О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих,

О, ваши дни благословенны!

Дерзайте ныне ободренны

Раченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать .

М. В. Ломоносов

Перед началом рождественского поста, 25 ноября 1810 года, в доме казначея Московского провиантского депо Ивана Ивановича Пирогова родился 13-й ребенок, сын Николай. За окнами мела и кружила метель. Мороз был крепким, и предвечерний сумрак то и дело наполнялся устрашающими скрипами, тресками и шорохами. Но в доме было весело. Иван Иванович был рад крепкому, смело и пронзительно оглашавшему всю залу сыну. Дедушка Иван Мокеевич, отец Ивана Ивановича, которому уже перевалило за сто, осторожно взял на руки кричащего малыша и, поцеловав его в щечку, перекрестил:

— Господи, помилуй! Господи, благослови!..

А затем улыбнулся:

— Перед Рождеством Христовым добрый русский молодец родился, слава ему!

Отец подошел к маленькому столику в правом углу, где висели иконы и теплилась лампадка. Быстро пролистал одну из церковных книг и сказал:

— Будет назван мой сын в честь Святителя и Чудотворца — Николаем. Бедных жалеть он будет и побеждать врагов. [1]

Когда Николаю исполнилось 12 лет, то родители отдали его вместе с братом Амосом в один из лучших в Москве частных пансионов, называвшийся «Своекоштное отечественное училище для детей благородного звания» с 6-летним курсом. Заведовал им известный московский педагог Василий Степанович Кряжев. Николаю училось легко. В этом ему помогала домашняя подготовка. Латинские тексты он переводил без всякого труда. Во время учебы Николая в пансионе, горе постигло семью Пироговых. Сначала умерла после тяжелых родов старшая замужняя сестра, а через год от кори брат Амос. Из-за ухудшившегося материального положения семьи, отец забирает Николая из пансиона.

Определяющую роль в решении учиться медицине сыграл профессор медицины Е. О. Мухин. Этого человека Пирогов считал своим духовным отцом. В 1823 году (в возрасте 14 лет) Пирогов поступил своекоштным студентом на Медицинский факультет Императорского Московского университета (в прошении указал, что ему шестнадцать лет, добавив два года к своему возрасту). «Вступление в университет, — вспоминал Пирогов, — было таким для меня громадным событием, что я, как солдат, идущий в бой на жизнь или смерть, осилил и перемог волнение и шел хладнокровно. Помню только, что на экзамене присутствовал и Мухин как декан медицинского факультета, что, конечно, не могло не ободрять меня; помню Чумакова, похвалившего меня за воздушное решение теоремы (вместо черчения на доске я размахивал по воздуху руками); помню, что спутался при извлечении какого-то кубического корня. Знаю только наверное, что я знал гораздо более, чем от меня требовали на экзамене. В приемной меня ожидали после окончания экзамена отец, секретарь правления Кондратьев и рекомендованный им мой приготовитель — Феоктистов. 22 сентября 1824 года экзаменаторы — ординаторные профессора университета Мерзляков, Котельницкий и Чумаков донесли в Правление университета следующее: «По назначению господина ректора университета мы испытывали Николая Пирогова, сына комиссионера 9-го класса, в языках и науках, требуемых от вступивших в университет в звание студента, и нашли его способным к слушанию профессорских лекций в сем звании, о чем и имеем честь донести Правлению Университета». Радости Николая, как и всей семье Пироговых, не было конца [1].

Не все профессора в университете были известными учеными и педагогами. И не все читали добросовестно лекции, поэтому студенты, видя такое равнодушие преподавателей к предмету, чудили на их лекциях и занятиях, чего невозможно было даже себе представить на лекциях Христиана Лодера и Ефрема Мухина. Однако, как бы то ни было, большая часть профессоров и преподавателей добросовестно исполняла свой учительский долг, стремясь зародить в душах студентов любовь к знанию и стремление к дальнейшему образованию. Вот как, например, вспоминал впоследствии о профессоре Мудрове Пирогов. «Он много мне принес пользы тем, что беспрестанно толковал о необходимости учиться патологической анатомии, о вскрытии трупов, об общей анатомии и тем поселил во мне желание познакомиться с этой тэрра инкогнита».

