прежде всего через участие адвоката, процессуальное положение которого дифференцируется в зависимости от статуса доверителя. Действующий Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — УПК РФ) предусматривает четыре формы такого участия: в качестве защитника, представителя, адвоката свидетеля и адвоката лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве. Между тем степень их нормативной проработки различается кардинально, что создает практические затруднения и порождает доктринальные дискуссии [11, с. 57].

Объектом настоящего исследования выступают уголовно-процессуальные правоотношения, складывающиеся при участии адвоката в различных процессуальных статусах. Предметом являются нормы УПК РФ, Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», правовые позиции Конституционного Суда РФ, а также материалы судебной практики, определяющие совокупность прав и обязанностей адвоката в уголовном процессе.

Методологическую основу работы составляют формально-юридический метод (анализ текстов нормативных актов), сравнительно-правовой метод (сопоставление объема полномочий адвоката в каждом из статусов), системный подход и метод правового моделирования.

Целью работы является сопоставление всех процессуальных статусов адвоката, выявление их общих черт, отличий и пробелов правового регулирования. Для достижения указанной цели ставятся следующие задачи : 1) охарактеризовать правовую природу каждого из статусов адвоката; 2) провести сравнительный анализ объема полномочий; 3) выявить системные проблемы правовой регламентации; 4) сформулировать конкретные предложения по изменению законодательства.

Гипотеза исследования состоит в том, что существующая дифференциация процессуальных статусов адвоката не образует целостной системы: полномочия адвоката свидетеля и адвоката лица по статье 56.1 УПК РФ неоправданно сужены относительно реальной степени процессуальной уязвимости их доверителей, а межотраслевая рассогласованность УПК РФ и Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» усугубляет данный дисбаланс.

Правовая природа статуса адвоката как участника уголовного судопроизводства

Наиболее детально урегулированным является процессуальное положение адвоката-защитника. Согласно статье 49 УПК РФ, защитник — это лицо, осуществляющее защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых, и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу. Совокупность его прав закреплена в статье 53 УПК РФ и включает конфиденциальные свидания с доверителем без ограничения их числа и продолжительности, участие в следственных действиях, производимых с участием подзащитного, ознакомление с материалами дела по окончании расследования, заявление ходатайств и обжалование действий и решений органов расследования и суда. Статья 51 УПК РФ определяет случаи обязательного участия защитника, когда государство обеспечивает его назначение через координацию с адвокатской палатой [14, с. 257].

Принципиальной характеристикой защитника, отмеченной в научной литературе, является самостоятельность его полномочий: они не производны от прав подзащитного, а закреплены непосредственно в законе [10, с. 25]. Данное обстоятельство позволяет защитнику действовать в интересах доверителя даже вопреки его воле (например, заявлять ходатайства, от которых подзащитный отказался), что обусловлено публично-правовой природой функции защиты. Как отмечается в современной учебной литературе, реализация конституционного права на квалифицированную юридическую помощь в деятельности защитника предполагает не только представительство частного интереса доверителя, но и выполнение публичной функции, направленной на обеспечение законности уголовного судопроизводства в целом [13, с. 78].

Процессуальное положение адвоката-представителя определяется статьями 45 и 55 УПК РФ. Представитель действует в интересах потерпевшего, гражданского истца, частного обвинителя либо гражданского ответчика. В отличие от защитника, полномочия представителя носят производный характер: он наделяется теми же правами, что и представляемое лицо (ч. 3 ст. 45, ч. 3 ст. 55 УПК РФ). Представитель потерпевшего участвует на стороне обвинения, представитель гражданского ответчика — на стороне защиты. Обязательное участие представителя закреплено для случаев, когда потерпевший является несовершеннолетним по делам о преступлениях против половой неприкосновенности (ч. 2.1 ст. 45 УПК РФ).

