Автор:

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №11 (58) ноябрь 2013 г.

Дата публикации: 02.11.2013

Статья просмотрена: 85 раз

Библиографическое описание:

Володина Д. Н. Концептуализация внешнего и внутреннего пространства в русском эпистолярном дискурсе Р. М. Рильке // Молодой ученый. — 2013. — №11. — С. 808-810. — URL https://moluch.ru/archive/58/8203/ (дата обращения: 23.05.2018).

Статья посвящена вопросам репрезентации пространственных концептов в русском эпистолярном дискурсе Р. М. Рильке, выявлению их структуры и особенностей функционирования, а также соотношения в образном уровне концептов индивидуально-авторских и русских национальных компонентов.

Ключевые слова: концепт, эпистолярий, картина мира, концептосфера, языковое сознание, Р. М. Рильке, лингвокогнитивный уровень.

Русское эпистолярное наследие Райнера Марии Рильке составляют письма, написанные в 1900–1926 гг. русским корреспондентам, представителям литературы и искусства — А. Н. Бенуа, Л. О. Пастернаку,С. Д. Дрожжину, С. Н. Шиль, С. И. Шаховскому и Н. А. Толстому. Концептосферу русского эпистолярного дискурса поэта образуют концепты «русский язык», «даль / пространство», «Россия», «русская культура», «труд / работа)», «молчание», «смирение / страдание)», «одиночество» и «тоска». В данной статье рассматриваются особенности структуры и функционирования концепта «даль / пространство», репрезентированного в русских письмах 1900–1902 гг. Фрагмент языковой личности Рильке реконструируется на лингвокогнитивном уровне, что позволяет определить особенности содержания изучаемого концепта, выявив в нем соотношение индивидуально-авторского и национального (русского) начал. Использование концептуального, компонентного, сравнительно-сопоставительного, лингвостилистического и контекстуального методов анализа позволяет раскрыть содержательную и эмоционально-оценочную специфику концепта:

-          выявить и описать способы его номинации и языковой объективации;

-          определить смысловые планы;

-          охарактеризовать синтагматические и парадигматические связи, концептуальный ряд, отражающий разные грани концепта;

-          описать специфику образного и ценностного компонента концепта, сделав вывод о его месте и значении в языковой картине мира художника слова.

Можно выделить несколько факторов, лежащих в основе формирования русского мирообраза в языковой картине мира Рильке:

-          лингвистические, обусловившие особенности формирования вторичного (русского) языкового сознания поэта — изучение русского языка, чтение в оригинале русской литературы, переводы русских произведений, переписка с русскими культурными деятелями, общение с простыми крестьянами;

-          экстралингвистические, повлиявшие на возникновение системы образов и мотивов, связанных с Россией, — поездки по стране в 1899–1900 гг. с посещением православных церквей в Москве, путешествием по Волге и жизнью в русской деревне;

-          культурологические, сформировавшие систему представлений поэта о русском искусстве и истории России, пути и предназначении русского народа, — чтение книг по истории и быту России, русских периодических изданий по искусству и литературе, церковной культуры, изучение жизни и творчества русских художников, интерес к проблемам русской общественной жизни.

Тщательное изучение русской элитарной и народной культуры открыли для Рильке русскую национальную картину мира и отразились в его языковом сознании. Образы, связанные с Россией, глубоко вошли в мировосприятие Рильке, называвшего ее «незабываемой сказкой» и считавшего, что она навсегда вошла в основы его существования: «Я чувствую, что русские вещи становятся лучшими образцами и названиями для моих собственных чувств и мыслей. И что с их помощью — как только я глубоко их постигну — я смогу выразить все, что рвется к ясности и звучанию в моем искусстве» [3, с. 147]. В своем стремлении мифологизировать русскую действительность Рильке был верен общим настроениям эпохи, приметой которой было «мифологическое мышление», а сам миф «превратился <…> в своеобразный ”первоэлемент” не только философских, но и художественных построений» [5, с. 436]. Г. Тиме отмечает, что в XX веке, когда в Германии и России происходил слом всех идентичностей, русско-немецкий духовный диалог все более превращался в совместное мифотворчество [5, с. 21]. Именно эта особенность — мифологизация русской действительности — определила своеобразие русского мирообраза, репрезентированного в эпистолярном творчестве Рильке.

В основе рильковского концепта «даль / пространство» лежат мифологизированные представления о России и русском человеке, а также его непосредственные впечатления от поездок по стране, предпринятых в 1899 и 1900 годах. Русские пейзажи — просторы и дали — оставили столь глубокий след в художественной картине мира Рильке, что по аналогии с идеей о «власти пространств над русской душой» [1, с.1] можно говорить о власти пространств над художественным сознанием германского поэта. Именно эти факторы объясняют структуру лексико-семантического поля концепта «даль / пространство», которое представлено следующими антонимичными смысловыми планами:

-          «отчужденность, отдаленность от земли / страны», «возможная потеря родины», «далекая, таинственная родина»;

-          «близость к земле / стране», «настоящая, реальная, близкая родина».

Данный концепт выражен прямыми номинациями «даль», «край», «широкое пространство», «высокое небо», «равнина» и объективирован языковыми единицами, обозначающими:

-          пространственные и личностные характеристики («далекий / чужой / близкий кому-либо или чему-либо», «широкий», «огромный», «высокий», «глубокий»);

-          процесс («удаляться / приближаться к дому», «пропадать / теряться в широком пространстве»);

-          объект («любить край», «преданность краю», «теперешний край»).

Образный компонент концепта «даль / пространство» репрезентирован двумя взаимодополняемыми мотивами — поиска духовной близости с «таинственной родиной» (России) и страха ее потери, отдаления от родины.

В концептосфере русских писем концептуализируются топосы внешнего пространства: широкие русские равнины, огромные дали, пейзажи немецкого Вестерведе. Внешнее, физическое расстояние, отделяющее поэта от его «духовной родины», России, метафорически переосмысляясь, перевоплощается во внутреннее пространство, топосами которого становятся душа и сознание поэта.

В письме С. Н. Шиль, написанном в августе 1900 г., Рильке делился своими впечатлениями от путешествия по России, признаваясь: «Ясно из всего только одно. Что я люблю Россию, тайнственную мою родину, больше, чем год тому назад, и что я теперь лучше понимаю предмет, которое я люблю, да следовательно и больше наслаждаюсь моего любви к вашему краю. <…> Я, ведь, не чужой земли, которая мне позволяла смотрить до глубины своей души. Это уж никогда не может переменится. <…>И это словно я хотел: делатся близким, приятелем, что бы мог спокойно прощатся еще раз… и вернутся домой <…>, чувствуя, что эту новую родину я ни в каком случаие не могу потерять…»[2] [3, с. 304]. После изучения русской культуры (Рильке много времени уделял чтению книг по истории, искусству и быту России, русской литературы) он «лучше понимает предмет, который любит» (то есть все русское), что сокращает в его миропонимании внутреннюю дистанцию между двумя культурными парадигмами — немецкой и русской. Чувство наслаждения «таинственной родиной» становится больше, глубже, а объект любви — Россия — ближе и понятнее, так как поэту удалось увидеть глубину русской души и, если трактовать образ иначе, глубину своей собственной души. Заглянуть в такие глубины поэту помогает сама Россия, ее просторы, народ, в котором «нет узости европейского человека, концентрирующего свою энергию на небольшом пространстве души, нет этой расчетливости, экономии пространства <…>» [2, с. 53].

Образ «глубины души» отсылает к традиционным русским фольклорно-поэтическим образам «широкой» и «глубокой души», которая в русском языковом сознании концептуализируется как вместилище «сокровенных мыслей и чувств»: «в глубине души», «широкая душа», «раскрыть душу» [2, с. 138–139]. Возможность «смотреть до глубины души», окоторой пишет Рильке,соотносится с типичной для русской языковой картины мира положительной оценкой «открытости души» и способности говорить другим людям о том, что у тебя на душе [2, с. 492]. Мотив поиска духовной близости со страной выражается через отрицательную конструкцию «я ведь не чужой земле», в которой поэт идентифицирует себя как «не чужого» России и эксплицирует потребность быть «своим» русской земле. Страх отдаления от родины преодолевается силой чувства внутренней близости с ней, которая наделяет поэта уверенностью, что он не потеряет ее из-за временного расставания: «я хотел: делаться близким, чтобы спокойно прощаться и вернуться домой». Таким образом, «прощание» со страной не означает внутреннего отдаления, и хотя в реальной жизни Рильке не смог окончательно переехать в Россию, она навсегда осталась для него «таинственной родиной», открывшей ему глубины своей и его собственной души.

Мотивы духовной близости к России и страха потери родины актуализованы в ряде писем к А. Н. Бенуа. В них Рильке признается своему корреспонденту в преданности стране «<…> вы будете все-таки узнать истинность моей преданности для вашего края» ибоязни отдаления от нее: «Рад слышать от вас, что <…> моя дорогая Россия не так далеко от меня, как я иногда боюсь!» [3, с. 437]. Кроме того, поэт боится потерять что-либо в широком пространстве, отделяющем Россию и Германию: «Книги Розанова, которую вы мне посылали вместе последным письмом, еще здесь нет, и я боюсь, что она <…> пропала по дороге; ведь, пространство между нами уже слишком широкое!» [3, с. 465].

Лексическая единица «край», объективирующая концепт «даль / пространство», репрезентирует положительные эмотивные планы концепта — любовь и преданность реальной или далекой родине, чувство покоя, рождаемое ощущением домашнего уюта: «<…> из моего теперешнего края, с новым годом <…>», — поздравлял Рильке С. Дрожжина в январе 1902 года из Вестерведе под Бременом [3, с. 477]. Пейзажи, окружающие небольшой дом в Вестерведе, где Рильке с женой проводили время за работой, напоминали поэту просторы и дали России: «<…> мы живем по одиночкому на деревне близ г. Бремен, и совсем без соседа и беседы работаем день как день, каждый по своему. Часто я представляюсь, когда вижу передо мною огромную даль да высокое небо равныны, что мы в России: и тогда я почти счастлив» [3, с. 479]. Положительное эмоциональное звучание концепта «даль / пространство» во втором январском письме становится более отчетливым, он реализован здесь многоплановым природным образом, пространственные характеристики которого — «огромная даль», «высокое небо», «равнина» — подчеркивают безграничность этого топоса в языковой картине мира русских писем и становятся воплощением образа любимой родины, России.

Нарушения лексико-грамматической сочетаемости языковых единиц, объективирующих концепт, обусловлены не только особенностями создания текстов на неродном языке, но и значимостью концепта «пространство / даль / край» в мироконцепции автора. Так, поэт обращается к лексической единице «пространство» вместо «расстояние» во фразе «пространство между нами слишком широкое»; в предложении «я вижу огромную даль» экспрессия образа достигается благодаря эпитету «огромный», нетипичному для русского языка в данном словосочетании. Инверсия в конструкции «я чужой земле» подчеркивает значение личностной характеристики «быть чужим чему-либо» и персонифицирует образ земли, делая ее активным участником бытия. Конструкции «я чужой земле», «преданность для вашего края» указывают на устойчивость образа земли (страны) как объекта, к которому автор испытывает потребность, желание приблизиться. Предлоги в выражениях «преданность для вашего края» и «смотреть до глубины души» служат усилению эмоционального плана высказывания: предлог «для» подчеркивает ощущение предназначенности поэта для России, «до» указывает на пространственный предел — автор заглядывает в самую глубину души, «до самого предела». Такие сдвиги языковых единиц говорят о многоплановости данного концепта в картине мира Рильке.

В лексико-семантическом поле исследуемого концепта обнаруживаются также и сочетания, традиционные для русского языкового сознания: «проститься с домом», «потерять родину», «пропасть по дороге» (смысловой план «отчужденность, отдаленность от земли») и «вернуться домой», «любовь к краю», «Россия не так далеко» (смысловой план «близость к земле / стране»). Для русского человека «без простора нет покоя», но простор «противопоставлен уютному маленькому домашнему миру, где человек в безопасности и покое» [2, с. 68–71]. Как и русская культурная константа «даль», рильковский концепт «даль / пространство» амбивалентен, он связан с ощущением счастья и страха одновременно: с одной стороны, — это мифологизированное волшебное пространство, далекая таинственная родина или близкое, реальное место жительства. Но в то же время даль, далекие пространства таят в себе угрозу отдаления от желаемого объекта, потери родины, внутреннюю тревогу. Таким образом, структура концепта «даль / пространство» в русском эпистолярии Рильке представляет собой смешение русских национальных и индивидуально-авторских смыслов. Этот концепт нашел отражение и в русскоязычных произведениях Рильке, в которых он получил новые смысловые планы и глубокое метафорическое наполнение.

Литература:

1.                 Бердяев Н. О власти пространств над русской душой. http://www.krotov.info/library/02_b/berdyaev/1918_15_06.html

2.                 Зализняк А. А., Левонтина И. Б., Шмелев А. Д. Ключевые идеи русской языковой картины мира. М.: Языки славянской культуры, 2005. 544 с.

3.                 Рильке и Россия: Письма. Дневники. Воспоминания. Стихи / Сост. к. М. Азадовский. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2003. 656 с.

4.                 Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М.: Академический проект, 2001. 990 с.

5.                 Тиме Г. А. Россия и Германия: философский дискурс в русской литературе XIX-XX веков. СПб: Нестор-история, 2011. 456 с.



[1] Проект выполнен при поддержке гранта Президента РФ МК-2012

[2] Здесь и далее в оригинальных текстах сохранена орфография Р. М. Рильке.

Основные термины (генерируются автоматически): Россия, даль, ваш край, чужая земля, концепт, пространство, русский, духовная близость, поэт, лексическая единица.


Ключевые слова

концепт, концептосфера, эпистолярий, картина мира, языковое сознание, Р. М. Рильке, лингвокогнитивный уровень.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос