Введение
Эффективность уголовного судопроизводства неразрывно связана с возможностью государства применять меры принудительного характера для обеспечения надлежащего поведения участников процесса, сбора доказательств и исполнения приговора. Меры уголовно-процессуального принуждения (далее — МУПП) представляют собой предусмотренные законом средства воздействия на участников процесса, сопряженные с ограничением их конституционных прав и свобод (на личную неприкосновенность, тайну переписки, владение имуществом и др.) [1, с. 24].
Актуальность темы обусловлена поиском баланса между публичными интересами (раскрытие преступлений) и частными интересами (защита прав личности). Конституция РФ (ст. 55) допускает ограничение прав только в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя и прав других лиц [2]. Однако правоприменительная практика последних лет свидетельствует о сохранении обвинительного уклона при избрании наиболее суровых мер принуждения, что требует научного осмысления и корректировки.
Понятие и система мер процессуального принуждения
Уголовно-процессуальный кодекс РФ (далее — УПК РФ) в разделе IV структурирует меры принуждения на три группы:
- Задержание подозреваемого (гл. 12 УПК РФ).
- Меры пресечения (гл. 13 УПК РФ).
- Иные меры процессуального принуждения (гл. 14 УПК РФ).
В доктрине существует дискуссия относительно правовой природы данных мер. Ряд авторов, например, С. Б. Россинский, указывают, что принуждение присущее не только мерам, выделенным в разделе IV, но и многим следственным действиям (обыск, выемка), что создает проблему разграничения познавательных и обеспечительных процедур [6, с. 45]. Тем не менее, законодатель четко связывает МУПП с превенцией неправомерного поведения.
Проблематика задержания подозреваемого
Задержание является одной из самых распространенных мер неотложного реагирования. Согласно ст. 91 УПК РФ, оно применяется при наличии явных следов преступления или при попытке скрыться. Ключевой проблемой здесь остается момент начала исчисления срока задержания (48 часов). Несмотря на четкие указания Конституционного Суда РФ, на практике часто происходит подмена понятий «фактическое задержание» (момент физического захвата) и «процессуальное оформление» (составление протокола). Это создает «серую зону», когда лицо может находиться под контролем оперативников несколько часов без процессуального статуса и доступа к адвокату.
Судебная практика последних лет ориентирует суды на жесткую проверку законности задержания при рассмотрении ходатайств об аресте. Так, Пленум ВС РФ указывает, что нарушение порядка задержания является безусловным основанием для отказа в удовлетворении ходатайства следователя о заключении под стражу [4].
Эволюция института мер пресечения: от изоляции к ограничению
Центральное место в системе МУПП занимают меры пресечения. Анализ статистики Судебного департамента показывает, что заключение под стражу остается наиболее востребованной мерой по тяжким и особо тяжким преступлениям, однако намечается тенденция к гуманизации.
1. Заключение под стражу (ст. 108 УПК РФ). Несмотря на требование закона применять эту меру только при невозможности избрания иной (ч. 1 ст. 108 УПК РФ), следственные органы часто используют стандартные формулировки оснований (ст. 97 УПК РФ): «может скрыться», «может оказать давление», не подкрепляя их конкретными фактическими данными. В Определении Конституционного Суда РФ неоднократно подчеркивалось, что одна лишь тяжесть предъявленного обвинения не может служить единственным основанием для длительного содержания под стражей [3].
Особую актуальность имеет применение ст. 108 УПК РФ в отношении предпринимателей. Запрет на арест по «предпринимательским» статьям часто обходится следствием путем квалификации деяний как мошенничества, совершенного организованной группой, без признаков предпринимательской деятельности. Верховный Суд РФ в своей практике регулярно отменяет такие решения, указывая на необходимость исследования сути экономических отношений [5, с. 32].
2. Запрет определенных действий (ст. 105.1 УПК РФ). Введение данной меры стало важным шагом в дифференциации принуждения. Она позволяет гибко настраивать ограничения (запрет на общение, использование интернета, управление авто) без полной изоляции от общества. Пример из практики: По делу о мошенничестве в сфере компьютерной информации суд отказал в домашнем аресте, избрав запрет определенных действий в виде запрета пользования сетью «Интернет» и общения со свидетелями. Суд мотивировал это тем, что обвиняемому необходимо работать для возмещения ущерба, что невозможно при домашнем аресте. Однако проблема заключается в контроле. Отсутствие достаточного количества электронных браслетов и технических средств у ФСИН часто превращает эту меру в декларативную, особенно в части запрета общения с определенными лицами.
3. Залог (ст. 106 УПК РФ). Залог остается «спящей» нормой в российском процессе. Высокий порог суммы и сложность процедуры оценки имущества делают его непопулярным по сравнению с домашним арестом. Научное сообщество предлагает ввести институт «страхования залога» или снизить нижние пороги для преступлений средней тяжести [7, с. 112].
Иные меры процессуального принуждения: имущественный аспект
Особое место занимают меры, направленные на обеспечение гражданского иска и возможной конфискации имущества — наложение ареста на имущество (ст. 115 УПК РФ). Острой проблемой является арест имущества лиц, не являющихся подозреваемыми (третьих лиц), если есть основания полагать, что имущество получено преступным путем. Зачастую арест накладывается на неопределенный срок, что парализует хозяйственную деятельность предприятий. В ответ на постановления Конституционного Суда РФ в ст. 115.1 УПК РФ были внесены изменения, ограничивающие сроки ареста имущества третьих лиц, однако на практике продление этих сроков часто носит формальный характер.
Судебная практика: При рассмотрении жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ суды все чаще требуют от следствия доказательств того, что арестованное имущество не просто принадлежит родственникам обвиняемого, а было приобретено именно на преступные средства. При отсутствии таких доказательств арест признается незаконным [8, с. 55].
Цифровизация и меры принуждения
Современные реалии ставят перед институтом МУПП новые вызовы. Развитие киберпреступности требует новых форм принуждения. В доктрине обсуждается необходимость законодательного закрепления:
— «Электронной блокировки» (дистанционного ограничения доступа к цифровым активам).
— Ареста криптовалюты (проблема заключается в отсутствии правового механизма хранения и реализации таких активов).
Заключение
Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что система мер уголовно-процессуального принуждения в РФ находится в стадии активной трансформации. Наблюдается постепенный отход от карательной парадигмы (доминирование заключения под стражу) к ограничительной (запрет действий, залог).
Для совершенствования законодательства и практики применения МУПП предлагается:
- Повысить стандарты доказывания при избрании заключения под стражу, обязав суды в постановлениях приводить анализ возможности применения ст. 105.1 УПК РФ.
- Усилить судебный контроль за законностью фактического задержания, включив время фактического ограничения свободы в срок задержания императивно, независимо от времени составления протокола.
- Разработать механизм администрирования арестованных цифровых активов в рамках ст. 115 УПК РФ.
Реализация данных предложений будет способствовать укреплению законности и реальному обеспечению прав личности в уголовном судопроизводстве.
Литература:
- Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru.
- Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 23.03.2024) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.
- Постановление Конституционного Суда РФ от 22.03.2005 № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»... // Вестник Конституционного Суда РФ. 2005. № 3.
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41 (ред. от 11.06.2020) «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2014. № 2.
- Иванова, О. Г. Уголовно-процессуальное производство по избранию судом меры пресечения: монография / О. Г. Иванова. — Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2019. — 176 с.
- Меры уголовно-процессуального принуждения на досудебных стадиях: учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция» / А. В. Травников, А. В. Лаков, Э. К. Кутуев, B. C. Латыпов. — Москва: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2020. — 159 с.
- Россинский С. Б. Задержание подозреваемого конституционно-межотраслевой подход, монография, [правовые основы задержания подозреваемого, цели задержания подозреваемого, основания задержания подозреваемого, протокол задержания подозреваемого, личный обыск задержанного] / С. Б. Россинский. — Москва: Проспект, 2019 [т. е. 2018]. — 188 с., [1] с.; 21.
- Стельмах В. Ю. Меры уголовно-процессуального принуждения: учебное пособие для курсантов и слушателей образовательных организаций высшего образования системы МВД России, сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации / В. Ю. Стельмах; Федеральное государственное казенное образовательное учреждение высшего образования «Уральский юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации», Кафедра уголовного процесса. — Екатеринбург: Уральский юридический институт МВД России, 2021. — 192 с.
- Уголовный процесс: учебник для бакалавриата юридических вузов / О. И. Андреева [и др.]; под ред. О. И. Андреевой, А. Д. Назарова, Н. Г. Стойко и А. Г. Тузова. — Ростов н/Д: Феникс,2015. — 445, [1] с