4 ноября 1827 года в Московском университете «под самой строгой ответственностью Совета, университета» был произведен отбор студентов для подготовки к профессорской деятельности в Императорском Дерптском университете. Кандидаты обязаны были выехать 27 мая 1828 года, в чем они и расписались. Последней в списке стояла подпись: «Читал и исполнить обязуюсь, Николай Пирогов». В Дерпте Николай Пирогов, начав усиленно заниматься анатомией и хирургией. Обучившись анатомическим и хирургическим навыкам, Пирогов по заданию факультета начинает целенаправленно заниматься изучением состояния организма после перевязки артерий. Свою работу он так и назвал: «О перевязке артериальных сосудов». Наконец все эксперименты и опыты закончены, и Пирогов, описав на пятидесяти листах все свои замечания и предложения о перевязке артерий, дополняет работу красочными рисунками, выполненными с натуры, и представляет ее профессорскому совету. Научную работу писал не только он. Одновременно работало несколько студентов, хотя темы были разные. Но происходит чудо. Решением факультета в 1829 году работа Пирогова удостаивается золотой медали. О молодом студенте начинают говорить студенты и профессора. Пирогов был избран (в возрасте двадцати шести лет) профессором кафедры теоретической и практической хирургии Императорского Дерптского университета, где он стал первым русским профессором, возглавившим кафедру [2].

В 1841 году Пирогов был приглашён в Петербург, где возглавил кафедру хирургии в Императорской Медико-хирургической академии. Одновременно руководил организованной им из 2-го Военно-сухопутного госпиталя клиникой госпитальной хирургии. Поскольку в обязанности Пирогова входило обучение военных хирургов, он занялся изучением распространённых в те времена хирургических методов. Многие из них были им коренным образом переработаны. Кроме этого, Пирогов разработал ряд совершенно новых приёмов, благодаря чему ему удавалось чаще, чем другим хирургам, избегать ампутации конечностей. Один из таких приёмов до настоящего времени называется «операцией Пирогова».

В поисках действенного метода обучения Пирогов решил применить анатомические исследования на замороженных трупах. Этот прием был впервые описан нидерландским профессором анатомии и хирургии Питером де Римером и опубликован на голландском и французском языках в 1818 году, однако Пирогов изобрел методику независимо от нидерландского коллеги и назвал ее «ледяной анатомией». Так родилась новая медицинская дисциплина — топографическая анатомия. По результатам этих исследований им в 1859 году в Санкт-Петербурге был опубликован первый анатомический атлас на латинском языке под заглавием «Anatome topographica sectionibus per corpus humanum congelatum triplici directione ductis illustrata» («Топографическая анатомия, иллюстрированная разрезами, проведёнными через замороженное тело человека в трёх направлениях»), ставший незаменимым руководством для врачей-хирургов. Этот атлас и предложенная Пироговым методика стали основой всего последующего развития оперативной хирургии.

В начале 1862 года в ученых кругах начали подыскивать авторитетного и знающего руководителя для посылаемой в Гейдельберг группы молодых ученых, готовившихся к профессорской деятельности. Отсутствие хорошо подготовленных преподавателей университетов «заставило Министерство народного просвещения употребить самые энергичные меры с целью приготовить новых деятелей науки для наших университетов». Поэтому с апреля 1862 года министерство начинает командировать за границу для приготовления к профессорству наиболее одаренных магистров и кандидатов из русских университетов. Управляющий Министерством народного образования Головнин обращается к Пирогову с предложением стать руководителем командируемых на четыре года за границу молодых ученых. Пирогов дает согласие. И 17 марта 1862 года появляется правительственное распоряжение, в котором говорится: «Государь Император по Всеподданнейшему докладу управляющего Министерством народного образования Высочайше соизволил на командирование члена главного правления училищ тайного советника (чин генерал — майора) Пирогова за границу на 4 года для исполнения разных трудов по учебной и педагогической части» [3].

Среди молодых ученых, выехавших вместе с Пироговым в Гейдельберг, были такие крупные впоследствии представители науки, как А. А. Потебня, В. И. Ламанский, Е. Ф. Фортунатов, В. И. Герье, А. Н. Веселовский, А. А. Вериго, А. Я. Пассовер, Н. С. Таганцев, А. Б. Думашевский, В. И. Сергеевич, Н. О. Ковалевский и другие. Свои отчеты, касающиеся их познаний за границей наук, они печатали в «Журнале Министерства народного просвещения» за 1862–864 годы и почти в каждом уважительно сообщали о том, что Пирогов имел большое влияние на ход их занятий. Профессор Н. О. Ковалевский, впоследствии став ректором Казанского университета, с теплом отзывался о советах известного ученого. Никто из профессоров не мог лучше Пирогова научить скорейшему и вместе с тем добротному овладению знаниями.

Пирогов обладал глубоким аналитическим умом. Соприкасаясь с самыми разнообразными сторонами жизни и с самыми разнообразными людьми, он подолгу жил в деревне и городе, и хорошо знал как русскую, так и западноевропейскую культуру. В расцвете творческих сил Пирогов был отстранён и от государственной службы, и от академической деятельности, он уединился в своём небольшом имении «Вишня» неподалёку от Винницы, где организовал бесплатную больницу. Он ненадолго выезжал оттуда только за границу, а также по приглашению Императорского Санкт-Петербургского университета для чтения лекций. К этому времени Пирогов уже был членом нескольких иностранных академий. В мае 1881 года в Москве и Петербурге торжественно отмечали пятидесятилетие научной деятельности Пирогова. С приветствием к нему обратился великий русский физиолог Сеченов. Однако в это время ученый уже был неизлечимо болен, и 5 декабря 1881 года он умер в своем имении.

Николай Иванович Пирогов являлся для российской науки такой же значимой величиной, как и Михаил Васильевич Ломоносов. Оба великих ученых боролись за создание российской науки, оба радели за чистоту научных кадров, боролись с шарлатанством и низкопоклонничеством перед псевдоучеными «просвещенной» Европы. Они заложили фундамент российской научной школы, воспитали многочисленную плеяду ученых с российскими корнями, добившихся мирового признания. Оба славных ученых опередили свое время, продвигая научную мысль вперед, не смотря на возникающие на этом пути препятствия и сложности, в основном от высокопоставленных европейских академиков, прочно засевших в российской академии наук.

Видимо, такова судьба людей, умеющих предвидеть пути развития науки, знающих, что для достижения заветной цели будет необходимо преодолеть традиционные, складывающиеся годами под влиянием различных авторитетных ученых, взгляды на явления, события, экспериментальные исследования в жизни научного сообщества. Такие, не всегда научные дискуссии, были в жизни Николая Ивановича многократно, когда Пирогов пытался внедрить в научную жизнь передовые методы в обучении, диагностике и лечении. Можно вспомнить наиболее значимые достижения Пирогова, которые были встречены в штыки его современниками: внедрение в повседневную практику студентов медицинского факультета патологоанатомических вскрытий; основание первого в мире анатомического института; использование при оперативных вмешательствах анестезии в виде масочного, внутривенного, эндотрахеального и ректального наркоза; соблюдение правил асептики и антисептики (задолго до открытия патогенных микроорганизмов Луи Пастером и формирования принципов антисептики Джозефом Листером); использование гипсовых повязок в качестве шин для иммобилизации после травм опорно-двигательного аппарата; разработка костно-пластических операций и операций по сохранению поврежденного органа или искусственному замещению поврежденного сустава (более чем за сто лет до момента развития трансплантологии и восстановительной хирургии); заложил основы для новых направлений в медицине, как топографическая анатомия и военно-полевая хирургия; своими искусно выполненными рисунками на основе распилов через замороженные трупы, смог предвосхитить развитие диагностических методов в медицине. Долго можно перечислять заслуги Пирогова на медицинском поприще, но лучше всего его медицинская деятельность характеризуется собственным изречением Николая Ивановича: «Медицина любовь моя и жизнь моя!».