При этом процессуальное положение представителей гражданского истца и гражданского ответчика обладает выраженной спецификой. Гражданский истец и его представитель сосредоточены на имущественных требованиях, вытекающих из причинения вреда преступлением; их процессуальный интерес ограничен рамками гражданского иска (ст. 44 УПК РФ). Гражданский ответчик, напротив, может не совпадать с обвиняемым — им выступает лицо, несущее имущественную ответственность за вред, причиненный преступлением. Его представитель, действуя на стороне защиты, оспаривает не обвинение, а размер и основание гражданского иска (ст. 54 УПК РФ). Таким образом, при единой конструкции производных полномочий функции этих представителей различаются: одни отстаивают имущественный интерес на стороне обвинения, другие — на стороне защиты, что влияет на тактику адвоката и характер его взаимодействия с должностными лицами органов расследования.

Необходимо отметить, что вопрос о возможности собирания доказательств представителем потерпевшего решается неоднозначно. Часть 2 статьи 86 УПК РФ наделяет потерпевшего правом собирать и представлять предметы и документы для приобщения к делу. Поскольку представитель обладает теми же правами, что и представляемое лицо, он формально располагает аналогичной возможностью. Вместе с тем данный механизм существенно отличается от полномочий защитника по части 3 статьи 86 УПК РФ, которая предусматривает специальные способы собирания сведений (опрос лиц с их согласия, истребование справок и документов, получение заключений специалиста). Однако в доктрине высказывается обоснованная позиция о том, что практическая реализация части 3 статьи 86 УПК РФ затруднена, поскольку данная норма вступает в противоречие с частью 1 той же статьи, определяющей собирание доказательств как прерогативу дознавателя, следователя, прокурора и суда, а также с частью 2 статьи 74 УПК РФ, устанавливающей закрытый перечень видов доказательств [7, с. 103]. Таким образом, неравенство сторон в сфере доказывания носит более глубокий характер и затрагивает не только представителя, но и самого защитника.

Проблемы реализации свидетельского иммунитета адвоката в свете статей 56 и 56.1 УПК РФ

Право свидетеля являться на допрос с адвокатом закреплено пунктом 6 части 4 статьи 56 УПК РФ, введенным Федеральным законом от 04.07.2003 № 92-ФЗ. Полномочия адвоката свидетеля определены путем отсылки к части 2 статьи 53 УПК РФ и ограничиваются правом давать краткие консультации, задавать с разрешения следователя вопросы допрашиваемому и делать замечания в протоколе (ч. 5 ст. 189 УПК РФ) [9, с. 93]. А. А. Давлетов, анализируя данный институт, приходит к выводу о том, что адвокат свидетеля не является ни защитником, ни представителем и представляет собой самостоятельную процессуальную фигуру, которую он обозначает как «адвокат-консультант» [9, с. 95].

Практическая значимость данного института обусловлена несколькими факторами. Свидетель обязан давать правдивые показания под угрозой уголовной ответственности (ст. 307–308 УК РФ), однако без содействия адвоката может не осознавать границ свидетельского иммунитета, закрепленного в статье 51 Конституции РФ. Кроме того, на практике допрос в качестве свидетеля нередко используется как тактический прием, предшествующий привлечению лица в качестве подозреваемого [12, с. 255]. Определение Конституционного Суда РФ от 06.07.2000 № 128-О подтвердило недопустимость допроса адвоката об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с оказанием юридической помощи, что свидетельствует о признании высшей судебной инстанцией значимости адвокатского участия при допросе.

Анализ правоприменительной практики позволяет выявить конкретные проблемы. Во-первых, адвокат свидетеля лишен права самостоятельно заявлять ходатайства и обжаловать действия следователя в порядке статьи 125 УПК РФ [7, с. 103]. Данный пробел особенно критичен в ситуациях, когда следователь ограничивает право адвоката задавать вопросы или не допускает его к участию в допросе, ссылаясь на отсутствие соответствующего процессуального статуса. Во-вторых, закон не регламентирует участие адвоката свидетеля при проведении иных следственных действий — очной ставки, предъявления для опознания, проверки показаний на месте, хотя при их производстве свидетель также нуждается в квалифицированной юридической помощи.

Процессуальное положение адвоката лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, установлено статьей 56.1 УПК РФ, введенной Федеральным законом от 30.10.2018 № 376-ФЗ во исполнение Постановления Конституционного Суда РФ от 20.07.2016 № 17-П. Данное Постановление признало не соответствующими Конституции РФ положения УПК РФ в той мере, в какой они не обеспечивали надлежащие процессуальные гарантии лицу, заключившему досудебное соглашение и допрашиваемому в качестве свидетеля по делу соучастников. Конституционный Суд указал на необходимость определения правового положения такого лица с учетом его фактического статуса — бывшего обвиняемого, признавшего вину и давшего показания против соучастников.

На лицо, указанное в статье 56.1 УПК РФ, распространяются права свидетеля, и, соответственно, полномочия его адвоката формально совпадают с полномочиями адвоката свидетеля. Между тем фактическое положение данного лица значительно отличается: ранее выступая в роли обвиняемого, оно может подвергаться давлению со стороны соучастников, а его показания имеют ключевое значение для квалификации действий иных лиц [15, с. 97]. К. К. Клевцов обращает внимание на то, что статья 56.1 УПК РФ не содержит прямого указания на право пользоваться помощью адвоката, в отличие от статьи 56, где такое право прямо закреплено в пункте 6 части 4. Данный пробел способен порождать ограничительное толкование и фактическое лишение указанного лица квалифицированной юридической помощи [15, с. 96].

Показательно, что институт досудебного соглашения о сотрудничестве применяется преимущественно по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, совершенных в соучастии (ст. 317.1 УПК РФ), где давление на лицо, давшее показания против соучастников, наиболее вероятно. Между тем именно в этой категории дел адвокат лица по статье 56.1 наделен минимальным объемом полномочий, не позволяющим ему обжаловать, например, отказ следователя в применении мер безопасности (ч. 3 ст. 11 УПК РФ). Возникает парадокс: чем серьезнее угроза для доверителя, тем уже процессуальные возможности его адвоката [7, с. 106].

Сравнительный анализ и авторская классификация процессуальных статусов адвоката

Сопоставление рассмотренных форм участия адвоката позволяет предложить авторскую классификацию по трем критериям.

По характеру полномочий выделяются: а) самостоятельные полномочия — защитник, чьи права закреплены непосредственно в статье 53 УПК РФ и не зависят от воли подзащитного; б) производные полномочия — представитель, наделяемый правами представляемого лица; в) усеченные (отсылочные) полномочия — адвокат свидетеля и адвокат лица по статье 56.1 УПК РФ, чьи права определены через отсылку к части 2 статьи 53 и существенно ограничены [10, с. 26].

По процессуальной позиции адвокат выступает: на стороне защиты (защитник, представитель гражданского ответчика), на стороне обвинения (представитель потерпевшего, гражданского истца, частного обвинителя) либо вне процессуальных сторон (адвокат свидетеля и адвокат лица по ст. 56.1 УПК РФ). Последняя категория представляет наибольший научный интерес, поскольку адвокат здесь не принадлежит ни к стороне обвинения, ни к стороне защиты, а выполняет автономную функцию обеспечения права на квалифицированную юридическую помощь.

По степени нормативной обеспеченности наблюдается выраженная градация: полномочия защитника урегулированы наиболее подробно (статьи 49–53 УПК РФ), представителя — в достаточной мере (статьи 45, 55 УПК РФ), тогда как правовое положение адвоката свидетеля определено фрагментарно (п. 6 ч. 4 ст. 56, ч. 5 ст. 189 УПК РФ), а адвоката лица по статье 56.1 УПК РФ — крайне неопределенно. Данная градация, по нашему мнению, не соответствует реальной степени процессуальной уязвимости доверителей: лицо, заключившее досудебное соглашение, подвержено значительно большим рискам, нежели обычный свидетель, однако его адвокат наделен тем же минимальным набором прав [10, с. 27].

Общей чертой всех четырех статусов выступает их направленность на обеспечение конституционного права на квалифицированную юридическую помощь (ст. 48 Конституции РФ). Различия состоят в объеме полномочий, основании возникновения процессуального статуса, степени процессуальной самостоятельности адвоката и, что принципиально важно, в уровне нормативной определенности.

Пути совершенствования гарантий адвокатской деятельности

Проведенный анализ позволяет выявить три ключевые системные проблемы и предложить конкретные пути их устранения.

Первая проблема — межотраслевая рассогласованность. Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в подпункте 5 пункта 2 статьи 2 упоминает лишь защитника и представителя в качестве форм участия адвоката в уголовном судопроизводстве [11, с. 58]. Адвокат свидетеля и адвокат лица по статье 56.1 УПК РФ не нашли отражения в данном акте, что создает правовую неопределенность в вопросах оплаты труда адвоката, его страхования и дисциплинарной ответственности. Предлагается дополнить подпункт 5 пункта 2 статьи 2 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» указанием на участие адвоката в качестве лица, оказывающего юридическую помощь свидетелю и лицу, указанному в статье 56.1 УПК РФ.

Вторая проблема — недостаточный объем полномочий адвоката свидетеля и адвоката лица по статье 56.1 УПК РФ. Обоснованность расширения данных полномочий подтверждается несколькими аргументами. Постановление Конституционного Суда РФ от 20.07.2016 № 17-П прямо указало на необходимость обеспечения надлежащих процессуальных гарантий лицу, заключившему досудебное соглашение, сопоставимых с гарантиями обвиняемого. Европейский Суд по правам человека в постановлении по делу «Салдуз против Турции» от 27.11.2008 г. признал, что право на юридическую помощь возникает с момента первого контакта лица с правоохранительными органами, а не с момента предъявления обвинения, и любое ограничение доступа к адвокату на ранних стадиях должно оцениваться с точки зрения справедливости разбирательства в целом. Данная позиция тем более применима к лицу по статье 56.1 УПК РФ, которое уже прошло через уголовное преследование и допрашивается о действиях соучастников. Предлагается изложить часть 6 статьи 56.1 УПК РФ в следующей редакции: «Лицо, указанное в части первой настоящей статьи, вправе пользоваться помощью адвоката. Адвокат данного лица вправе присутствовать при производстве следственных действий с участием своего доверителя, заявлять ходатайства, делать заявления, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда в порядке, установленном статьей 125 настоящего Кодекса».

Применительно к адвокату свидетеля предлагается дополнить часть 4 статьи 56 УПК РФ пунктом 7 следующего содержания: «пользоваться помощью адвоката при производстве любых следственных действий, проводимых с участием свидетеля. Адвокат свидетеля вправе давать краткие консультации свидетелю в присутствии следователя, задавать с разрешения следователя вопросы, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе следственного действия, а также обжаловать действия (бездействие) и решения следователя в порядке, предусмотренном статьей 125 настоящего Кодекса». Расширение формулировки с «допроса» до «любых следственных действий» устраняет пробел, при котором адвокат формально не мог присутствовать при очной ставке, опознании или проверке показаний.

Третья проблема — отсутствие единого профессионального стандарта. Стандарт осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, утвержденный VIII Всероссийским съездом адвокатов 20.04.2017, распространяется исключительно на деятельность защитника [14, с. 258]. Участие адвоката в иных процессуальных статусах профессиональными стандартами не охвачено, что порождает неоднородную практику и снижает качество юридической помощи. Целесообразно рекомендовать Федеральной палате адвокатов РФ разработать дополнительный стандарт, регламентирующий обязанности адвоката при оказании юридической помощи свидетелям и лицам, указанным в статье 56.1 УПК РФ.

Подводя итоги, следует констатировать, что действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает дифференцированную систему процессуальных статусов адвоката, однако данная система не обладает внутренней согласованностью. Выдвинутая гипотеза о несоразмерности объема полномочий адвоката степени процессуальной уязвимости его доверителей нашла подтверждение: адвокат лица по статье 56.1 УПК РФ, чей доверитель подвержен наибольшим рискам среди рассмотренных категорий, наделен наименьшим объемом процессуальных прав.

