Проблема квалификации наёмничества остаётся одной из наиболее сложных в современной уголовно-правовой практике. Неоднозначность законодательных формулировок обеспечивает отсутствие чётких критериев отграничения от смежных составов, и даже размытость границ между наёмничеством и легальной военной деятельностью. Исторически наемники использовались в военных конфликтах как инструмент ведения боевых действий без официального участия государств. Помимо всего прочего, тесная связь с международным правом и вооружёнными конфликтами предполагает, что их участники часто имеют сложный правовой статус.

Для качественного отграничения наемничества от смежных деяний, необходимо провести комплексный анализ объективных признаков составов преступлений, предусмотренных ст. 359 УК РФ.

Все преступления в главе «Преступления против мира и безопасности человечества» объединены общим видовым объектом, которым является поддержание мирного сосуществования государств и народов, обеспечение глобальной безопасности и стабильности, соблюдение норм и принципов международного правопорядка.

В российской уголовно-правовой доктрине отсутствует единый подход к определению непосредственного объекта наёмничества. Анализ научных позиций выявляет некоторые расхождения во мнениях ученых-правоведов.

А. И. Рарог и М. Г. Левандовская определяют непосредственный объект этого преступления как «общественные отношения, обеспечивающие соблюдение принципов правового регулирования вооруженных конфликтов в целях их максимально возможной гуманизации» [5].

По мнению В. Н. Кудрявцева, непосредственным объектом выступает мирное сосуществование государств, а дополнительным — порядок формирования национальных вооружённых сил [9].

К. Л. Осипов в своих трудах придерживается более традиционной идеи и определяет объект наемничества, как «мирное сосуществование государств, а также стабильность международных отношений, а также выделяет факультативные объекты: а) регламентированные международным правом средства и методы войны; б) законные формирования национальных вооруженных сил государства; в) общественные отношения в сфере предпринимательской, банковской и финансовой деятельности; г) интересы государственных и негосударственных организаций, где по контракту либо по договору служит виновный; д) интересы несовершеннолетнего [7].

Анализ структуры ст. 359 УК РФ позволяет выделить два самостоятельных состава преступления, объединённых общим понятием «наёмничество». Первый представляет собой вербовку, обучение, финансирование или иное материальное обеспечение наёмника (ч. 1 ст. 359 УК РФ). Второй связан с непосредственным участием наёмника в вооружённом конфликте или боевых действиях (ч. 3 ст. 359 УК РФ).

Таким образом, чёткое разделение на организационную деятельность (ч. 1–2) и исполнительскую (ч. 3) логично и соответствует принципам дифференциации уголовной ответственности.

Законодательство не дает точных определений понятиям вербовка, обучение и финансирование.

Если обратиться к толкованию терминов из статьи 205.1 УК РФ «Содействие террористической деятельности», то склонение, вербовка или иные формы вовлечения лица (лиц) в совершение преступлений, предусмотренных данной статьей, включают умышленные действия, направленные на побуждение к противоправной деятельности. К таким действиям, в частности, относятся способы психологического воздействия (уговоры, убеждение, подкуп, запугивание, просьбы, предложения), применение физического насилия и другие действия, в том числе совершенные посредством размещения материалов на различных носителях и распространения через информационно-телекоммуникационные сети [3].

Однако для целей статьи 359 УК РФ данная формулировка является не совсем подходящей. Наемническая вербовка связана скорее с наймом для участия в военных действиях за вознаграждение и обязательно предполагает материальную заинтересованность. А вербовка по смыслу положений постановления Пленума направлена именно на вовлечение в преступную террористическую деятельность и часто основана на идеологической или религиозной мотивации, нежели материальной выгоде.

В связи с этим, кажется необходимым внести в законодательство более конкретные положения, с целью развести данные понятия и разграничить объективные стороны составов.

Впервые понятие «наемник» было официально закреплено в 1977 году, с принятием Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям, заключенным в 1949 году. В п. 2 ст. 47, определено, что наемник — это лицо:

а) специально завербованное на месте или за границей, чтобы сражаться в вооруженном конфликте;

б) фактически принимающее участие в военных действиях;

в) руководствующееся целью получить личную выгоду, материальное содержание которой значительно превышает вознаграждение, выплачиваемое комбатантам, входящим в личный состав вооруженных сил данного государства;

г) не являющееся гражданином государства, находящегося в конфликте, или не проживающее постоянно на его территории, а также не входящее в личный состав вооруженных сил сторон, находящихся в конфликте;

д) не направленное государством, которое не является стороной, находящейся в конфликте, для выполнения официальных обязанностей по его поручению в качестве лица, входящего в состав его вооруженных сил.

Сравнивая дефиницию, данную в нашем законодательстве, с положениями международных конвенций, можно выделить важный признак вознаграждения, который в примечании к норме в Уголовном кодексе РФ отсутствует, — побуждение к совершению преступления действительным обещанием выплаты или выплатой такого материального вознаграждения, размер которого существенно превышает жалование, выплачиваемое комбатантам такого же ранга и с такими же функциями из числа военнослужащих данной стороны. Этот признак подчеркивает цель наемника в получении выгоды, заключающуюся в получении заведомо большего материального вознаграждения, чем у лиц, выполняющих схожие функции на законном основании, в качестве служащего личного состава вооруженных сил стороны, непосредственно участвующей в вооруженном конфликте.

Кроме того, ст. 359 УК РФ не содержит прямого указания на то, что наёмник не может быть лицом, участвующим в вооружённом конфликте в составе регулярных вооружённых сил одной из сторон.

В современном кодексе статья о наемничестве включена в состав раздела «Преступления против мира и безопасности» и одноименной главы УК РФ. Тем не менее, ряд правоведов подвергают сомнению обоснованность расположения данной статьи в структуре кодекса, предлагая отнести её либо к преступлениям против основ конституционного строя и безопасности государства, либо к посягательствам на порядок несения военной службы. По моему мнению, законодатель неслучайно избрал именно такой объект преступного посягательства.

Наемничество рассматривается как преступление против мира и безопасности по нескольким причинам:

1. Наемники не подпадают под те же правовые нормы, что и военнослужащие регулярных военных формирований, что затрудняет привлечение их к ответственности за преступления против военной службы. Наемники, как правило, не являются частью регулярных вооруженных сил.
2. Действия наемников представляют угрозу международной стабильности. Наемники могут участвовать в конфликтах, которые подрывают мир и безопасность во множестве стран и регионов. Их действия могут способствовать эскалации насилия и дестабилизации государств.
3. Деятельность наёмников на территории иностранных государств без санкции их властей расценивается как нарушение суверенитета и вмешательство во внутренние дела государств.
4. Наемничество может способствовать длительности конфликтов, так как наемники могут быть заинтересованы в продолжении боевых действий для получения прибыли, что противоречит усилиям по достижению мира.

Все вышеперечисленные объекты и цели данного посягательства представляют собой нарушение общепризнанных международных принципов права, поэтому не могут ограничиваться только внутригосударственной или военной сферой.

Важно отграничивать наемничество от организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем. Согласно части 1 статьи 208 ответственность наступает за создание вооруженного формирования, не предусмотренного федеральным законом, руководство таким формированием или его финансирование. Конкретная цель такого создания в самой статье не указана, что и порождает сложности в отграничении преступлений. Однако, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» указывает в качестве примеров следующие цели: совершение террористических актов, насильственное изменение основ конституционного строя или нарушение территориальной целостности Российской Федерации — как такового значения для квалификации они значения не имеют. Главная же цель наемника носит не политический характер, а состоит в получении материального вознаграждения.

Кроме того, организация вооружённого формирования подразумевает действия, связанные с его созданием, руководством, финансированием, а также материально-техническим обеспечением. Поскольку законодательство не даёт четкого определения некоторых понятий, под ними могут пониматься схожие с наемническими вербовка участников, их обучение, и финансовое обеспечение.

Одним из действий объективной стороны этого состава является участие в незаконном вооруженном формировании. Однако, в примечании участие именно в вооруженном конфликте или военных действиях является обязательным признаком лица, привлекаемого к ответственности за наемничество. В то время как участвовать в незаконном вооруженном формировании можно различным образом, а именно, выполняя функциональные обязанности по обеспечению деятельности формирования. Но конечно существуют случаи, когда участник вооруженного формирования принимает непосредственное участие в военных действиях, такой состав предусмотрен ч. 3 статьи 208 УК РФ, и в данном случае с квалификацией преступления разобраться довольно сложно.

Таким образом, законодателю необходимо более конкретно определить элементы объективной стороны для каждого состава, такие как организация, руководство, финансирование, с целью развести и конкретизировать схожие понятия, дополнить их спецификой каждого преступления в отдельности.

Важно также различать наёмников и добровольцев, поскольку эти статусы имеют принципиально разную правовую специфику. Доброволец — это лицо, которое сознательно и без корыстных побуждений присоединяется к одной из воюющих сторон, руководствуется идеологическими, политическими или иными убеждениями, действует в рамках законных вооружённых формирований. Такие лица часто имеют гражданство или устойчивые исторические и этнические связи со стороной конфликта. Добровольцы, соблюдающие законы войны, могут получить статус законных комбатантов.

Таким образом, граница между добровольцами и наемниками очень размытая. С точки зрения международного права, добровольцы сохраняют право на защиту, в то время как наёмники её лишаются.

Судебная практика демонстрирует, что преступники часто прибегают к подмене фактов истинного участия в конфликте с целью переквалифицировать свои действия, представляя себя в качестве добровольцев, и избежать уголовной ответственности. Например, осужденный С. пытался сослаться на то, что добровольно поехал на территорию Сирийской Арабской Республики, чтобы оказывать медицинскую помощь, а не с целью участия в боевых действиях за вознаграждение, но суд, изучив доказательную базу, определил, что С. являлся наемником, и вынес ему наказание в виде лишения свободы по ч. 3 ст. 359 УК РФ [4].

Еще одной проблемой является то, что наемники нередко становятся инструментом эскалации насилия и дестабилизации, активно используются в интересах экстремистских и террористических организаций. Будучи профессиональными бойцами, готовыми воевать за материальное вознаграждение, они усиливают боевые возможности незаконных формирований, способствуя расширению их влияния.

В последние годы заметным явлением в российской внешней и внутренней политике стали частные военные компании (ЧВК). В современных реалиях они демонстрируют, как подобные структуры могут использоваться для решения задач, в которых прямое участие официальных вооружённых сил нежелательно. По определению некоторых исследователей, государства, участвующие в международных вооруженных конфликтах, делегировали свои полномочия в части легального применения силы юридическим лицам [8].

Примечательно, что первый в России обвинительный приговор за наемничество был вынесен именно создателям ЧВК «Славянский корпус», действовавшей в Сирии в 2013–2014 годах. Бывшие военные принимали участие в боевых действиях против сирийской оппозиции, осуществляли охрану ценных стратегических объектов. После возвращения из Сирии группа россиян была задержана и обвинена в совершении преступления, предусмотренного по ст. 359 УК РФ. Однако, на мой взгляд, его квалификация оказалась не совсем точной. Наряду со статьей 359 УК РФ деяние следовало квалифицировать и по статье 208 УК РФ. Суду необходимо было учесть наличие нескольких составов преступлений и назначить наказание по совокупности преступлений. Такая квалификация наиболее точно отражала бы специфику создания незаконной частной военной компании, в связи с отсутствием отдельной нормы в Кодексе.

Многие государства имеют свои собственные законы, регулирующие деятельность ЧВК, но в РФ такого инструмента регулирования на данный момент нет. Поэтому часто возникают противоречия в связи с наличием в УК статьи о наемничестве. Несмотря на существующие правовые механизмы, наемничество остается актуальной проблемой, требующей комплексного подхода. Анализ международных правовых норм и национального законодательства показал, что квалификация на практике затруднена из-за расплывчатых формулировок норм, что требует существенных доработок.

Литература:

1. Дополнительный протокол № I (1977 г.) к Женевским конвенциям 1949 г. // Международная защита прав и свобод человека: Сб. документов. М., 2010. С. 570–658.
2. «Уголовный кодекс Российской Федерации» от 13.06.1996 № 63-ФЗ // «Собрание законодательства РФ», 17.06.1996, № 25, ст. 2954.
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» // СПС «КонсультантПлюс»
4. Апелляционное определение суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 28.05.2015 г. по делу № 22–456/2015 // СПС «КонсультантПлюс»
5. Левандовская, М. Г. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: учебник // М. Г. Левандовская, А. И. Рарог. — 2007. — С. 329.
6. Кузнецова, Н. Ф. Проблемы квалификации преступлений: лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений» // Н. Ф. Кузнецова; науч. ред. и авт. предисл. В. Н. Кудрявцев. — М.: Городец, 2007. — 335 с.
7. Осипов К. Л. Ответственность за наемничество по российскому уголовному законодательству: дис. канд. юрид. наук: 12.00.08. — Кисловодск, 2003. — 178 с.
8. Скоробогатова О. В., Кузнецова К. Е. Наемничество и частные военные компании в контексте современного международного и российского права // Вестник Амурского государственного университета. Серия: Гуманитарные науки. 2019. № 86.
9. В. Н. Кудрявцев Проблемы квалификации преступлении: Лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений». 2007