Интенсивная цифровизация детской и подростковой среды трансформирует условия развития, выдвигая на первый план проблему регуляции взаимодействия с цифровым контентом, в частности, с мобильными играми [4, 8]. Чрезмерная вовлеченность в игровую деятельность несет риски для учебной успеваемости, социальной адаптации и эмоционального благополучия [3, 11].

В качестве внутреннего психологического ресурса, способного модулировать это взаимодействие, все чаще рассматривается эмоциональный интеллект — способность к осознанию, пониманию и управлению эмоциями [6, 9]. Однако исследования взаимосвязи эмоционального интеллекта и цифрового поведения, как правило, носят общий характер, не учитывающий возрастную динамику и половую специфику, заложенную в особенностях эмоциональной социализации и ведущей деятельности [1, 7].

Гипотеза исследования: Существуют качественные возрастные и половые различия во взаимосвязях между компонентами эмоционального интеллекта и различными аспектами вовлеченности в мобильные игры, что требует дифференциации профилактических и развивающих воздействий.

Задачи исследования:

1. Выявить возрастные различия в уровне и структуре вовлеченности в мобильные игры и эмоционального интеллекта.

2. Проанализировать половую специфику взаимосвязей ЭИ и игровой вовлеченности в группах младших школьников и подростков.

3. На основе полученных данных разработать и представить программу коррекционно-развивающей работы.

В исследовании приняли участие 174 учащихся (88 младших школьников 9–10 лет, 86 подростков 13–15 лет), сбалансированных по полу. Исследование проведено на базе МОУ СОШ «Образовательный комплекс № 38» г. Ярославля.

Диагностический инструментарий:

1. Опросник эмоционального интеллекта «ЭмИн» Д. В. Люсина [9] для диагностики внутриличностного и межличностного эмоционального интеллекта.

2. Методика диагностики степени увлеченности компьютерными играми А. В. Гришиной [5] для оценки поведенческих и эмоциональных аспектов вовлеченности.

3. Методика диагностики гейм-аддикции (ДГА) Н. В. Кочеткова [10] для выявления рисков аддиктивного поведения.

Процедура и анализ: Групповое тестирование, статистическая обработка с использованием U-критерия Манна-Уитни и корреляционного анализа Спирмена.

Результаты

Анализ возрастной динамики исследуемых показателей выявил существенные различия между группами младших школьников и подростков. Подростки продемонстрировали статистически достоверно более высокие уровни как общей вовлеченности в мобильные игры, так и её ключевых проблемных аспектов. К ним относятся: выраженная эмоциональная зависимость от игрового процесса, высокая когнитивная поглощенность мыслями об игре и значительный дефицит поведенческого самоконтроля (p<0.001). При этом интегральный показатель общего эмоционального интеллекта между возрастными группами значимо не различался, что может свидетельствовать о плавном характере развития данной способности в указанном возрастном диапазоне. Однако было зафиксировано избирательное развитие социально-перцептивного компонента: у подростков оказалось достоверно выше понимание эмоций других людей (p<0.05), что согласуется с задачами углубления интимно-личностного общения в данном возрасте.

Наиболее значимым результатом исследования стало выявление качественно различной структуры взаимосвязей между компонентами эмоционального интеллекта и параметрами игровой вовлеченности у мальчиков и девочек. В группе младших школьников обнаружены противоположные паттерны корреляций. У мальчиков был выявлен комплекс устойчивых обратных связей. В частности, внутриличностный эмоциональный интеллект и общая способность к пониманию эмоций значимо отрицательно коррелировали с общим уровнем вовлеченности (коэффициенты корреляции достигали -0.50 при p<0.001), выраженностью дефицита самоконтроля и интегральным показателем риска игровой аддикции. Это позволяет рассматривать развитый эмоциональный интеллект, особенно его внутриличностную составляющую, в качестве ключевого протективного ресурса для мальчиков данного возраста. Напротив, у девочек младшего школьного возраста наблюдались прямые положительные связи. Межличностный эмоциональный интеллект и способность к пониманию чужих эмоций значимо коррелировали с такими показателями, как референтность и социальная мотивация в игре, что указывает на опосредующую роль развитой эмпатии в углублении социально-эмоционального опыта внутри игровой среды.