Предложенная авторская классификация по критериям характера полномочий, процессуальной позиции и степени нормативной обеспеченности позволяет системно оценить выявленные пробелы. Конкретные законодательные инициативы — дополнение подпункта 5 пункта 2 статьи 2 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», новая редакция части 6 статьи 56.1 УПК РФ, расширение пункта 6 части 4 статьи 56 УПК РФ — направлены на устранение межотраслевой рассогласованности и приведение объема гарантий в соответствие с реальными потребностями участников уголовного судопроизводства.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации: официальный текст: принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020 — Москва: ЦЕНТРМАГ, 2026. — 92 с. — ISBN 978–5-903090–22–8. — Текст: непосредственный.
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федер. Закон от 18.12. 2001 № 174-ФЗ: принят Гос. Думой 22 нояб. 2001 г.: одобрен Советом Федерации 18 декаб. 2001 г.: [в ред. от 21 апреля 2025 г.] // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2001. — № 32. — Ст. 3301.
3. Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 N 63-ФЗ (ред. от 22.04.2024) (с изм. и доп., вступ. в силу с 20.10.2024) // Проспект, 2025. — 64 с. — ISBN 978–5-392–43040–6.
4. Определение Конституционного Суда РФ от 06.07.2000 N 128-О «По жалобе гражданина Паршуткина Виктора Васильевича на нарушение его конституционных прав и свобод пунктом 1 части второй статьи 72 УПК РСФСР и статьями 15 и 16 Положения об адвокатуре РСФСР» // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2000. — N 33. — Ст. 3433.
5. Постановление Конституционного Суда РФ от 20.07.2016 N 17-П «По делу о проверке конституционности положений частей второй и восьмой статьи 56, части второй статьи 278 и главы 40.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Д. В. Усенко» // Российская газета — Федеральный выпуск: № 171(7039).
6. Постановление Европейского Суда по правам человека от 27.11.2008 г. Дело «Салдуз против Турции» [Salduz v. Turkey] (жалоба № 36391/02) (Большая палата) (извлечение).
7. Гапонова В. Н. Участие адвоката в уголовном судопроизводстве: пробелы правового регулирования / В. Н. Гапонова, А. А. Лукьянова // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. — 2023. — № 3 (106). — С. 100–109.
8. Григорьев И. О. К вопросу о видах процессуального статуса адвоката в уголовном процессе / И. О. Григорьев // Молодой ученый. — 2022. — № 25 (420). — С. 85–87.
9. Давлетов А. А. Адвокат-консультант в уголовном процессе / А. А. Давлетов // Электронное приложение к Российскому юридическому журналу. — 2014. — № 4 (24). — С. 93–98.
10. Давлетов А. А. Процессуальные статусы адвоката в уголовном судопроизводстве / А. А. Давлетов // Адвокатская практика. — 2016. — № 5. — С. 24–30.
11. Зубков С. Б. Отдельные аспекты назначения адвоката в качестве защитника в контексте цифровизации уголовного судопроизводства / С. Б. Зубков // Адвокатская практика. — 2024. — № 1. — С. 56–60.
12. Иванова В. И. Участие защитника (адвоката) в уголовном судопроизводстве (процессе) / В. И. Иванова // Молодой ученый. — 2023. — № 24 (471). — С. 254–256.
13. Колоколова Н. А., Володиной С. И.. Адвокат в уголовном процессе: учебное пособие / Н. А. Колоколова, С. И. Володиной // — 4-е изд., перераб. и доп. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2025. — 495 с.
14. Конин В. В. Алгоритм вступления адвоката в уголовный процесс по назначению: как избежать ситуации «двойной защиты» / В. В. Конин // Пенитенциарная наука. — 2024. — Т. 18. — № 3 (67). — С. 256–262.
15. Клевцов К. К. Принятие Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве как попытка преодолеть пассивность при осуществлении функции защиты / К. К. Клевцов // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2023. — № 6. — С. 94–98.
16. Серветник С. В. Некоторые особенности правового статуса защитника (адвоката) в современном уголовном процессе / С. В. Серветник // Молодой ученый. — 2018. — № 47 (233). — С. 156–158.