Библиографическое описание:

Ушакова Л. Н. Общие правила формулирования дефиниций // Молодой ученый. — 2008. — №1. — С. 190-196.

Законодательная, легальная дефиниция является продуктом междисциплинарного взаимодействия юридической науки и формальной логики. Входящая в ее состав «дефиниция» представляет собой не просто элемент, а само логическое основание данной понятийной конструкции. Будучи формой и средством мысленной деятельности, дефиниция трансформируется в познавательно-смысловой контекст юриспруденции, вбирает в себя его специфические черты и образует новое правовое понятие, обозначающее общеправовой феномен и широко используемый прием законодательной техники.

Дефиниция происходит от латинского слова «definitio», которое имеет следующие значения: определение точное, указание; логическое определение, дефиниция; требование и предписание [1, c.7].

При этом одни авторы (А.Д. Гетманова, В.И. Кирил­лов, В. Кнапп, А.Ф. Назаренко и др.) полагают, что дефиниция (или определение) есть логический прием (операция) и его результаты, кото­рые раскрывают содержание соответствующего понятия (содержание же понятия представляет собой, как правило, систему существенных при­знаков предмета). Другие (Л. Витгенштейн, Р. Карнап, Т. Котарбиньский, А. Уайтхед и др.) рассматривают дефиниции только с лингвистических позиций [2, c.7]. Дж. Локк считал, что «дать определение — значит лишь дать другому понять при помощи слов, какую идею обозначает определяемый термин» [3, c.7]. Л. Витгенштейн писал, что «определения суть правила перевода с одного языка на другой» [4, c.7].

В логике дефиниция рассматривается как предложение, описывающее существенные и отличительные признаки предметов или раскрывающее значение соответствующего термина [5, c.7]. Термин же – это  слово или сочетание, обозначающее строго определенное понятие[6, c.7].

Помимо указанных точек зрения, нами предлагается рассмотрение дефиниции как нетипичного нормативно-правового средства, раскрывающего содержание правового понятия путем указания его основных юридически значимых признаков и элементов, в целях обеспечения единства правового регулирования.

Само понятие может быть подвергнуто различным логическим операциям: обобщению, ограничению, делению и др. При необходимости раскрыть содержание понятия прибегают к такой логической операции, как определение. Иногда определение считают синонимом дефиниции, однако это не совсем верно.

Определение в логике рассматривается в узком и широком смыслах. В узком смысле определение выступает как «логический способ установления или уточнения связи языкового выражения с тем, что оно обозначает как знак языка»[7, c.7]. В широком значении «определение охватывает собой и процесс выработки соответствующего предложения, и результат этого процесса, то есть само предложение» [8, c.7]. Это «само предложение» и является дефиницией. Другими словами, логическая операция, раскрывающая понятие — это определение (в узком смысле), а предложение, описы­вающее содержание понятия — дефиниция. Понятие, содержание которо­го раскрывается, называется определяемым (дефиниендум), а понятие, кото­рое раскрывает содержание, — определяющим (дефиниенс).

При формулировании дефиниции необходимо строго соблюдать их логическую структуру, состоящую из объема и содержания, для того чтобы наиболее полно и точно донести заложенную законодателем в них информацию, нацеленную на правоприменителей и обычных пользователей, придать этой информации соответствующую материальную форму, точное языковое выражение.

Нетрудно заметить, что любая дефиниция состоит из двух частей: определяемого и определяющего понятия. Общая логическая схема любой дефиниции такова: «А - это В». Например, сделка (А) – это действия гражданин и юридических лиц, направленные на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (В) (9ст. 153 ГК РФ). Однако в структуре нормы-дефиниции, как в любой другой норме права, необходимо выделить гипотезу и диспозицию: «Если правовое явление А (гипотеза), то оно должно иметь совокупность признаков В (диспозиция)». Также это можно выразить формулой: Dfd = Dfп. Дефиниендум (Dfd) — то, что определяется (определяемое). Дефиниенс (Dfn) — определяющее, то посредством чего определя­ется.

