Библиографическое описание:

Ярославцева М. В. Темпоральные метафорические модели как способ исследования языковой картины мира (на примере русских и испанских поэтических текстов) // Молодой ученый. — 2011. — №4. Т.1. — С. 242-245.

В результате анализа метафорических моделей, регулярно порождающихся в языке, обнаруживаются наиболее активные для данного языка денотативные сферы. Это позволяет сделать выводы о том, «какие реалии действительности устойчиво связываются ассоциациями в сознании членов языкового коллектива и какие остаются изолированными» [7, с. 101]. Одни слова участвуют в процессе метафоризации наиболее активно, другие менее активно, некоторые вообще не включены в этот процесс. Это свидетельствует о наличии активных и неактивных фрагментов лексики с позиции участия её единиц в процессе образования метафор, причем во многих случаях неактивность предопределяется экстралингвистическими условиями (например, отсутствие модели «Женщина – время» в испанской поэзии, ниже см. об этом подробнее). Тематические объединения метафоризируемых лексических единиц русского и испанского языков несколько отличаются друг от друга, и специфика национальной метафорической картины определяется только в результате сопоставительного анализа.

Время принадлежит к числу ключевых категорий действительности, ни одна сфера человеческой деятельности не обходится без соприкосновения с реальностью времени. Связанное с мышлением и речью человека, время находит своё выражение в языке, поэтому оно по праву является одной из фундаментальных категорий лингвистики и становится объектом изучения различных областей филологической науки. В рамках функциональной грамматики, где временные отношения между действиями описываются категорией темпоральности, рассматриваются как грамматические, так и лексико-семантические средства выражения времени.

Грамматические средства практически всеми исследователями (Ю. С. Степанов, Е. С. Яковлева и др.) признаются ядром языкового поля времени или функционально-семантического поля темпоральности. В этом случае основным средством построения темпоральной структуры предложения служат видо-временные формы глагола. К периферии традиционно относятся лексические средства выражения временных характеристик событий и явлений: слова, корневая морфема которых содержит сему темпоральности. Лексические маркеры категории времени, отражающие особенности его восприятия человеком, нацией, этносом, играют важную роль в формировании языковой картины мира.

Итак, метафора в современной лингвистике понимается как употребление лексической единицы, обозначающей некоторый класс объектов, для обозначения другого класса объектов, сходного с первым [См., например: 3]. К темпоральным метафорам относятся те языковые явления, которые, при наличии вышеуказанных свойств, содержат в своей структуре лексические средства выражения темпоральности. Темпоральные метафорические лексико-семантические варианты дают возможность сопоставить образное представление о времени в русском и испанском языках через изучение самых различных ассоциаций, уподоблений и отождествлений с этим понятием. Время через призму метафоры можно представить в виде метафорических моделей, в основе которых находиться соотношение исходного ЛСВ (реципиента) и его метафорического производного. Каждая модель, характеризуясь специфическим семантическим наполнением, в целом едина по направленности семантической деривации. Источником метафор послужили поэтические тексты на русском и испанском языках (Н. Гумилёв, Б. Пастернак, Ф. Гарсиа Лорка, П. Неруда). В результате исследования темпоральных метафор были выявлены наиболее распространенные модели метафоризации времени: «Человек – время», «Животное – время», «Растение – время», «Пространство – время», «Артефакт – время», «Вода – время».

Анализ модели метафоризации «Человек – время» в русском и испанском языках показал, что понятийная область «Человек» является типичным источником метафорического переноса в обоих языках. Подобное родство моделей вполне логично и объяснимо, поскольку метафоры, семантически связанные с человеком, уходят корнями в древность. Древний человек, обладающий мифологическим мышлением, «ещё не выделял себя отчетливо из окружающего природного мира и переносил на природные объекты свои собственные свойства» [5, с. 164-165]. Метафоры, составляющие модель «Человек – время», связаны с архаичными представлениями о единстве человека и всего окружающего мира, они имеют наднациональный характер.

Несмотря на то, что в русском и испанском языках семантическое наполнение метафор модели «Человек – время» в основном совпадает, нам кажутся существенными некоторые отличия.

Иллюстрации из испанской поэзии демонстрируют склонность испанцев к описанию внешних деталей, активных действий (время танцует: Y cuando el tiempo dio su vuelta de vals/ bailando en las palmeras... (P. Neruda, «Los conquistadores») – Когда время делает тур вальса, танцуя между пальмами… (П. Неруда, «Завоеватели») (здесь и далее перевод наш – М. Я.), поёт: La tarde canta/ una berceuse a las naranjas. (F. García Lorca, «Dos lunas de tarde») – Вечер поет колыбельную апельсинам. (Ф. Гарсиа Лорка, «Две вечерние луны»), целует: El alto invierno besa tu armadura... (P. Neruda, «Araucaria») – Глубокая зима целует твои доспехи… (П. Неруда, «Араукария»), в меньшей степени авторов метафор интересует характер или внутренние переживания. Напротив, в русской поэзии метафоры (помимо описания внешности), созданы на основе изображения некоторых особенностей характера (Ср.: А она [весна] пришла, ступая над рубинами цветов,/ И, ревнивая, разбила сталь мучительных оков. (Н. Гумилёв, «Рыцарь с цепью»). Авторы метафор стремятся таким образом проникнуть в суть явления и не довольствоваться лишь внешним изображением.

В модели «Человек – время» выделяется подмодель метафоризации «Женщина – время», в которой автором намеренно обыгрывается женский образ времени: Невестой вашей будет Вечность,/ А храмом — мир. (Н. Гумилёв, «Людям будущего»). Необходимо особо отметить, что модель «Женщина – время» присутствует только в русской поэзии. Следует помнить о признаваемом в течение веков непоколебимом приоритете мужского пола и Испании и Латинской Америке. «Роль женщины традиционно ограничивалась материнством, заботой о детях, муже, родителях, обязанностями ведения домашнего хозяйства» [8, с. 156]. Такое положение женщин не могло не отразиться в языковой картине мира носителей испанского языка.

При метафорических переносах в рамках модели «Животное – время» в русском и испанском языке создатели метафор отталкиваются от тех ролей, представления о которых содержатся в народном сознании («коршун – опасность», «крыло – свобода, легкость»). При анализе модели «Животное – время» отмечено доминирование метафор с отрицательной коннотацией («вползать ехидной», «впиваться клещом» – в русском языке, «morder – кусать», «демонстрировать зубы, когти» (Ср.: y la garra de los años… (FGarcía Lorca, «Canción otoñal ») – и когтистая лапа лет … (Ф. Гарсиа Лорка «Осенняя песня») – в испанском языке). В русских и испанских поэтических текстах время в рамках зооморфной модели метафор представляется как некий субъект, враждебный человеку.

Напротив, метафорические переносы, содержащиеся в модели «Растение – время», отмечены положительной коннотацией. Они базируются на понимании естественности и непрерывности развития жизни, близости человека и природы. Ср.: И слышно: далеко, как в августе,/ Полуночь в полях назревает… (Б. Пастернак, «Плачущий сад») или: Ya se ha abierto/ la flor de la aurora. (F. García Lorca, «Eco») – Уже открылся цветок зари. (Ф. Гарсия Лорка, «Эхо»).

Время настолько абстрактная сфера нашего опыта, что для её осознания и описания становится необходимым применение более конкретных сфер. В связи с этим понятие «время» часто рассматривается в совокупности с понятием «пространство». Это две фундаментальные категории философии, которые многими исследователями не отделяются друг от друга. (Например, М. М. Бахтин разработал специальный термин – «хронотоп», Х. Рейхенбах при характеристике окружающей действительности рассматривал время как четвертое измерение наряду с тремя измерениями пространства). Все модели концептуализации времени, которые использовало человечество на протяжении своей истории, были по сути пространственными. Наиболее архаичная циклическая модель связана с циклическими явлениями природы. Несколько позже сформировалось представление о линейном времени. Его возникновение связано с пониманием необратимости возрастных изменений в течение человеческой жизни. Время спиралевидное трехмерно, объединяет в себе черты линейной и циклической модели [См. об этом: 1].

Итак, в русской и испанской поэзии время может изображаться в терминах пространства, что соответствует традиционному пониманию этих явлений как двух близких сущностей. Ср.: Я в коридоре дней сомкнутых,/ Где даже небо тяжкий гнет… (Н. Гумилёв, «Вечное») или: Los laberintos/ que crea el tiempo,/ se desvanecen. (F. García Lorca, «Y después»)Лабиринты, создающие время, рассеиваются. (Ф. Гарсиа Лорка, «Потом»).

Модель «Пространство – время» обширнее представлена в русской поэзии, чем в испанской. Испанцев не привлекают абстрактные понятия и объекты. В то же время склонность русских людей к философской созерцательности выражается в том, что абстрактное понятие «время» определяется не менее абстрактным понятием «пространство». Итак, для русского сознания более, чем для испанского, характерны такие качества, как мечтательность, самоуглубленность (ср. слова Н. А. Бердяева о строении русской души: «Пейзаж русской души соответствует пейзажу русской земли, та же безграничность, бесформенность, устремленность в бесконечность, широта» [2]). Русские любят размышлять об отдалённых объектах и оперировать абстрактными величинами, поэтому в русской поэзии «время»достаточно часто метафоризируется в понятии «бездна» (пространство без границ): Когда из темной бездны жизни/ Мой гордый дух летел, прозрев… (Н. Гумилёв «Когда из темной бездны жизни…»). В проанализированных поэтических текстах на испанском языке модель «Бездна – время» нам не встретилась.

Испанцы, напротив, чаще метафоризируют время в конкретных предметах, так как их волнует «соседское, видимое в данный момент происходящее событие больше, чем отдаленное, хотя бы оно и превосходило по величине то, что ближе» [10]. Тому пример – модель «Объект неживой природы – время», которая в испанской поэзии существенно доминирует по частотности и разветвленности структуры над всеми остальными моделями (45 % проанализированного материала).

Человек реализует себя в создаваемых им вещах – артефактах, и по аналогии с ними метафорически моделируется время. Данный процесс можно связать со стремлением объяснить непонятную, абстрактную категорию времени с помощью конкретных предметов, которые можно увидеть, ощутить. Артефакты, которые потенциально могут быть использованы в качестве источника мотивации весьма разнообразны: свеча, кольцо, колесо, книга и др.: Сонно перелистывает лето/ Синие страницы ясных дней. (Н. Гумилёв, «Канцона»), в испанской поэзии: cerrojo – засов, mástil – мачта, martillo – молот и др.: Y la noche cerró su celeste cerrojo. (P. Neruda, «Soneto LXXXVII») – И ночь закрыла свой лазурный засов (П. Неруда, «Сонет LXXXVII»).

Обобщив все, о чём было сказано выше, можно сделать следующий вывод. Наполнение антропоморфных, зооморфных и фитоморфных метафор («Объект живого мира – время») имеет в большей степени наднациональный характер, а пространственные и артефактные метафоры определяются особенностями испанского и русского менталитета. В общем по семантической наполненности метафорические модели времени в русской и испанской поэзии схожи, следовательно, эти фрагменты языковых картин мира носителей русского и испанского языков подобны. Такое родство неудивительно, ведь оба языка относятся к индоевропейской семье и обладают общекультурным пластом ассоциаций.


Литература:

  1. Андреева О. А. Метафорические модели времени в кетском языке // Вестник ТГПУ. 2006. Вып. 4 (55). Томск, 2006. С. 181 – 185.

  2. Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. URL: http://www.vehi.net/berdyaev/istoki/ (дата обращения: 27.03.2011).

  3. Глазунова О. И. Логика метафорических преобразований. СПб., 2000. URL: http://www.philology.ru/linguistics1/glazunova-00.htm (дата обращения: 30.03.2011).

  4. Гумилев Н. URL: http://www.gumilev.ru/collections/ (дата обращения: 21.02.2011).

  5. Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М., 2000.

  6. Пастернак Б. Л. Избранное. В 2 кн. Кн. 1. Стихотворения и поэмы. М., 1991.

  7. Скляревская Г. Н. Метафора в системе языка. СПб., 1993.

  8. Фирсова Н. М. Об особенностях коммуникативного поведения и языка испаноязычных женщин // Фирсова Н.М. Современный испанский язык в Испании и странах Латинской Америки. М., 2007. – С. 153-160.

  9. Federico García Lorca. Poesía. La Habana, 1977.

  10. Goyanes M. B. Realismo y utopia en la literatura española. URL: http://www.cervantesvirtual.com/servlet/SirveObras/06927229890692851869079/p0000001.htm#I_0 (дата обращения: 21.02.2011).

  11. Neruda P. URL: http://www.cervantesvirtual.com/descargaPdf/canto-general--0/ (дата обращения: 28.03.2011).


Основные термины (генерируются автоматически): испанской поэзии, Гарсиа Лорка, языковой картины мира, русской поэзии, испанском языках, языковой картине мира, ía lorca, испанском языке, garc ía lorca, метафорические модели, лексические средства выражения, метафор модели «Человек, русской поэзии метафоры, зооморфной модели метафор, Темпоральные метафорические, русской языковой картине, Темпоральные метафорические модели, модели метафоризации, процессе образования метафор, русской души.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос