Чезаре Беккариа (итал. Cesare Beccaria, 1738–1794) — один из наиболее известных итальянских мыслителей, просветитель, юрист, публицист. Результатом научно-изыскательных размышлений Беккариа о «несовершенстве существующей системы карательной деятельности государства» стал трактат «Dei delitti e delle pene» — «О преступлениях и наказаниях», впервые опубликованный в 1764 году. П. Я. Левенсон говорил о нем как об «увлекательном протесте возмущенной общественной совести против бесчеловечной уголовной репрессии» [1, С. 20].

Теоретические положения, разработанные Ч. Беккариа еще в XVIII веке, в своей совокупной системе предопределили «классическое» доктринальное и законодательное понимание права преступлений и наказаний в целом, а также об их сущности, взаимосвязи, системе, видах в частности. Авторские идеи представили собой базовые начала (принципы) разрешения уголовно-правового спора в форме судопроизводства и концептуальные основы исправительно-пенитенциарной системы.

В. С. Овчинский справедливо отмечал, что «манифест правового гуманизма» не устарел и в XXI веке [2, С. V]. Предложенные Ч. Беккариа учения стали идеологической основой современного демократического уголовного процесса, уголовного и уголовно-исполнительного права, научных положений о преступлениях, преступности и их превенции. Авторские воззрения наивеличайшего итальянского мыслителя в практическом смысле явили стандарты современной российской уголовной юстиции и нашли свое развитие в положениях действующей Конституции Российской Федерации, российского уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства.

В сфере научных изысканий Беккариа вопрос источника права о преступлениях и наказаниях занимает важное место. Вывод мыслителя о том, что «только законы могут устанавливать наказания за преступления и что власть их издания может принадлежать только законодателю» явил определенный стандарт системы уголовного законодательства [3]. В российской правовой системе он находит свое непосредственное проявление в принципе законности уголовного права, установленном ст. 3 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ), и конституционно-правовом механизме организации российского уголовно-законодательного процесса, учрежденного Конституцией Российской Федерации [4; 5]. Так, в российской правовой действительности единственным источником юридических положений, определяющих преступность, наказуемость тех или деяний, вопросы применения иных мер уголовно-правового воздействия, выступает действующий Уголовный кодекс РФ.

Следует отметить, центральное место идеологической системы Ч. Беккариа занимает теория уголовного наказания: их социальная и юридическая природа, система, механизм назначения и справедливое соответствие совершенным преступлениям.

Следующий вывод из размышлений Беккариа о происхождении и праве наказаний, указывающий на непротиворечивость жестокости наказаний общему благу и системе предупреждений преступлений, но ее бесполезность и несправедливость, способствовал формированию общего начала о гуманизме наказаний и иных мер уголовно-правового характера, связанного с недопустимостью их применения в целях причинения физических страданий или унижения человеческого достоинства (ч. 2 ст. 7 УК РФ) [2, C. 92].

Вопросы соразмерности применяемых наказаний совершенным преступлениям многие десятилетия остаются одними из самых актуальных и сложных как в теории, так и в практике уголовного правоприменения. Ч. Беккариа в своем трактате неоднократно поднимает вопрос об искомой соразмерности уголовного наказания и, рассматривая вопросы о степени общественной опасности преступных деяний и целях уголовной репрессии, формулирует определенное правило: «для достижения цели наказания достаточно, чтобы зло наказания превышало выгоду преступления», но все, «что свыше этого, является излишним и, следовательно, тираническим» [2, С. 130].

Рассуждая о том, в чем состоят собственно опасность деяний, называемых законом преступными, и необходимость применения наказаний Ч. Беккариа указывает на необходимость установлении «лестницы нарушений порядка», то есть дифференциации преступных деяний в зависимости от объекта их посягательства и как следствие — их общественной опасности как базового ориентира к определению вида и размера уголовного наказания [6]. Вместе с тем, по его мнению, высшей ступенью данной лестницы образуют те деяния, «которые разрушают само общество, низшую — самое незначительное, какое только может быть, нарушение прав частного лица» [2, С. 102]. Конечно же, предлагаемая Беккариа градация опасности преступных деяний с учетом современного многообразия форм индивидуального или коллективного поведения представляется несколько тривиальной примитивной. Однако предлагаемое мыслителем общее понимание о дифференциации степени общественной опасности преступлений легло в основу современного российского уголовного законодательства и проявляется в юридико-технической организации уголовного закона, нормативное изложение правовых норм о преступлениях в зависимости от общности видовых, родовых и типовых объектов преступного посягательства; в категоризации преступлений — преступлений небольшой, средней тяжести, тяжких и особо тяжких преступлений; возможности применения различных уголовно-правовых механизмов и конструкций — невозможность лишения свободы за совершенное впервые преступление небольшой тяжести, освобождение от уголовной ответственности, наказания и др.