В подростковом возрасте наблюдалась трансформация выявленных взаимосвязей. У девочек-подростков произошла своеобразная инверсия: внутриличностный эмоциональный интеллект и способность к управлению эмоциями начали выполнять выраженную протективную функцию. Они демонстрировали статистически значимые обратные связи с уровнем вовлеченности и, что особенно показательно, с конфликтностью в детско-родительских отношениях, связанной с игровой деятельностью (r до -0.65 при p<0.001). Это свидетельствует о переходе к более зрелой модели саморегуляции, где эмоциональный интеллект становится инструментом осознанного установления границ. У мальчиков-подростков эмоциональный интеллект, особенно его межличностная составляющая и общая способность к управлению эмоциями, показал системные обратные связи с широким спектром мотивационных и социальных аспектов вовлеченности (референтность, власть, предпочтение виртуального общения). Принципиально важным является тот факт, что в этой группе не было обнаружено значимых корреляций с поведенческим компонентом аддикции, что позволяет предположить относительную автономию поведенческих паттернов игры от актуального уровня развития эмоционального интеллекта в подростковом возрасте, их зависимость от сформировавшихся привычек и групповых норм.

Полученные эмпирические данные подтверждают исходную гипотезу о принципиальной неоднородности и качественном различии изучаемых взаимосвязей в зависимости от возраста и пола респондентов. Анализ позволяет выделить три основных вектора анализа и интерпретации результатов.

Во-первых, выявлены фундаментальные различия в психологической природе самой увлеченности игрой на начальных этапах онтогенеза. У мальчиков младшего школьного возраста дефицитарное развитие внутриличностного компонента эмоционального интеллекта, проявляющееся в трудностях осознания и регуляции собственных эмоциональных состояний, напрямую предрасполагает к использованию игрового процесса в качестве компенсаторного инструмента для снятия напряжения и нормализации аффективного фона. В противоположность этому, у девочек того же возрастного периода игра выполняет в первую очередь функцию социально-эмоциональной среды, а более развитая эмпатическая способность, связанная с межличностным компонентом эмоционального интеллекта, может выступать фактором, не снижающим, а напротив, углубляющим психологическое погружение в эту среду. Данный вывод находится в русле представлений о более ранней социально-эмоциональной ориентированности девочек, что находит отражение в особенностях их игровой мотивации [2].

Во-вторых, динамика выявленных взаимосвязей в подростковый период свидетельствует о важных возрастных трансформациях. Обнаруженная инверсия у девочек-подростков, при которой компоненты эмоционального интеллекта начинают выполнять протективную функцию, знаменует переход к более зрелой, рефлексивной форме саморегуляции. В этом контексте эмоциональный интеллект становится не стихийным фактором вовлечения, а осознанным инструментом выбора, установления границ и дистанцирования от чрезмерной поглощенности. У мальчиков-подростков, напротив, сохраняется общая протективная роль эмоционального интеллекта, однако его регулирующее влияние претерпевает качественное изменение: оно смещается с непосредственного поведенческого контроля частоты и длительности игровых сеансов на более сложный уровень регуляции внутренних мотивов, смыслов и социальных аспектов игровой деятельности.

В-третьих, изложенные закономерности имеют непосредственные практические следствия для организации психолого-педагогического сопровождения. Полученные результаты ставят под сомнение эффективность универсальных, недифференцированных программ развития эмоционального интеллекта для профилактики игровой вовлеченности. Вместо этого обосновывается необходимость строго целевого подхода, учитывающего половозрастную специфику. Для мальчиков младшего школьного возраста ключевым приоритетом должно стать целенаправленное развитие именно внутриличностного эмоционального интеллекта, включая навыки распознавания и вербализации собственных эмоций, техники их регуляции и стратегии совладания с фрустрацией. Для девочек данной возрастной группы основной акцент смещается на формирование навыков эмоциональной гигиены и установление здорового баланса между реализацией социальных потребностей в виртуальной игровой среде и в реальном коммуникативном взаимодействии. Работа с подростками обоих полов должна быть сфокусирована на развитии осознанной саморегуляции и критического анализа собственных мотивов обращения к игре, при этом для юношей дополнительной важной мишенью психологического воздействия остаются такие аспекты, как поиск социального статуса и реализация мотива власти, которые часто переносятся в игровое пространство.

В качестве практического приложения полученных результатов была разработана арт-терапевтическая программа психолого-педагогического сопровождения «Палитра эмоций». Данная программа является прямой операционализацией выводов исследования, а её содержательное наполнение и структура были дифференцированы в соответствии с выявленной возрастной и половой спецификой. Целью программы выступает целенаправленное развитие тех компонентов эмоционального интеллекта, дефицит которых был статистически связан с рисками чрезмерной игровой вовлеченности в конкретных группах.

Структурно программа состоит из четырех тематических блоков, каждый из которых решает специфические задачи. Блок «Я и мои эмоции» сфокусирован на развитии внутриличностного эмоционального интеллекта и формировании базового эмоционального словаря, что составляет основу профилактической работы с мальчиками младшего школьного возраста.

Следующий блок, «Штурман саморегуляции», направлен на развитие навыков управления поведенческими импульсами и является ключевым для подростков, у которых дефицит самоконтроля оказался наиболее выраженным.

Блок «В мире других: границы и эмпатия» нацелен на развитие межличностного эмоционального интеллекта и ассертивных навыков. Он призван скорректировать социальные риски, связанные с глубоким погружением в виртуальное общение у девочек младшего возраста, и одновременно способствовать развитию конструктивной коммуникации у мальчиков.

Завершающий блок «Интеграция: мой цифровой баланс» предназначен для формирования у участников осознанной личной стратегии гармоничного взаимодействия с цифровой средой.

Программа реализуется в форме цикла из 12 групповых занятий, где в качестве основного метода используются техники арт-терапии (работа с метафорическими картами, создание мандал и коллажей, элементы драматизации). Такой подход обеспечивает недирективную и психологически безопасную среду, способствующую выражению и рефлексии эмоционального опыта.

Таким образом, проведенное исследование доказало, что взаимосвязь между эмоциональным интеллектом и вовлеченностью в мобильные игры носит сложный, нелинейный и опосредованный характер, определяемый как возрастными задачами развития, так и гендерными особенностями социализации. Эмоциональный интеллект может выступать в роли протективного ресурса, снижающего риски аддиктивного поведения, однако в определенном контексте (у девочек младшего школьного возраста) его развитые межличностные компоненты могут временно опосредовать углубление социальной вовлеченности в игровую среду. Представленная программа «Палитра эмоций» служит практической реализацией дифференцированного подхода к профилактике, предлагая школьному психологу конкретный инструментарий, научно обоснованный результатами эмпирического исследования. Перспективными направлениями для дальнейшей научной работы являются лонгитюдная оценка эффективности данной программы, а также изучение вклада иных личностных и социально-средовых факторов в генезис игровой вовлеченности.

Литература:

1. Андреева, И. Н. Эмоциональный интеллект: исследование феномена / И. Н. Андреева // Вопросы психологии. — 2016. — № 2. — С. 186–187.
2. Белопольская, А. А. Особенности формирования эмоционального интеллекта младших школьников во внеучебной деятельности (теоретический аспект) / А. А. Белопольская // Молодой ученый. — 2021. — № 21 (363). — С. 381–383.
3. Гришина, А. В. Методика диагностики степени увлеченности компьютерными играми / А. В. Гришина. — Москва: Когито-Центр, 2010. — 32 с.
4. Друзин, Н. Н. Влияние компьютерных игр на развитие личности подростка: монография / Н. Н. Друзин. — Ярославль: РИО ЯГПУ, 2018. — 156 с.
5. Кочетков, Н. В. Методика диагностики гейм-аддикции (ДГА) / Н. В. Кочетков // Психологическая диагностика. — 2015. — № 1. — С. 85–102.
6. Люсин, Д. В. Современные представления об эмоциональном интеллекте / Д. В. Люсин // Социальный интеллект: теория, измерение, исследования / под ред. Д. В. Люсина, Д. В. Ушакова. — Москва: Ин-т психологии РАН, 2004. — С. 29–36.
7. Мерзлякова, С. Ф. Особенности эмоционального интеллекта в подростковом возрасте / С. Ф. Мерзлякова. — Санкт-Петербург: Лань, 2019. — 128 с.
8. Посохова, С. Т. Цифровая среда и психическое развитие / С. Т. Посохова, М. С. Ковалева, А. А. Смирнов; под общ. ред. С. Т. Посоховой. — Москва: Юрайт, 2020. — 245 с.
9. Саарни, К. Эмоциональная компетентность [The Emotional Competence] / К. Саарни. — Нью-Йорк: Guilford Press, 1990. — 180 р.
10. Старшенбаум, Г. В. Аддиктология: психология и психотерапия зависимостей / Г. В. Старшенбаум. — Москва: Когито-Центр, 2006. — 367 с.
11. Янг, К. Диагноз — интернет-зависимость [Caught in the Net] / К. Янг; пер. с англ. Е. С. Рудневой. — Москва: Эксмо, 2000. — 288 с.