Кратко и ярко охарактеризовал Пирогова Иван Петрович Павлов: «Ясными глазами гениального человека, на самых первых порах, при первом прикосновении к своей специальности — хирургии, — он открыл естественнонаучные основы этой науки: нормальную и патологическую анатомии и физиологический опыт и в короткое время настолько на этой почве установился, что сделался творцом в своей области. Почти только лишь выйдя из юношеского возраста, он, оказавшись за границей, не только не изобразил из себя робкого ученика, но смотрел на иностранных учителей как строгий критик и взял от них только то, что действительно представляло ценность» [5].

После окончания Крымской войны он посвятил себя теоретическому и практическому решению проблем образования в Российской Империи. До последних дней жизни Николай Иванович писал статьи, посвященные вопросам реформирования общего и высшего образования в России: «Вопросы жизни», «Чего мы желаем?», «Школа и жизнь» и другие. Активная педагогическая деятельность Н. И. Пирогова связана с назначением его в 1856 году сначала попечителем Одесского учебного округа, а затем Киевского учебного округа. Недруги, имеющие высокие связи в правительственных кругах, были рады отстранению Пирогова от столичных университетов, но кипучая деятельность Николая Ивановича и на этих должностях не оставляла в покое чиновников министерства просвещения. Он пытался провести реформирование системы образования «снизу», с периферии, согласно своим педагогическим взглядам, ориентируясь на формирование всесторонне развитой личности, изложенными в статье «Вопросы жизни»: «Все готовящиеся быть полезными гражданами в первую очередь должны научиться быть людьми». Особое значение Пирогов придавал «нравственным наказаниям». Коллектив способствует поддержанию нравственного и развитию благородного поведения посредством осуждения, непринятия, «товарищеского суда». Идея воспитательного воздействия коллектива успешно развивалась в советской педагогике, особенно в трудах и практике А. С. Макаренко.

В своих трудах Н. И. Пирогов четко выдвигает следующие требования к учителям и их методам преподавания: опытный учитель должен уметь активизировать внимание и развить интерес к учебному материалу, а это, по мнению Пирогова, главное для успешного обучения.

Разрабатывая новую школьную систему, ученый во многих педагогических трудах особенно большое внимание уделял, кроме содержания обучения, также его формам и методам, подчеркивая, что надо знать не только то, чему учить детей, но и как учить. Установки педагога о значении наглядности в обучении и необходимость сочетания слова и наглядности не утратили своего значения и сегодня. Реализация в деятельности учителей активных методов обучения — главное методическое требование Н. И. Пирогова. Такие методы, которые бы способствовали развитию мышления учащихся, их способностей и интересов, формированию навыков самостоятельной работы, должны прежде всего применяться педагогами [6].

Пирогов предложил новый проект школьной системы, направленный против сословной школы. Он считал, что основанием школьной системы должна быть начальная школа, откуда будет открываться доступ в среднюю школу всем. Свою систему он строил по принципу единой школы.

И ныне не потеряли актуальности слова К. Д. Ушинского о Пирогове: «Наконец-то мы имеем посреди нас человека, на которого с гордостью можем указать нашим детям и внукам и по безукоризненной дороге которого можем вести смело наши молодые поколения. Пусть наша молодёжь смотрит на этот образ — и будущность нашего отечества будет обеспечена».

Литература:

1. Брежнев А. П. Пирогов — М. — Молодая гвардия, 1990. — 476с. — (Жизнь замечательных людей: Серия биографий; Вып. 711)
2. Штрайх С. Я. Н. И. Пирогов. — М. — Журнально — газетно объединение. — 1933–161с. (Жизнь замечательных людей: Серия биографий; Вып. 18)
3. Якобсон С. А. Н. И. Пирогов и зарубежная медицинская наука. М.-Медгиз.-1955.-157с.
4. Пирогов Николай Иванович. URL: https://www.historymed.ru/encyclopedia/doctors/index.php?ELEMENT_ID=4943 (дата обращения: 27.11.2025)
5. Развитие анатомии и хирургии в России в первой половине XIX века. Н. И. Пирогов. URL: https://www.historymed.ru/training-aids/textbook/the development-of-anatomy-pirogov/index.php?sphrase_id=3456855 (дата обращения: 27.11.2025)
6. Красновский А. А. Педагогические идеи Н. И. Пирогова, М.-Учпедгиз.- 1949.- 196с.