Вместе с тем, реальное социальное и юридическое значение национальной уголовной политики состоит в задачах, разрешаемых применением уголовно-правовых норм и институтов в контексте реализации конкретно обозначенной цели. Целевая необходимость назначения и применения уголовных наказаний и есть материя, отражающая смысл функционирования государственной уголовной юстиции. Беккариа впервые на уровне правовой доктрины обратил внимание на должную цель наказаний, состоящую исключительно в том, чтобы «воспрепятствовать виновному вновь нанести вред обществу и удержать других от совершения того же» [2, С. 109]. Итальянский правовед не примирился с исключительно карательным содержанием уголовной репрессии, указав на их должную приоритетную исправительно-превентивную составляющую. Российское уголовное и уголовно-исполнительное законодательство принимает данную парадигму как стандарт применения мер уголовно-правового воздействия, закрепляя помимо указанных целей применения наказаний — восстановление социальной справедливости и справление осужденного (ч. 2 ст. 43 УК РФ, ч. 1 ст. 1, ст. 9 Уголовно-исполнительного кодекса РФ) [4; 7]. Это и отражает наивысшую общественную ценность уголовного закона не как «карателя», но как «справедливого воспитателя».

Особое место в теории уголовного наказания Беккариа занимают вопросы «высшей меры». Доказательство того, «что смерть ни полезна, ни необходима», итальянский мыслитель считал выигрышем «дела человечества» [2, С. 132]. Представленное правоведом переосмысление сущности смертной казни явилось определенным стандартом, признаваемым международным сообществом. На сегодняшний день вопросы целесообразности, необходимости и применимости смертной казни представляются наиболее из обсуждаемых проблем в доктрине национального уголовного права [8]. Современная российская уголовно-правовая действительность такова: уголовный и уголовно-исполнительный законы полагают смертную казнь в системе наказаний (п. «н» ст. 44, ст. 59 УК РФ; ст. 184–186 УИК РФ в части порядка исполнения наказания в виде смертной казни), однако в настоящее время данная исключительная мера наказания не подлежит применению впредь до ее отмены — следует из официальной правовой позиции Конституционного Суда РФ [9]. Но объективности ради стоит сказать, что Беккариа все же допускал справедливой и необходимой смертную казнь исключительно при обстоятельствах, когда «нация возвращает или теряет свою свободу, или во время анархии, когда беспорядок заменяет законы» либо «если только смерть не будет действительным и единственным средством удержать других от совершения преступления» [2, С. 132]. К счастью, такие обстоятельства, оправдывающие по Беккариа смертную казнь, при современном уровне развития превентивно-правоохранительной системы являются трудновообразимыми.

Значение идеолого-теоретических заключений классика правовой доктрины не были бы столь великими, если бы они ограничивались исключительно вопросами материального уголовного права. В сферу научных изысканий Ч. Беккариа были включены наиболее принципиальные вопросы государственной уголовно-процессуальной деятельности и преследования. Его отдельные тезисы, безусловно, повлияли на формирование ключевых принципов национального демократического уголовного процесса.

Беккариа говорит о том, что «никто не может быть преступником, пока не вынесен обвинительный приговор» [2, С. 114]. Данный принцип российского уголовного судопроизводства — составляющая презумпции невиновности, закрепленный ч. 1 ст. 49 Конституции РФ и ч. 1 ст. 14 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее — УПК РФ), определяет природу, характер и состязательность досудебного и судебного производства.

Противным законному и справедливому разбирательству Беккариа считает пытки: «если же преступление не доказано, то нельзя истязать невинного», «если доказано, то за него можно назначить только то наказание, которое установлено законом, и пытка является бесполезной, потому что сознание преступника излишне» [10]. Проблемы пыток со стороны органов преследования и сегодня является не менее актуальной проблемой уголовной юстиции вне национальной принадлежности. Российский уголовно-процессуальный закон провозглашает принципиальный запрет применения насилия, пыток и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения не только к обвиняемому, но и ко всем участникам судопроизводства (ч. 2 ст. 9 УПК РФ) [11].

