Создание особых экономических зон традиционно рассматривается как действенный инструмент региональной экономической политики, нацеленный на привлечение инвестиций и ускоренное развитие. Однако его стандартные механизмы оказываются малоэффективными и даже рискогенными для территорий, чья основная ценность заключается в уникальном природном наследии глобального масштаба. Планирование любой деятельности здесь изначально происходит в условиях системы жестких правовых ограничений, формирующих «красные линии» развития. Уникальность таких территорий определяется научной и экологической значимостью (наличием эндемиков, реликтовых экосистем), высокой рекреационной и эстетической ценностью, а также чрезвычайной хрупкостью и низкой способностью к восстановлению [2, 3, 4]. Этому соответствует особый правовой режим, включающий статус особо охраняемых природных территорий (ООПТ) [3], специальное законодательство (например, об охране озера Байкал [1]), режим водоохранных зон [4] и международные обязательства в рамках конвенции ЮНЕСКО [15].

Таким образом, сама сущность ОЭЗ как инструмента активного экономического вмешательства порождает системный конфликт с доминирующей на этих территориях парадигмой охраны и консервации. Этот конфликт проявляется на уровне целей, нормативного регулирования и инфраструктурного развития. Ключевой управленческой задачей становится не устранение противоречия, а его институционализация и перевод в плоскость управляемого компромисса на основе принципов устойчивого развития [5, 8]. Решение видится в отказе от стандартных подходов и переходе к экосистемно-ориентированной модели планирования ОЭЗ.

Данная модель базируется на нескольких фундаментальных принципах. Во-первых, это приоритет экологического императива, когда ограничения становятся не внешним препятствием, а основой концепции развития. Во-вторых, принцип превентивности и осторожности, согласно которому при неполноте научных данных решения принимаются в пользу сохранения экосистемы, а бремя доказательства безопасности проекта ложится на инвестора. В-третьих, принцип комплексности, предполагающий встраивание планирования ОЭЗ в документы стратегического и территориального планирования более высокого уровня. И наконец, принцип адаптивного управления, требующий создания гибкой системы, основанной на постоянном мониторинге и возможности корректировки планов [5, 7].

Для реализации этих принципов необходим специфический инструментарий. На стадии концепции критически важна стратегическая экологическая оценка (СЭО), анализирующая кумулятивные эффекты всей планируемой деятельности, а не только отдельного объекта [11]. Для туристско-рекреационных ОЭЗ обязателен расчет допустимой антропогенной емкости территории. Эффективным инструментом является внутреннее эколого-экономическое зонирование ОЭЗ с выделением зон с разной степенью допустимого воздействия. Обязательным должно стать требование к резидентам о применении наилучших доступных технологий (НДТ), а также разработка внутреннего «Экологического кодекса ОЭЗ», устанавливающего стандарты выше требований федерального законодательства [7].

Управленческая модель и критерии успеха для таких ОЭЗ также требуют адаптации. Управляющая компания должна обладать не только хозяйственными, но и контрольными экологическими функциями [6, 8]. Необходимы механизмы общественного участия, такие как создание независимого общественно-экологического совета, и развертывание открытой системы экологического мониторинга. Важную роль играет государственная поддержка в создании централизованной «зеленой» инфраструктуры [6, 7, 9]. Критерии эффективности наряду с экономическими показателями (инвестиции, рабочие места) должны включать экологические индикаторы (сохранение качества среды, биоразнообразия) [13, 14], социальные (качество жизни, удовлетворенность населения) и индикаторы качества управления (прозрачность, соблюдение стандартов) [11, 12]. Контроль обеспечивается строгой системой отчетности резидентов как перед управляющей компанией, так и в рамках специального природоохранного законодательства [2].

В заключение следует отметить, что специфика планирования ОЭЗ в регионах с уникальным природным потенциалом заключается в необходимости полного пересмотра парадигмы развития. ОЭЗ в данном контексте перестает быть сугубо экономическим инструментом и превращается в сложный механизм поиска баланса между антропогенной активностью и сохранением природной ценности. Успех измеряется не только экономической отдачей, но и вкладом в поддержание глобального экологического баланса. Практическая реализация экосистемно-ориентированной модели, как в случае с ОЭЗ «Байкальская гавань» [7, 10], сопряжена со значительными сложностями, однако она создает прецедент устойчивого развития, имеющий огромное значение для других уникальных территорий России и мира. Планирование подобных ОЭЗ является междисциплинарным вызовом, требующим интеграции экологического, экономического и социального знания.

Литература:

1. Об охране озера Байкал: Федеральный закон от 01.05.1999 г. № 94-ФЗ // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_22964/ (дата обращения: 26.11.2025).
2. Об особо охраняемых природных территориях: Федеральный закон от 14.03.1995 N 33-ФЗ // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_6072/ (дата обращения: 26.11.2025).
3. Об особых экономических зонах в Российской Федерации: Федеральный закон от 22.07.2005 N 116-ФЗ // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_54599/ (дата обращения: 26.11.2025).
4. Водный кодекс Российской Федерации от 03.06.2006 N 74-ФЗ // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_60683/ (дата обращения: 26.11.2025).
5. Джанджугазова Е. А. Туристско-рекреационное проектирование: учебник для вузов. 3-е изд., испр. и доп. Москва: Издательство Юрайт, 2025. 257 с. ISBN 978–5-534–13120–8.
6. Зайкова К. В. Направления совершенствования организации особых экономических зон в Российской Федерации // Государственная служба. 2019. № 2. С. 65–70.
7. Колмакова Д. Д. Социально-экономические и экологические последствия создания ОЭЗ «Байкальская гавань» для устойчивого развития Республики Бурятия // Известия Института экономических исследований. Электронное издание. — 2025. — № 4. — С. 134–148.
8. Корягина И. А. Современные проблемы теории управления: учебник для вузов / И. А. Корягина, М. В. Хачатурян. Москва: Издательство Юрайт, 2025. 188 с. ISBN 978–5-534–06934–1.
9. Лаптева А. М. Инвестиционные режимы. Правовые аспекты: учебник для вузов. Москва: Издательство Юрайт, 2025. 284 с. ISBN 978–5-534–10428–8.
10. Петелин С. М. Особые экономические зоны как фактор социально-экономического развития региона (на примере Республики Бурятия) // Известия вузов. Инвестиции. Строительство. Недвижимость. — 2015. — № 4 (15). — С. 92–98.
11. Региональная экономика: учебник для вузов / под редакцией Е. Л. Плисецкого. 3-е изд., перераб. и доп. Москва: Издательство Юрайт, 2022. 532 с. ISBN 978–5-534–13299–1.
12. Светник Т. В. Стратегическое управление созданием особой экономической зоны туристско-рекреационного типа в Республике Бурятия / Т. В. Светник, Т. Ю. Бубаева // Известия Иркутской государственной экономической академии (Байкальский государственный университет экономики и права). — 2011. — № 5. — С. 17–21.
13. Семячков А. И. Управление природно-ресурсным потенциалом региона на основе изменчивости эколого-экономических индикаторов / А. И. Семячков, Ж. Гао, Е. А. Атаманова // Экономика региона. 2021. — Т. 17, вып. 2. — С. 520–537.
14. Сулимин В. В. Природно-ресурсный потенциал и устойчивое развитие региональной системы / В. В. Сулимин, В. В. Шведов // Московский экономический журнал. — 2022. — № 6. — С. 125–132.
15. Программы и документы // Официальный сайт ЮНЕСКО: [сайт]. — URL: https://www.unesco.org/en/programmeanddocuments (дата обращения: 05.12.2025).