С момента возникновения государственности на Руси кража рассматривалась как одно из наиболее опасных посягательств на общественные устои. Данное преступление нарушало отношения собственности, приводило к несправедливому перераспределению материальных благ, подрывало общественное доверие к честному труду как единственно законному способу обогащения. Именно поэтому уже в древнейших правовых памятниках содержались строгие запреты на совершение хищений, что отражало не только правовую, но и религиозно-нравственную оценку подобных деяний.

Древнерусское законодательство не использовало термин «кража» в современном его понимании. Первым законодательным актом, регулировавшим ответственность за имущественные преступления, стала Русская Правда — памятник права XI века.

Характерной особенностью древнерусского права была его восстановительная направленность. Основной целью правового регулирования было не наказание преступника, а восстановление нарушенной справедливости и примирение сторон конфликта.

Следующий этап развития закрепляет понятие «кража» (конец XVIII века — до 1922 г.). Первый полноценный уголовный кодекс — Уложение о наказаниях уголовных и исправительных — был подписан в 1845 году Николаем I. Однако в этом уголовном кодексе законодательство в большей мере защищало интересы государства.

Октябрьская революция 1917 года ознаменовала начало нового этапа в развитии отечественного уголовного законодательства. Декрет СНК № 1 от 24 ноября 1917 года «О суде» отверг применение дореволюционных законов, противоречащих революционному правосознанию, и в статье 8 отнес к подсудности революционных трибуналов, наряду с контрреволюционными преступлениями, также мародерство и хищничество [1].

Формирование советского законодательства об уголовной ответственности за кражу начинается с принятия ВЦИК и СНК РСФСР 1 июня 1921 года декрета «О мерах борьбы с хищениями из государственных складов и должностными преступлениями, способствующими хищениям». Данный нормативный акт установил перечень конкретных составов хищений государственного имущества и предусмотрел суровые меры ответственности за их совершение, что отражало приоритет защиты социалистической собственности.

Уголовный кодекс УССР 1922 года в ст. 180 определял кражу как «тайное хищение имущества, которое находится во владении, пользовании или ведении другого лица или учреждения». УК УССР 1927 года уточнил формулировку, закрепив более лаконичное определение: «тайное похищение чужого имущества» [2].

Необходимо отметить, что в рассматриваемый период советское уголовное законодательство не учитывало криминологические характеристики личности преступника. Игнорировались даже такие существенные обстоятельства, как несовершеннолетний возраст виновного, что приводило к применению репрессивных мер к подросткам наравне со взрослыми преступниками. Законодатель оценивал исключительно сам факт посягательства на социалистическую собственность, усматривая в нем проявление классовой враждебности и антисоциальной сущности преступника.

Исправительная и превентивная функции уголовного наказания отходили на второй план, уступая место карательной направленности, целью которой было физическое устранение «классово чуждых элементов» либо их изоляция от общества.

Период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов стал временем застоя в развитии уголовного законодательства об имущественных преступлениях. Все ресурсы государства были сконцентрированы на обеспечении обороны страны и ведении военных действий, что естественным образом отразилось на правотворческой деятельности.

Послевоенный период ознаменовался возобновлением активной законодательной деятельности в сфере борьбы с хищениями. 4 июня 1947 года Президиум Верховного Совета СССР принял два указа: «Об усилении охраны личной собственности граждан» и «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества».

Принципиальной особенностью нового кодекса стало разделение всех посягательств на собственность на две категории в зависимости от формы собственности: хищения социалистического имущества и хищения личного имущества граждан. Характерно, что санкции за хищение социалистической собственности оставались значительно более суровыми по сравнению с наказаниями за посягательства на личную собственность, что отражало идеологическую доктрину о приоритете общественных интересов над частными.

Проведенный анализ исторического развития отечественного законодательства об уголовной ответственности за кражу свидетельствует о длительной эволюции данного правового института. Институт уголовной ответственности за кражу прошел путь от примитивных норм обычного права до современных кодифицированных законов. Система наказаний эволюционировала от восстановительных мер к крайне жестоким санкциям, включавшим смертную казнь и членовредительство, а затем к относительно гуманным видам наказаний, предусмотренным современным законодательством. Советский период характеризовался возвратом к репрессивным методам, особенно в отношении хищений социалистической собственности.

В постсоветский период развития отечественного законодательства об уголовной ответственности за кражу произошли существенные изменения, направленные на обеспечение равной защиты всех форм собственности. Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 года впервые в истории отечественного уголовного права установил единообразную систему защиты всех форм собственности на основе одинаковых норм материального права. Статья 158 УК РФ, являющаяся основной нормой об ответственности за кражу, претерпела ряд изменений, включая введение новых квалифицирующих признаков, связанных с современными способами хищения (например, с банковских счетов).

Особое внимание уделяется разграничению уголовно наказуемой кражи и мелкого хищения как административного правонарушения, при этом существующие критерии разграничения требуют дальнейшего совершенствования с учетом экономических реалий и инфляционных процессов. Законодатель стремится адаптировать нормы уголовного права к новым формам преступных посягательств на собственность, сохраняя при этом базовые принципы уголовно-правовой защиты имущественных прав граждан.

Таким образом, в ходе исследования истории развития отечественного законодательства об уголовной ответственности за кражу прослеживается эволюция правовых представлений о данном преступлении от древнерусского понятия «татьба» до современной юридической конструкции, закрепленной в ст. 158 УК РФ.

Досоветский период характеризовался постепенным формированием признаков преступления и эволюцией мер ответственности от преимущественно компенсационных мер («головничество», «тати исцу») к более жестким наказаниям (телесные наказания, ссылка, смертная казнь). Отличительной чертой этого периода было также дифференцированное отношение к различным видам краж в зависимости от предмета посягательства.

Советский период отмечен явной классовой окраской уголовно-правовых норм о краже и разделением ответственности в зависимости от формы собственности. Посягательства на социалистическую собственность карались значительно жестче, чем на личную собственность граждан, что отражало идеологические установки того времени. Законодательство этого периода отличалось репрессивностью и высокой степенью криминализации деяний против государственной собственности.

Постсоветский период развития уголовного законодательства о краже ознаменован возвращением к принципу равной защиты всех форм собственности, что нашло отражение в Конституции РФ 1993 года и УК РФ 1996 года.

Современное законодательство характеризуется более тонкой дифференциацией ответственности за кражу в зависимости от обстоятельств совершения преступления и стоимости похищенного. Важным нововведением стало разграничение уголовно наказуемой кражи и мелкого хищения как административного правонарушения, хотя критерии такого разграничения нуждаются в дальнейшем совершенствовании с учетом изменяющихся экономических условий.

Литература:

1. Кудинов О. А. История отечественного государства и права: Учебное пособие. — Москва : Московский государственный университет экономики, статистики и информатики, 2004. — С. 47.
2. Окіпнюк В. Т. Кримінальний кодекс УСРР 1927. — Киев : Українська енциклопедія ім. М. П. Бажана, 2001. — Т. 3, К–М. — 792 с. — ISBN 966-7492-03-6.