Таким образом, закрепленная в нормативном акте дефиниция схожа с нормой права, поскольку выполняет  системообразующую функцию путем указания на критерии отличия обозначенного в нем понятия от других и имеющей структуру, состоящую из двух элементов – определяемого (гипотеза) и определяющего (диспозиция) понятий и конструирующуюся по схеме «если правовое явление А (гипотеза), то оно должно иметь совокупность признаков В (диспозиция)».

При разработке легальных определений понятий, законодатель сталкивается со следующими проблемами: 1) выбор адекватной формы дефиниции – классический способ через род и видовое отличие или описательный (казуистический); 2) создание формулировок определений с учетом законов логики и с соблюдением правил лингвистики; 3) определение места дефиниции в юридическом тексте [9, c.7].

Особенностью дефиниций рассматриваемых нами в качестве нетипичного правого средства является то, что они - основа, стержень нормативных актов. Отсюда, от правильности их формулирования и последующего изложения в нормативно-правовом акте зависит направленность и эффективность правового воздействия, достижение поставленных законодателем целей.

При выборе способа  определения понятий следует исходить из  общей цели, которую ставит перед собой законодатель, разрабатывая нормативно- правовой акт, и конкретной задачи, которая решается с помощью отдельной правовой нормы, использующей тот или иной термин. Необходимо также решить вопрос о том, насколько точным должно быть содержание понятия и какой объем ему предполагается придать.

Основными способами определения являются родовидовые (абстрактные) и казуистические определения.

Классическим способом определения понятий в праве является формально-логическое определение путем указания родового признака и выделение видовых отличий, то есть качеств, характерных только для определяемого объекта. Понятие сначала относят к ближайшему роду, а затем указывают на его отличия от других предметов, относящихся к данному роду [10, c.7]. Данный способ использован в большинстве дефиниций действующего законодательства. Например, в статье 1 Федерального закона РФ «О государственном регулировании в области добычи и использовании угля, об особенностях социальной защиты работников организаций угольной промышленности»: «организация по добыче (переработке) угля – юридическое лицо, созданное в организационно-правовых формах, предусмотренных гражданским законодательством РФ (род), для осуществления добычи (переработки) угля, реализации угля и продукции его переработки в целях извлечения прибыли (видовой признак)».

Описательное (казуистическое) определение раскрывает содержание понятия путем перечисления его отдельных частей или признаков. Например, в статье 6 Федерального закона РФ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» говорится: «информационные технологии – процессы, методы поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способ осуществления таких процессов и методов».

Заметим, что формальная логика однозначно отдает предпочтение первому способу, признавая все остальные приемами, заменяющими определение [11, c.7]. Применительно к праву этот вопрос является достаточно спорным. Часть ученых считает возможным признать полноценными только родовидовые определения, при этом описательные определения они объявляют неполными и причисляют к правовым дефинициям только условно [12, c.7].

Именно потребностями правового регулирования объясняется разнообразие используемых в законе способов определения понятия, кроме отмеченных выше. В частности, в литературе, называются также перечневые, комбинированные [13, c.7], цифровые [14, c.7], контекстуальные (неявные) [15, c.7] и другие определения.

Перечневые определения достаточно распространены в действующем законодательстве. Например, определение «иностранная валюта» данное в статье 1 Федерального закона РФ «О валютном регулировании и валютном контроле». Раскрытие содержания понятия путем перечисления входящих в него частей или элементов характерно для описательной дефиниции, поэтому о перечневых определениях можно говорить только как о разновидности казуистических, поскольку для перечня свойственно  четкое обособление элементов, входящих в содержание понятия, выделение их в самостоятельные пункты. Перечни подразделяются на открытые и закрытые и им соответствует наличие в законе относительно и абсолютно определенных понятий[16, c.7].

Комбинированные дефиниции, по мнению Головиной С.Ю., имеют место тогда, когда одно и то же понятие определяется в законе дважды: с помощью абстрактной формулы, характеризующей сущность понятия, и перечня элементов, включаемых в его содержание [17, c.7]. Например, в статье 15 Жилищного кодекса РФ жилое помещение определяется как «изолированное помещение, которое является недвижимым имуществом и пригодно для постоянного проживания граждан (отвечает установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства)». Статья 16 этого же кодекса содержит перечень помещений, считающихся жилыми: 1) жилой дом, часть жилого дома; 2) квартира, часть квартиры;  3) комната.

Вероятно, можно выделить и другую разновидность комбинированных дефиниций, когда одна формулировка содержит элементы классического и описательного определения. Как правило, это родовидовые дефиниции, включающие в себя тот или иной перечень. Причем перечисление может выступать вместо абстрактной формулы:

1. в виде указания на род, к которому относится понятие;

2. в виде описания видового признака этого понятия.

Среди способов определения понятий особое место занимает прием цифрового выражения. В качестве примера  использования данного способа можно привести определения понятий из трудового законодательства: статья 59 Трудового кодекса РФ - «временные работы» (до двух месяцев); статья 96 Трудового кодекса РФ – «ночное время» (время с 22 часов до 6 часов); часть 1 статьи 115 Трудового кодекса РФ – «удлиненный основной отпуск» (продолжительностью более 28 календарных дней). При этом степень определенности у количественных понятий выше, чем у качественных, что делает норму, использующую количественные понятия, более ясной для правопонимания и доступной для правоприменения.

Так называемые контекстуальные (неявные) определения имеют место там, где содержание понятия прямо не раскрывается, но может быть более или менее точно составлено на основании статьи или нормативно-правового акта в целом [18, c.7]. Так, например, в Федеральном законе «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» от 8 августа 2001 года N 129-ФЗ нет дефиниции понятия «государственный реестр», при этом данному понятию посвящена целиком Глава II, в которой описаны принципы их ведения, содержание и т.д.

Гораздо реже, чем остальные, в законодательстве используется такой способ как определение «рамок» или «границ» термина путем исключения отдельных явлений (элементов), не относящихся к этому понятию [19, c.7]. Например,  при определении понятия «оклад (должностной оклад)» (часть 3 статьи 129 Трудового кодекса РФ), законодатель уточняет, что в фиксированный размер оплаты труда работника за исполнение трудовых (должностных) обязанностей не включаются компенсационные, стимулирующие и социальные выплаты.

Разнообразие способов определения дефиниций, делает уместной постановку вопроса о том, является ли каждое из перечисленных определений полноценной правовой дефиницией, т.е. самостоятельнымнормативно-правовым предписанием. Л.Ф. Апт, в частности, считает возможным признать полноценными нормативно-правовыми предписаниями только родовидовые определения. Остальные, например, описательные (казуистические) определения, по ее мнению, являются неполными и могут быть причислены к правовым дефинициям только условно [20, c.7].

На наш взгляд, следует согласиться с М.Л. Давыдовой в том, что с точки зрения юридического содержания, все определения (кроме контекстуальных) любых понятий (кроме оценочных), закрепленные в законе, могут рассматриваться как самостоятельный тип нормативно- правового предписания – нормативно-правовые дефиниции [21, c.7].

При конструировании дефинитивных норм необходимо помнить, что «искусство определения как раз и состоит в том, чтобы использовать определение тогда, когда это требуется существом дела» [22, c.7]. Это замечание относится и к законодательным определениям.

Необходимо отметить, что сформировать критерии того, в каких именно случаях необходимо дать определение довольно трудно. Бесспорно, нормы-дефиниции в системе права необходимы, но в каких случаях их следует в нее вводить?

В логике не установлен единый перечень случаев определения понятий. Е.К. Войшвилло считает, что определение необходимо, если вводится новый термин, если термин употребляется в различных значениях, в разных отраслях знаний или используется особым образом, если нужно придать установившемуся термину определенный смысл [23, c.7].

Е.А. Иванов перечисляет три случая определения понятия: если нужно подытожить главное в познании сущности предмета, при упоминании неизвестного понятия, при введении нового слова [24, c.7].

Перечисление всех случаев необходимости определения законодательных понятий далеко до завершения. При этом следует отметить, что важном требованием к дефинитивным нормам является единство в употреблении терминов в нормативном акте.

Особенностью изложения дефиниций рассматриваемых нами в определенном контексте, в текстах нормативно-правых актов и нормах права является то, что дефиниции применяются и  приводят к юридическим последствиям в рамках и вкупе с содержащей их нормой права или нормативно-правовым актом, регулирующим определенные отношения, в котором основные определения понятий содержатся в отдельной статье. Поскольку как самостоятельные элементы, в отрыве от норм права и нормативных актов, дефиниции к юридическим последствиям не приводят.

