В статье рассматривается проблема допустимой степени самораскрытия психолога-консультанта в терапевтическом процессе. Актуальность темы обусловлена тем, что одним из значимых факторов, влияющих на успешность психотерапевтической работы, является личность специалиста. Самораскрытие рассматривается как профессиональный инструмент, который психолог-консультант может использовать для формирования терапевтического альянса, углубления контакта и повышения эффективности психологической помощи. Вместе с тем выход за пределы допустимых рамок самораскрытия связан с рисками снижения качества терапии и возможного причинения вреда клиенту. В статье предлагается система критериев допустимости самораскрытия психолога-консультанта, направленная на сохранение профессиональных границ, этическую устойчивость и эффективность терапевтического процесса.

Ключевые слова: психологическое консультирование, самораскрытие терапевта, личность психолога, терапевтический альянс, профессиональные границы, этика психологической помощи, эффективность психотерапии, личная терапия психолога-консультанта, обучающая личная терапия.

В современной психотерапевтической практике всё большее внимание уделяется роли личности психолога-консультанта как значимой для эффективности терапевтического процесса. В условиях субъект-субъектного взаимодействия специалист выступает не только носителем профессиональных знаний и методов, но и активным участником межличностного контакта, от качества которого во многом зависит эффективность психологической помощи. В научной литературе подчёркивается, что такие характеристики консультанта, как способность к эмпатии, рефлексивность, эмоциональная устойчивость и осознанность собственных реакций, напрямую связаны с формированием терапевтического альянса и результативностью психотерапии [4].

Одним из инструментов, который используется в психотерапевтическом процессе и помогает отражать степень личностного присутствия психолога в терапевтическом процессе, является самораскрытие. Под самораскрытием в консультировании понимается осознанное сообщение психологом информации о собственных переживаниях, мыслях или опыте, руководствуясь пониманием, зачем эта информация необходима в рамках терапевтического процесса клиента. При этом, в ряде подходов самораскрытие рассматривается как средство углубления контакта, нормализации клиентского опыта и усиления доверия в терапевтических отношениях [2].

В то же время в профессиональном сообществе отсутствует единое понимание допустимых границ самораскрытия психолога-консультанта, что среди прочего связано с различным отношением к данному инструменту в разных подходах. Также самораскрытие — инструмент, применение которого требует осознания рисков негативных последствий. Неуместное или избыточное самораскрытие может приводить к смещению фокуса с клиента на специалиста, размыванию профессиональных границ и снижению эффективности терапии [6].

Отметим, что в современной российской науке проблема определения критериев допустимости самораскрытия психолога-консультанта остаётся актуальной и недостаточно разработанной, что обусловило выбор темы настоящей статьи. Очевидна необходимость теоретического осмысления самораскрытия психолога-консультанта как профессионального инструмента, а также разработки критериев его уместного использования в терапевтическом процессе.

Важным видится определить, чем самораскрытие в рамках профессиональной деятельности психолога-консультанта отличается от спонтанного или неконтролируемого выражения личных чувств. В первую очередь, это осознанность и целенаправленность сообщения психологом информации о себе и собственных переживаниях, цель сообщения которой достичь конкретных терапевтических целей в интересах клиента. Кроме того, профессиональное самораскрытие предполагает рефлексивный выбор формы, содержания и момента его использования. Р. Кочюнас указывает, что любое вмешательство психолога, связанное с проявлением его субъективности, должно быть соотнесено с задачами клиента и не нарушать профессиональных границ взаимодействия [3].

Стоит согласится с позицией, что самораскрытие не является универсальной техникой и не может рассматриваться как обязательный элемент консультативного процесса. Психологу-консультанту стоит отталкиваться от своих личностных особенностей, подхода, в котором он работает, а также практических навыков, определяя лично для себя возможность использования данного инструмента, помня, что самораскрытие выступает вспомогательным профессиональным приёмом.

В рамках психологического консультирования выделяются различные формы самораскрытия специалиста. К ним относятся процессуальное самораскрытие (сообщение о том, что психолог замечает или переживает в текущем взаимодействии), эмоциональное самораскрытие (вербализация собственных чувств, возникающих в ответ на материал клиента), а также ограниченное фактологическое самораскрытие, связанное с профессиональным опытом или общими жизненными обстоятельствами. При этом подчёркивается, что биографическое и личностно-нагруженное самораскрытие требует особой осторожности и строгой соотнесённости с терапевтической задачей [9].

Функции самораскрытия в терапевтическом процессе рассматриваются исследователями неоднозначно. С одной стороны, указывается, что уместное самораскрытие может способствовать формированию и укреплению терапевтического альянса, повышению уровня доверия и снижению асимметрии во взаимодействии между психологом и клиентом. Самораскрытие может выполнять нормализующую функцию, помогая клиенту лучше осознавать и принимать собственные переживания.

С другой стороны, в литературе подчёркивается, что самораскрытие психолога не должно подменять собой процесс исследования клиентского опыта. При смещении фокуса внимания на личность специалиста возрастает риск снижения терапевтической эффективности и нарушения профессиональных границ. Е. В. Тарасова указывает, что неосознанное использование личных реакций психолога может становиться фактором профессиональной некомпетентности и источником ошибок в консультативной деятельности [7].

Аналогично отношение к самораскрытию психолога-консультанта существенно различается в зависимости от психотерапевтического подхода. Анализ позиций различных направлений позволяет выявить как общие основания допустимости самораскрытия, так и принципиальные различия в понимании его функций, границ и профессиональных рисков. В психодинамическом и психоаналитическом подходах самораскрытие терапевта традиционно рассматривается с высокой степенью осторожности. Классическая аналитическая позиция предполагает минимизацию личностного проявления специалиста с целью сохранения пространства для развёртывания переносных и контрпереносных процессов. Самораскрытие терапевта рассматривается как фактор, который искажает аналитическую ситуацию и затрудняет работу с бессознательным материалом клиента. Вместе с тем в современных психодинамических направлениях допускается ограниченное и осознанное процессуальное самораскрытие, при условии его тщательной рефлексии и супервизионной проработки.

В гуманистическом подходе, напротив, самораскрытие психолога рассматривается как естественное проявление подлинности и конгруэнтности специалиста. Подлинность терапевта понимается не как спонтанное выражение личных переживаний, а как согласованность внутреннего опыта и профессионального поведения. В этом контексте допустимое самораскрытие может способствовать формированию доверительных отношений и поддерживать терапевтический альянс. Однако и в гуманистической традиции подчёркивается, что самораскрытие должно быть соотнесено с потребностями клиента и не выходить на первый план терапевтического взаимодействия.

Экзистенциальный подход также допускает самораскрытие терапевта как элемент подлинной встречи с клиентом. Способность психолога быть открытым в пределах профессиональной роли рассматривается как условие диалога и совместного исследования экзистенциальных вопросов. Вместе с тем подчёркивается, что самораскрытие не должно снижать ответственность клиента за собственный выбор и жизненные решения. В этом контексте допустимость самораскрытия определяется не столько его содержанием, сколько его функцией в терапевтическом процессе.

Интегративные подходы предлагают наиболее гибкое понимание самораскрытия психолога-консультанта. В рамках интегративного взгляда подчёркивается, что допустимость и форма самораскрытия зависят от множества факторов: теоретической ориентации специалиста, этапа терапии, особенностей клиента и текущей терапевтической задачи. При этом особое значение придаётся профессиональной рефлексии психолога и его способности оценивать потенциальные последствия самораскрытия для терапевтических отношений.

В гештальт-подходе самораскрытие психолога включено в логику диалогического контакта и рассматривается как часть совместного переживания терапевтического процесса. Процессуальное самораскрытие, связанное с осознаванием текущего контакта, может использоваться для повышения ясности взаимодействия и поддержания ответственности обеих сторон. При этом особое значение придаётся способности психолога различать собственные и клиентские переживания, а также удерживать профессиональные границы. Неосознанное или избыточное самораскрытие рассматривается как риск размывания ролей и нарушения терапевтической рамки.

Отечественные авторы, анализируя практику консультирования и психотерапии, указывают, что отсутствие чётких критериев допустимости самораскрытия может приводить к профессиональным ошибкам и снижению эффективности психологической помощи. Е. В. Тарасова подчёркивает, что использование личного материала психолога без достаточной рефлексии может приводить к грубым ошибках терапевта [16]. Л. В. Крупенина также отмечает, что личностные особенности специалиста, не прошедшие достаточной проработки, могут оказывать негативное влияние на консультативный процесс [5].

В собственной практике работы с начинающими специалистами и студентами-психологами автором настоящей статьи было отмечено, что одной из наиболее частых ошибок, допускаемых в процессе практических отработок, является использование самораскрытия без осознания его терапевтической цели и без учёта возможного влияния на ход терапевтического процесса. Начинающим психологам нередко свойственно стремление поделиться собственным жизненным или профессиональным опытом в надежде ускорить достижение результата у клиента или облегчить ему процесс изменений. Однако в подобных случаях самораскрытие используется скорее импульсивно и не всегда соотносится с задачами терапии, её этапом и актуальными потребностями клиента.

Данное наблюдение позволяет предположить, что трудности в использовании самораскрытия могут быть связаны с недостаточной сформированностью профессиональной позиции, неустойчивостью границ роли психолога-консультанта и ограниченным опытом профессиональной рефлексии. В этом контексте самораскрытие, лишённое ясной терапевтической направленности, может утрачивать свою профессиональную функцию и становиться фактором, повышающим риск снижения эффективности психологической помощи.

Важно отметить, что возможность использования самораскрытия психологом тесно связана с уровнем его профессиональной рефлексии. Способность специалиста осознавать собственные мотивы, эмоциональные реакции и возможные последствия самораскрытия рассматривается как важные условия верного использования самораскрытия в рамках терапевтического процесса. Таким образом, самораскрытие выступает не только инструментом контакта, но и индикатором зрелости профессиональной позиции психолога-консультанта, что обуславливает важность нахождения психолога-консультанта в личной терапии, в личной обучающей терапии и в супервизии.

Анализ практики консультирования и работы с начинающими специалистами позволяет сделать вывод о необходимости более чёткого осмысления границ и функций самораскрытия психолога-консультанта. В условиях отсутствия универсальных регламентов и значительных различий между психотерапевтическими подходами особое значение приобретает способность специалиста самостоятельно оценивать уместность и допустимость использования личного материала в терапевтическом процессе.

Опираясь на практический опыт и теоретический анализ проблемы, представляется возможным выделить ряд критериев, позволяющих оценить допустимость самораскрытия психолога-консультанта.

Первым выделим критерий терапевтической целесообразности. Ключевым условием допустимости самораскрытия является наличие чётко осознаваемой терапевтической цели. Самораскрытие может рассматриваться как профессионально оправданное лишь в том случае, если оно направлено на решение конкретной задачи терапевтического процесса: поддержание контакта, нормализацию переживаний клиента, углубление степени осознавания клиентом происходящего с ним или прояснения того, что происходит между клиентом и терапевтом. В последнем случае психолог делится своей реакцией в контакте, чтобы сделать видимыми скрытые процессы, имеющие место в контакте с клиентом, помочь клиенту осознать, как он влияет на другого человека, прояснить напряжение, дистанцию, ожидания, перенос, возникшие в процессе работы. Примерами подобного самораскрытия будут следующие высказывания, направленные на раскрытие переживаний терапевта: «Я замечаю, что сейчас мне сложно вас понять, и мне важно это с вами обсудить», «Когда вы говорите об этом, я чувствую дистанцию между нами».

Использование самораскрытия без ясного понимания его функции повышает риск смещения фокуса терапии с клиента на фигуру психолога. В этом смысле вопросы «зачем я это говорю?» или «какая цель у того, что я собираюсь сообщить клиенту» являются базовым для профессиональной оценки допустимости самораскрытия.

Второй критерий, помогающий определить допустимость самораскрытия, является наличие или отсутствие ориентации на клиента. Допустимое самораскрытие должно быть ориентировано на потребности и возможности клиента, а не на внутренние импульсы специалиста. Важно учитывать актуальное эмоциональное состояние клиента, уровень его психологической устойчивости, стадию терапии и характер запроса.

Самораскрытие, не соотнесённое с возможностями клиента к восприятию и переработке данной информации, может вызывать перегрузку, усиливать зависимость или снижать чувство безопасности в терапевтическом пространстве. Таким образом, ответственность за оценку потенциальных последствий самораскрытия полностью лежит на психологе-консультанте.

Третий критерий — критерий сохранения профессиональных границ. Соблюдение профессиональных границ является одним из ключевых аспектов допустимости самораскрытия. Даже при использовании личного материала психолог должен сохранять ясность своей профессиональной роли и не переходить к обсуждению собственных нерешённых личных проблем. Самораскрытие не должно превращать клиента в слушателя или поддерживающую фигуру по отношению к психологу. Нарушение этого критерия может приводить к ролевой инверсии и снижению терапевтической эффективности.

В качестве четвертого критерия выделим уровень рефлексивной осознанности специалиста. Допустимость самораскрытия тесно связана со способностью психолога к профессиональной рефлексии. Важным является не только само решение о самораскрытии, но и осмысление его мотивов, возможных последствий и реакции клиента. Развитая рефлексивная позиция позволяет специалисту различать профессиональные и личные мотивы, а также корректировать своё поведение в случае, если самораскрытие оказывает нежелательное влияние на терапевтический процесс.

В качестве завершающего выделит критерий этической устойчивости, предполагающий, что самораскрытие психолога-консультанта должно соответствовать этическим принципам профессии, включая принцип ненанесения вреда, уважение автономии клиента и конфиденциальность. Этическая устойчивость предполагает готовность специалиста отказаться от самораскрытия даже в тех случаях, когда оно кажется потенциально полезным, но может нести риск для клиента или терапевтических отношений.

Таким образом, допустимость самораскрытия психолога-консультанта определяется не формальным набором правил, а совокупностью профессиональных критериев, требующих высокой степени осознанности, ответственности и личностной зрелости специалиста. Представленная система критериев может рассматриваться как ориентир для практикующих психологов и как инструмент профессионального обучения и супервизии. При этом самораскрытие психолога-консультанта не имеет универсального статуса и не может быть оценено вне контекста конкретной терапевтической ситуации.

Проведённый теоретический анализ и обобщение практического опыта позволяют сделать ряд практико-ориентированных выводов. Самораскрытие психолога-консультанта может выступать эффективным профессиональным инструментом при условии его осознанного, ограниченного и функционально обоснованного использования. Ключевым фактором допустимости самораскрытия является его терапевтическая целесообразность и ориентация на потребности клиента, а не на субъективные импульсы специалиста.

Особое внимание следует уделять формированию у начинающих психологов навыков профессиональной рефлексии и способности различать личные и профессиональные мотивы самораскрытия. Использование предложенных критериев допустимости самораскрытия может быть включено в программы профессиональной подготовки, супервизии и повышения квалификации психологов-консультантов, а также служить ориентиром для самостоятельной оценки профессиональных рисков в практической работе.

В статье была рассмотрена проблема допустимой степени самораскрытия психолога-консультанта в терапевтическом процессе как одного из факторов, влияющих на качество и эффективность психологической помощи. Показано, что самораскрытие специалиста занимает неоднозначное положение в профессиональной практике и по-разному интерпретируется в различных психотерапевтических подходах — от сдержанного и ограниченного использования до включения его в структуру диалогического контакта.

Подводя итог, отметим, что анализ теоретических источников и практических наблюдений позволяет утверждать, что самораскрытие не может рассматриваться как универсальный или автоматически полезный инструмент. Его эффективность определяется контекстом терапевтического взаимодействия, уровнем профессиональной зрелости специалиста и способностью последнего к рефлексивному анализу собственных действий. Отсутствие осознанных критериев использования самораскрытия повышает риск нарушения профессиональных границ, смещения фокуса терапии и снижения качества помощи.

В статье была предложена система критериев допустимости самораскрытия психолога-консультанта, включающая терапевтическую целесообразность, ориентацию на клиента, сохранение профессиональных границ, рефлексивную осознанность и этическую устойчивость. Данная система может рассматриваться как практический ориентир для специалистов и как основа для дальнейших эмпирических исследований в области профессионального развития психологов.

Литература:

1. Бусыгина Н. П., Силкин А. И. Параллельный процесс в супервизии: история понятия и объяснительные модели // Консультативная психология и психотерапия. — 2015. — Т. 23. — № 5. — С. 182–204.
2. Глэддинг С. Т. Психологическое консультирование. — 4-е изд. — СПб.: Питер, 2002. — 736 с.
3. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. — М.: Академический проект, 1999. — 240 с.
4. Кочюнас Р. Психологическое консультирование: учеб. пособие для вузов. — 11-е изд. — М.: Академический проект, 2025. — 253 с.
5. Крупенина Л. В. Влияние личностных качеств практического психолога на эффективность консультативной деятельности: дис. … канд. психол. наук. — Хабаровск, 2005. — 177 с.
6. Матюшкина Е. Я., Кантемирова М. А. Профессиональное выгорание и рефлексия специалистов помогающих профессий // Консультативная психология и психотерапия. — 2019. — Т. 27. — № 2.
7. Тарасова Е. В. Личностные качества психолога-консультанта, влияющие на его некомпетентность // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. — 2015. — № 3. — С. 166–169.
8. Хухлаева О. В., Хухлаев О. Е. Психологическое консультирование и психологическая коррекция: учебник для бакалавров. — М.: Издательство Юрайт, 2014. — 423 с.
9. Ялом И. Дар психотерапии. — М.: Бомбора (Эксмо), 2021. — 320 с.