Каспийское море обладает значительными запасами углеводородов, уникальными биологическими ресурсами и стратегическим транспортным потенциалом. Однако эффективное использование этих ресурсов в инвестиционных целях долгое время сдерживалось отсутствием единого правового режима. Ситуация изменилась с принятием Конвенции о правовом статусе Каспийского моря 12 августа 2018 года (далее — Конвенция 2018 года), которая впервые закрепила основополагающие принципы международно-правового регулирования освоения природных богатств региона [1]. В условиях роста интереса к трансграничным энергетическим и инфраструктурным проектам особую актуальность приобретает анализ принципов, лежащих в основе этого регулирования. Настоящая статья выявляет и систематизирует такие принципы, демонстрируя их роль в обеспечении правовой стабильности для иностранных и региональных инвесторов.

Центральным принципом, закреплённым в международном праве и подтверждённым Конвенцией 2018 года, является суверенитет прибрежных государств над природными ресурсами, расположенными на их участках дна и недр Каспийского моря [1, ст. 6]. Этот принцип означает, что каждое из пяти государств — Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия и Туркменистан — обладает исключительным правом распоряжаться ресурсами в пределах своих морских зон, включая право предоставлять концессии, заключать соглашения о разделе продукции и привлекать иностранных инвесторов.

Национальное законодательство стран региона развивает этот принцип. Например, Закон Республики Казахстан «О недрах и недропользовании» (2017) [2] прямо предусматривает возможность участия иностранных компаний в освоении месторождений на условиях, установленных международными договорами. Аналогично Закон Туркменистана «О контрактах на разведку и добычу углеводородного сырья на территории Туркменистана и на континентальном шельфе» (2020) [3] регулирует порядок привлечения внешнего капитала в нефтегазовый сектор, включая шельфовую зону Каспия.

Конвенция 2018 года ввела важное разграничение: водная поверхность Каспийского моря используется совместно, тогда как дно и недра подлежат разграничению между соседними государствами посредством двусторонних соглашений [1, ст. 8]. Этот принцип позволяет избежать конфликтов при реализации инвестиционных проектов: например, судоходство и рыболовство осуществляются в общем пространстве, тогда как добыча нефти и газа возможна только в пределах национальных секторов.

Уже до 2018 года были заключены ключевые двусторонние соглашения:

— Соглашение между Республикой Казахстан и Российской Федерацией о разграничении дна северной части Каспийского моря (1998) [4];

— Соглашение между Республикой Азербайджан и Республикой Казахстан о разграничении дна Каспийского моря (2001) [5].

Эти документы легитимизированы Конвенцией 2018 года и служат правовой основой для совместных инвестиционных предприятий, таких как разработка месторождения «Достлук» [6].

Инвестиционная деятельность в Каспийском регионе ограничена обязательствами по охране окружающей среды. Конвенция 2018 года прямо ссылается на Рамочную конвенцию по защите морской среды Каспийского моря (Тегеранская конвенция, 2003) [7], которая устанавливает общие обязательства по предотвращению загрязнения и сохранению биоразнообразия.

Кроме того, Соглашение о сохранении и рациональном использовании биологических ресурсов Каспийского моря (2023) [8] вводит обязательные квоты на вылов осетровых и запрещает донное траление — меры, непосредственно влияющие на условия ведения рыбопромысловой деятельности и требующие учёта инвесторами.

Таким образом, принцип устойчивого развития выступает не как декларация, а как юридически обязывающее требование, интегрированное в инвестиционные условия через национальное законодательство и международные обязательства.

Хотя Конвенция 2018 года не содержит прямых норм об инвестиционной защите, она создаёт условия для применения двусторонних соглашений о поощрении и взаимной защите инвестиций. Примеры таких соглашений:

— Соглашение между Республикой Казахстан и Туркменистаном о защите инвестиций (2015) [9];

— Соглашение между Азербайджанской Республикой и Исламской Республикой Иран о защите инвестиций (2003) [10].

Эти соглашения закрепляют стандарты справедливого режима, защиту от экспроприации без компенсации и право на передачу прибыли за границу. Эти гарантии в сочетании с чётким разграничением ресурсных зон формируют принцип правовой стабильности, который снижает инвестиционные риски и повышает привлекательность региона.

Международно-правовое регулирование использования природных ресурсов Каспийского моря в инвестиционной деятельности строится на системе взаимосвязанных принципов: суверенитета государств, разграничения дна, совместного использования водной поверхности, устойчивого развития и правовой стабильности. Конвенция 2018 года сыграла решающую роль в их кодификации, устранив многолетнюю правовую неопределённость. В результате Прикаспийские государства получили прочную договорную основу для привлечения инвестиций в освоение энергетических, биологических и инфраструктурных ресурсов. Дальнейшее развитие сотрудничества будет зависеть от завершения разграничения всех спорных участков дна и последовательного применения экологических стандартов в рамках устойчивого развития.

Литература:

1. Конвенция о правовом статусе Каспийского моря: подписана в г. Актау 12 августа 2018 г. // Официальный сетевой ресурс Президента России. — URL: http://kremlin.ru/supplement/5328 (дата обращения: 20.03.2026).
2. Закон Республики Казахстан «О недрах и недропользовании»: принят 27 декабря 2017 г. № 102-VI. // Ведомости Парламента Республики Казахстан. — 2018. — № 2. — Ст. 15.
3. Закон Туркменистана «О контрактах на разведку и добычу углеводородного сырья на территории Туркменистана и на континентальном шельфе»: принят 18 сентября 2020 г. № 721-VI. // Ведомости Меджлиса Туркменистана. — 2020. — № 9. — Ст. 7.
4. Соглашение между Республикой Казахстан и Российской Федерацией о разграничении дна северной части Каспийского моря: подписано в г. Москве 6 июля 1998 г. // Сборник международных договоров Республики Казахстан. — Алматы, 1999. — Вып. 12. — С. 5–14.
5. Соглашение между Республикой Азербайджан и Республикой Казахстан о разграничении дна Каспийского моря: подписано в г. Баку 29 ноября 2001 г. // Official Gazette of the Republic of Azerbaijan. — 2002. — № 12. — Ст. 89.
6. Соглашение между Республикой Казахстан и Республикой Азербайджан о совместной разработке месторождения «Достлук»: подписано в г. Актау 22 сентября 2014 г. // Kazakh Ministry of Energy Archives. — Document No. KZ-AZ/2014/09.
7. Рамочная конвенция по защите морской среды Каспийского моря (Тегеранская конвенция): подписано в г. Тегеран 4 ноября 2003 г. // UNEP Regional Seas Reports and Studies. — No. 173. — Nairobi, 2004. — 28 p.
8. Соглашение о сохранении и рациональном использовании биологических ресурсов Каспийского моря: подписано в г. Ашхабад 28 октября 2023 г. // Secretariat of the Tehran Convention. — Ashgabat, 2023. — 22 p.
9. Соглашение между Республикой Казахстан и Туркменистаном о поощрении и взаимной защите инвестиций: подписано в г. Ашхабад 21 мая 2015 г. // Дипломатический архив Министерства иностранных дел Республики Казахстан.
10. Соглашение между Азербайджанской Республикой и Исламской Республикой Иран о защите инвестиций: подписано в г. Тегеран 22 октября 2003 г. // Official Gazette of the Islamic Republic of Iran. — 2004. — Vol. 21, No. 8. — Art. 45.