Полагаемая Беккариа публичность уголовного суда как его необходимой формы явила стандарт (согласно уголовно-процессуальному закону — общее условие) гласности российского уголовно-судебного разбирательства (ст. 241 УПК РФ), «чтобы народ мог сказать: мы не рабы, мы имеем защиту» [2, С. 113].

Вопросы срочности судопроизводства, по Беккариа, очевидно, требовали переосмысления. «Определенные сроки как для защиты, так и для доказывания преступлений должны быть указаны законом», но «срок должен быть настолько непродолжителен, чтобы не пострадала незамедлительность наказания» [2, С. 139]. Разумные сроки судопроизводства также являются одним из наиболее значимых вопросов судебного процесса и наши дни. Российский уголовно-процессуальный закон указывает на осуществление уголовного судопроизводства в разумный срок как на его базовое начало, обеспечивая вместе с тем и право человека на доступ к правосудию (ст. 6.1 УПК РФ) [11].

Помимо вышеуказанных и иные теоретико-правовые идеи Чезаре Беккариа нашли свое развитие на уровне российского уголовно и уголовно-процессуального законодательства: о сроках давности уголовного преследования, о механизме оценки «улик», свидетельских показаниях и другое.

Указанное позволяет сделать вывод о несомненной состоятельности и чрезвычайной актуальности авторской правовой парадигмы великого итальянского мыслителя даже по прошествии более двух столетий с ее формирования. Многие проблемы, указанные Беккариа, конечно же, учтены и формально-юридически разрешены современным законодателем, но в практике правоприменения все же имеют место. Преодоление данных и иных проблем представляется абсолютно нецелесообразным и невозможным в условиях необоснованного манкирования историко-правового опыта, верифицированного всеобщим законодательным признанием и глубоким доктринальным осмыслением.

Литература:

1. Левенсон П. Я. Беккариа и Бентам: их жизнь и общественная деятельность: биографические очерк П. Я. Левенсона: с портретами Беккарии и Бентама, гравированными в Лейпциге Геданом. — Санкт-Петербург: типогр. высочайше утвержд. товарищ. «Обществ. польза», 1893. — 94 с., [1] л. портр.: 18 см — (Жизнь замечательных людей. Биографическая библиотека Ф. Павленкова).
2. Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях / сост. и предисл. B. C. Овчинского. — Москва: ИНФРА-М, 2026. — VI, 183 с.
3. Исупова Е. А., Гаврилова Ю. А. Правовые взгляды Беккариа // Концепт. 2019. № 7. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravovye-vzglyady-bekkaria (дата обращения: 10.05.2026).
4. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 09.04.2026) // Собрание законодательства РФ, 17.06.1996, N 25, ст. 2954.
5. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный текст Конституции РФ с внесенными поправками от 14.03.2020 опубликован на Официальном интернет-портале правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 04.07.2020.
6. Герасимова Д. А. Уголовно-правовые воззрения Чезаре Беккариа и Иеремиа Бентама // Изв. Сарат. ун-та Нов. сер. Сер. Экономика. Управление. Право. 2012. № 4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ugolovno-pravovye-vozzreniya-chezare-bekkaria-i-ieremia-bentama (дата обращения: 11.05.2026).
7. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 08.01.1997 N 1-ФЗ (ред. от 31.07.2025, с изм. от 17.12.2025) // Собрание законодательства РФ», 13.01.1997, N 2, ст. 198
8. Рарог А. И. Еще раз о смертной казни // Всероссийский криминологический журнал. 2022. № 6. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/esche-raz-o-smertnoy-kazni (дата обращения: 11.05.2026).
9. Определение Конституционного Суда РФ от 19.11.2009 N 1344-О-Р «О разъяснении пункта 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 года N 3-П…» // Собрание законодательства РФ, 30.11.2009, N 48, ст. 5867.
10. Сыч В. К. Фундаментальные идеи Ч. Беккариа и становление классической школы уголовного права // Человек: преступление и наказание. 2014. № 1 (84). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/fundamentalnye-idei-ch-bekkaria-i-stanovlenie-klassicheskoy-shkoly-ugolovnogo-prava (дата обращения: 11.05.2026).
11. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 09.04.2026) // Собрание законодательства РФ, 24.12.2001, N 52 (ч. I), ст. 4921.