Следует отметить, что при обозначении одним и тем же термином различных понятий и при использовании различных терминов для обозначения одного и того же понятия грубо нарушаются законы логики, что приводит к серьезным проблемам в процессе применения дефинитивных норм.

 

 

 

 

Библиографический список

 

[1]. См.: Латинско - русский словарь. – М., 1976.- С. 297.

[2]. См., например: Локк Дж. Избранные философские произведения. — М.,1960. — Т. 1. — С. 412; Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. — М., 1958. — С. 43; Котарбиньский Т. Гносеология. — Лондон; Нью-Йорк; Париж, 1966. — С. 38.

[3]. Локк Дж. Избранные философские произведения. — М., 1960. — Т. 1. — С. 412.

[4]. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. — М., 1958. — С. 43.

[5]. См.: Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. – М., 1975. – С. 141.

[6]. См. Кириллов В.И. Логика: Учебник для вузов / В.И. Кириллов, А.А. Старченко.– М., 1989. – С. 34.

[7]. Войшвилло Е.К. Понятие как форма мышления: логико-гносеологический ана­лиз. — М., 1989.- С.212.

[8]. Горский Д.П. Определение. — М., 1974. — С. 5.

[9]. См.: Головина С.Ю. Проблемы формулирования дефиниций в трудовом законодательстве России // Законодательная дефиниция: логико-гносеологические, политико-юридические, морально-психологические и практические проблемы: Материалы Международного «круглого стола» (Черновцы, 21-23 сентября 2006 года) / Под ред. В.М. Баранова. – Н.Новгород, 2007. – С.656.

[10]. См.: Кнапп В. Логика в правовом сознании / В.Кнапп, А. Герлох. – М., 1987. – С.294.

[11]. См.: Кириллов В.И. Логика / В.И. Кириллов, А.А. Старченко. – М., 1998. – С. 52.

[12]. Апт Л.Ф. Правовые дефиниции в законодательстве // проблемы юридической техники: Сборник статей / Под ред. В.М. Баранова. – Н.Новгород, 2000. -  С. 309.

[13]. См.: Головина С.Ю. Понятийный аппарат трудового права. – Екатеринбург, 1997. – С.113.

[14]. См.: Нашиц А. Правотворчество: теория и законодательная техника. – М., 1974. – С. 200-202.

[15]. См.: Власенко Н.А. Язык права. – Иркутск, 1997. – С. 156; Головина С.Ю. Понятийный аппарат трудового права. – Екатеринбург, 1997. – С.120-126.

[16]. См.: Головина С.Ю. Понятийный аппарат трудового права. – Екатеринбург, 1997. – С.106-107.

[17]. Там же. С.106-107.

[18]. См.: Власенко Н.А. Язык права. – Иркутск, 1997. – С. 158. Подобные определения автор считает в принципе допустимыми. Головина С.Ю. Понятийный аппарат трудового права. – Екатеринбург, 1997. – С.122.

[19]. См.: Головина С.Ю. Проблемы формулирования дефиниций в трудовом законодательстве России // Законодательная дефиниция: логико-гносеологические, политико-юридические, морально-психологические и практические проблемы: Материалы Международного «круглого стола» (Черновцы, 21-23 сентября 2006 года) / Под ред. В.М. Баранова. – Н.Новгород, 2007. – С.662.

[20]. Апт. Л.Ф. Правовые дефиниции в законодательстве. С.309.

[21]. Давыдова М.Л. Дефиниции действующего российского законодательства: проблемы теории и практики // Законодательная дефиниция: логико-гносеологические, политико-юридические, морально-психологические и практические проблемы: Материалы Международного «круглого стола» (Черновцы, 21-23 сентября 2006 года) / Под ред. В.М. Баранова. – Н.Новгород, 2007. – С.380.

[22]. Ивин А.А. Логика: Учебник для вузов. – М., 1999. -  С. 99.

[23]. См.: Войшвилло Е.К. Понятие как форма мышления: логико-гносеологический анализ. – М., 1989. – С.212.

[24]. См.: Иванов Е.А. Логика: Учебник для вузов. – М., 2000, С. 72-73.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle