Автор: Гладкова Анна Александровна

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №1 (1) декабрь 2008 г.

Статья просмотрена: 510 раз

Библиографическое описание:

Гладкова А. А. Особенности раскрытия образа бабочки в творчестве некоторых англоязычных авторов // Молодой ученый. — 2008. — №1. — С. 164-167.

В сознании людей образы многих животных, птиц, насекомых имеют особую символическую значимость и смысловую глубину в соответствии с исторически сложившейся картиной мира. В свою очередь, в художественных текстах разных лингвокультур накоплен богатый опыт эстетического освоения таких значимых всем образов, как собака и кошка, голубь и ворона, змея, стрекоза, бабочка и многих других. При этом типичные способы символико-образной интерпретации представителей фауны в художественном творчестве не исключают частного варианта концептуализации этого явления.

Обратившись к исследованию образа бабочки в творчестве разных писателей, мы склонны отнести его к категории топосов – образов, «которые, многократно варьируясь, приобретают общенациональную распространенность и характерность» [5, c. 5]

Так, в трудах Д. Александрова [1], Ж. Бло [2], Д. Грейсон [3] и других исследователей творчества В. В. Набокова дается представление о бабочке как об обобщенном воплощении мировой красоты и гармонии окружающего мира. Вместе с тем можно предположить, что художественный образ бабочки является многоплановым, заключающим в себе различные смыслы в зависимости от культурных, исторических, социальных особенностей определенной эпохи с одной стороны, и специфики авторского мировосприятия с другой. В работе предпринимается попытка проследить взаимосвязь между традиционными способами интерпретации символической образности такого объекта действительности как бабочка и индивидуальными особенностями реализации этого образа в творчестве различных авторов, и прежде всего,  в произведения В. В. Набокова.

Наш выбор определен тем, что Набоков – автор, обладавший профессиональными знаниями ученого-энтомолога и сумевший интегрировать их в литературное творчество. При этом бабочка из объекта научного исследования и описания, превратилась у него в тончайший инструмент реализации художественных замыслов.

Следует отметить, что характерной особенностью творчества Набокова является присутствие в его романах большого числа аллюзий на литературные произведения, исторические и мифологические события, реалии окружающей действительности. Особенно часто в его романах встречаются непрямые ссылки на различные литературные источники. В прозе Набокова можно найти много параллелей с такими авторами, как Д. Джойс, Э. А. По, У. Блейк, М. Меттерлинк, И. А. Бунин, И. А. Бродский, А. С. Пушкин. Особенно много аллюзий, связанных с русской литературой, Набоков использовал в своих ранних русскоязычных романах, особенно в «Даре», где немало ссылок на Ф. М. Достоевского, Н. Г. Чернышевского, А. П. Чехова, А. С. Пушкина.

Кроме того, что все перечисленные авторы относятся к разряду великих и значимых для Набокова, нам удалось выявить еще одну, объединяющую почти всех их черту, которая, несомненно, могла заинтересовать Набокова. Это появление образа бабочки в их произведениях. Как и в романах Набокова, энтомологические мотивы в творчестве Э. А. По, И. А. Бродского, Д. Фаулза, Р. Брэдбери, Ф. Кафки выполняют важные композиционные и семантические функции.

Так, в рассказах и стихах Э. А. По одной из главных тем является смерть юной девушки («Ворон», «Аннабель Ли», «Морелла», «Лигейа», «Падение дома Ашеров»), которую можно аллегорически соотнести с гибелью прекрасной бабочки. Характерно, что в природе существует бабочка Лигея, так называемая чернушка кофейная из семейства нимфалид. Сходство имени одной из героинь По и названия бабочки делает энтомологическую связь еще более значимой. В рассказе По «Сфинкс» энтомологическая тема прослеживается еще более очевидно: увиденное героем чудовище оказывается на самом деле бабочкой Сфинкс, которая при близком рассмотрении наводила на героя панический ужас.

Неоднократные ссылки Набокова на рассказ Ф. Кафки «Превращение» и его пристальное внимание к деталям, особенно при описании превращения Грегора в насекомое, позволяют говорить о некоторых параллелях в реализации символической образности таких объектов действительности, как бабочка и жук. Вместе с тем, контраст красоты и уродства, легкомысленности и отчаяния, заключенный в двух символических образах, делает бабочку Набокова и жука Кафки скорее художественными антиподами.

Значение бабочки в широком, общемировом смысле раскрывается в рассказе Р. Брэдбери «И грянул гром». Писатель показывает, как случайная гибель бабочки повлекла за собой неотвратимые изменения в эволюции всей планеты. У Брэдбери бабочка перестает быть мелким и незначительным явлением естественной природы, а обретает масштабное, вселенское значение. Философская сущность бабочки в этом рассказе близка, на наш взгляд, Набокову, который также верил в способность бабочки изменить если не мир, то, по крайней мере, систему взглядов человека на этот мир. Научившись видеть в бабочке не просто насекомое, а природное воплощение красоты и гармонии, человек придет к решению философских вопросов устройства мира и своего назначения в нем.

Бабочка является главным образом в известном романе Д. Фаулза «Коллекционер». Похищение Миранды напоминает ловлю энтомологом редкого вида бабочки, и это сходство постоянно подчеркивается в романе – Миранда ощущает себя экземпляром коллекции Калибана, наколотой на булавку вместе с другими «товарками по несчастью» [4, c. 55], «живой, но как бы мертвой» [4, c. 211], олицетворением природной красоты и свободы, погубленной обезличенным коллекционером.

Противопоставление свободной бабочки и жестокого коллекционера,  света и тьмы, воплощением которых являются в романе Миранда и Калибан,  можно раскрыть через стилистические особенности произведения. С самого начала романа мы сталкиваемся с лексемами, значение которых так или иначе связано  со  светом:  «light», «day light», «nightlights», «sun», «shine»,  «God»,  «sunlight,»  «white», «flashlight». Этим  словам  противопоставлены  такие как: «madness», «aufulness», «devil», «hell», «darkness», «ugliness». Автор использует также многозначность слова «fresh» (свежий, новый, чистый): «I have been here over a week now,  and  I miss you very much, and I miss the fresh air and  the  fresh  faces  of  all those people I so hated and  the  fresh  things  that  happened every hour of every day, if only I could have seen them - their freshness,  I mean. The thing I miss most of all is fresh light...».

Возможно, Набоков не разделял полностью мысль об антигуманной природе коллекционирования, однако страстная любовь к жизни, восхищение красотой и многообразием естественного мира, неповторимостью каждой отдельно взятой бабочки были ему, безусловно, близки.

Интересным является факт упоминания в романе многих из бабочек, сборами которых занимался Набоков – голубянок, некоторых из разновидностей фритилларий из семейства нимфалид, перламутровок, адмирала, махаона. Бабочка Нимфалида Виргинская (Vanessa Virginiensis), упомянутая в тексте романа несколько раз, может, на наш взгляд, быть символом девственной красоты, воплощением которой является Миранда, а ее символическое превращение в женщину представляет собой очевидную параллель с «Лолитой». Развитие Лолиты и Миранды от юной девушки до женщины соотносится с появлением из куколки имаго и последующей гибели от руки коллекционера. 

Также очень разнообразна семантика бабочки и мотылька в поэзии И. Бродского. В его ранних стихах чешуекрылые появляются довольно часто, однако их символическое значение различно. Например, в стихотворении "Лети отсюда, белый мотылек" (1960г.) мотылек предстает как традиционный посланец любви, а в стихах "Я обнял эти плечи и взглянул" (1962г.) мотылек является эфемерным символом реальной, а не мнимой жизни. Более поздняя "Бабочка" (1972г.) Бродского — одновременно символ мимолетности жизни и "легкая преграда" между поэтом и Ничто. Основная идея мотылька-бабочки здесь — идея пограничности существования: между днем и ночью, жизнью и смертью, бытием и ничто.

В знаменитом эссе Бродского «Набережная неисцелимых» (“Watermark”) Венеция представлена как воплощение абсолютной вечной красоты: “The beauty is always external; also that it is the exception to the rule” [6, c. 79]. Идея красоты, неподвластной времени, была значима и для Набокова.  Подтверждением этому служит его английское стихотворение “A Discovery”: 

Dark pictures, thrones, the stones that pilgrims kiss
Poems that take a thousand years to die
But ape the immortality of this
Red label on a little butterfly.

 

И что там все полотна, троны все

и камни, коих путников уста

касались. Превосходит всех

та бабочка, чья бессмертна красота

Останавливая внимания на неповторимых чертах Венеции – “the marble lace, inlays, capitals, cornices, reliefs, and moldings, inhabited and uninhabited niches, saints, maidens, angels, cherubs…” [6, c. 24], Бродский замечает, что главным органом восприятия в этом городе является зрение: “For this is the city of the eye; your other faculties play a faint second role” [6, c. 24]. Визуальная красота города позволяет провести параллель с красотой бабочки, а метафорическое соотнесение мимикрии насекомых с желанием путешественника быть незамеченным (“Mimicry, I believe, is high on the list of every traveler”) [6, c. 8] и уподобление плавного хода гондолы легкому полету бабочки (“In fact, there was something distinctly erotic in the noiseless and traceless passage of its lithe body upon the water”) [6, c. 92] делает это сравнение более очевидным. Описание анфилады нежилых комнат в венецианском доме напоминает, на наш взгляд, ряды мертвых бабочек под стеклом, которые могут рассыпаться в прах от случайного прикосновения – “A touch of young finger, let alone a breeze, would mean sheer destruction to them” [6, c. 42].

Перечисленные примеры дают представление о значимости энтомологических мотивов в произведениях разных авторов. К сожалению, в рамках работы невозможно подробно рассмотреть все многочисленные параллели творчества Набокова и других писателей, однако уже сейчас можно сделать вывод, что образ бабочки в их творчестве трактуется многопланово. Было установлено, что в большинстве случаев образ бабочки служит воплощением красоты и гармонии окружающего мира, однако этот образ может также наделяться индивидуальными способами интерпретации. Так, у Э. А. По и Д. Фаулза бабочка аллегорически соотносится с воплощением женского начала, а ее гибель – с гибелью юной девушки. У Р. Брэдбери бабочка представлена как объект действительности, способный изменить весь ход истории. Для И. Бродского была важна заключенная в образе бабочки идея пограничности существования, а метафорическое сравнение образа Венеции с бабочкой позволяет говорить о присутствии красоты в каждом проявлении окружающей действительности.

Исследование показало, что процесс медленного и вдумчивого изучения деталей позволяет проникнуть в сложный мир ассоциаций, иносказаний и аллюзий, которые часто ускользают от невнимательного читателя и попытаться расшифровать символику художественного образа бабочки.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Александров Д. Владимир Набоков – натуралист и энтомолог. – М.: Просвещение, 1999.
  2. Бло Жан. Набоков. –  М.: Просвещение, 2000.

3.      Грейсон Дж. Метаморфозы Дара. – М.: Новая школа, 1997.

  1. Фаулз Д. Коллекционер. – СПб: Кристалл, 2003.
  2. Эпштейн М. Н. Природа, мир, тайник вселенной...: Система пейзажных ​образов в русской поэзии. - М.: Высшая школа, 1990.
  3. Brodsky J. Watermark. – St. Petersburg Azbooka Publishing House, 2006.

 

Основные термины (генерируются автоматически): образа бабочки, образа бабочки, образ бабочки, образ бабочки, раскрытия образа бабочки, раскрытия образа бабочки, исследованию образа бабочки, исследованию образа бабочки, появление образа бабочки, появление образа бабочки, творчества Набокова, творчества Набокова, художественный образ бабочки, художественный образ бабочки, гибелью прекрасной бабочки, гибелью прекрасной бабочки, случайная гибель бабочки, случайная гибель бабочки, художественного образа бабочки, художественного образа бабочки.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос